Макс Фрай 
Темная сторона

Лабиринты Ехо – 04

Макс Фрай
Темная сторона

ТЕНЬ ГУГИМАГОНА

Надо признать, что погода не совсем подходила для поездки на катере, вернее на водном амобилере, который все‑таки здорово похож на обыкновенный четырехместный прогулочный катер. Особенно для первой самостоятельной поездки. Холодный речной ветер, слишком холодный для мягкой угуландской осени, так взбесил воды Хурона, что мое путешествие по лучшей из рек Соединенного Королевства больше всего напоминало поездку на гигантском кенгуру: меня не просто качало, а трясло так, что колени стукались о подбородок. Глаза слезились от ледяного ветра, слезы текли по щекам, смешиваясь с брызгами речной воды и мелкими капельками моросящего дождя. Ни один идиот в этом сумасшедшем Мире, кроме меня, ни за что не стал бы подвергать себя таким добровольным истязаниям, да еще в самом начале каким‑то чудом случившегося Дня Свободы от забот… Честно говоря, я был в полном восторге!
Я давно собирался освоить водный транспорт. Мое лихачество на обыкновенных сухопутных амобилерах с самого начала стало чуть ли не главной столичной притчей в языцех. Впрочем, я совершенно не заслуживал регулярно обрушивающиеся на меня комплименты: любой человек, худо‑бедно справлявшийся с какой‑нибудь четырехколесной развалюхой на моей «исторической родине», стал бы здесь таким же знаменитым гонщиком, как я. А вот сесть за рычаг водного амобилера я до сих пор так ни разу и не выбрался, возможно просто не мог решиться, потому что в прежней жизни мне никогда не доводилось управлять катером – за мной всегда водилась дурацкая привычка резко тормозить при малейшей возможности приобретения нового опыта, как ни забавно это звучит на фоне всего, что успело со мной случиться… Тем не менее, я все‑таки наконец собрался с духом и взял несколько уроков у старого Кимпы: ронять свой авторитет в глазах младших служащих Управления Полного Порядка мне как‑то не хотелось, а дворецкому сэра Джуффина Халли довелось опекать меня в те благословенные времена, когда я даже не мог управиться с незнакомыми столовыми приборами, так что терять мне было нечего… И вот сегодня я в полном одиночестве несся по темным водам Хурона на собственном новеньком «катере», наверняка с перекошенной от неземного восторга рожей, которую, хвала Магистрам, здесь некому было созерцать, насквозь мокрый, но невероятно счастливый. Тот факт, что я умудрился выбрать для этого приключения единственный непогожий день солнечной поздней осени, только подливал масла в огонь моей новой страсти: эта невинная прогулка вполне тянула на маленький апокалипсис местного значения – именно то, что мне требовалось!
В последнее время мне здорово хотелось встряхнуться: приготовления к моему идиотическому воцарению на убогом престоле земель Фангахра шли полным ходом. Полюбившийся мне «Мохнатый Дом» из бывшей Университетской библиотеки, пыльной, запущенной и немного таинственной, стремительно превращался в какой‑то вульгарный оплот роскоши и неги, даже маленькая смотровая башенка на самом верху уже была устлана какими‑то ужасными коврами, совершенно не в моем вкусе… Время от времени мне приходилось туда заходить, просто, чтобы фальшивой улыбкой одобрения доставить удовольствие своему Королю, многочисленные посланцы которого убивали кучу времени и денег, уродуя мои будущие апартаменты чудовищной пышностью обстановки, и тогда земля здорово шаталась под моими ногами, в эти минуты реальность, в которую я только‑только как следует влюбился, представлялась мне очередным странным сном, не кошмарным, конечно, но довольно утомительным. Единственное, что меня утешало – Его Величество Гуриг VIII клялся и божился, что ни одна высокопоставленная сволочь не заставит меня находиться там в промежутках между торжественными приемами моих подданных, каковые по моим расчетам должны были случаться не чаще нескольких раз в год и затягиваться не дольше чем на пару часов… Но пока я летел на своей хрупкой скорлупке по взбесившемуся Хурону, подпрыгивая на гребнях темных упругих волн, все эти проблемы попросту не существовали: я ни о чем не вспоминал и не строил планы на будущее, было только «здесь и сейчас», на мой вкус, немного чересчур мокрое и холодное «здесь и сейчас», но может быть именно поэтому такое настоящее…
«Макс, ты очень занят в данный момент?» – Вежливо спросил сэр Шурф Лонли‑Локли. Его Безмолвная речь зазвучала так внезапно, что мне пришлось резко затормозить. Маленький водный амобилер замер и тут же беспомощно запрыгал на вконец распоясавшихся волнах Хурона.
«Скорее нет, чем да. – Жизнерадостно ответил я. – Что‑то случилось?»
«Думаю, что нет. Тем не менее, я счел бы за благо обсудить с тобой одно странное происшествие. Оно скорее касается моей частной жизни, чем наших служебных дел…»
«Тем лучше! – Отозвался я. – В любом случае я собирался переодеться во что‑нибудь сухое и попытаться согреться… Кажется я все‑таки перегнул палку с этими водными видами спорта! Так что просто заходи к Теххи, я там скоро появлюсь.»
«Извини, Макс, ты знаешь, как я люблю бывать в «Армстронге и Элле», но мне не хотелось бы обсуждать свою проблему в присутствии леди Шекк: дела такого рода следует обговаривать конфиденциально… Тебе не внушает отвращения мысль, что мы могли бы встретиться в каком‑то другом месте?»
«Дырку над тобой в небе, парень, я же обожаю тайны! – С готовностью ответил я. – Тогда еще проще: приезжай в мою квартиру на улице Желтых камней. Если доберешься туда первым, заходи: дверь не заперта, благо в мой дом и силой‑то никого не затащишь. И закажи полный поднос всякой горячей дряни из «Жирного Индюка», ладно?»
«Ладно.» – Отозвался Шурф.
Я быстренько отвел свою новую игрушку к причалу Макури, где у меня со вчерашнего дня было собственное место. Флегматичный усатый старик с недовольным видом вылез из своего укрытия, чтобы помочь мне привязать это очаровательное транспортное средство, он смотрел на меня почти с суеверным ужасом, не потому что узнал «грозного сэра Макса» – сейчас это было бы довольно затруднительно, никакой Мантии Смерти на мне и в помине не было – а потому что любое человеческое существо, решившееся прокатиться по реке в такую погоду, должно было вызывать суеверный ужас, или, по крайней мере, настойчивое желание упечь его в ближайший Приют Безумных. Я дал сторожу корону, после чего он вероятно окончательно определился с моим диагнозом – слишком большие деньги за такую мелкую услугу! Это чудовищное несоответствие грозило внезапно разрушить его представления об окружающем мире, безрадостный, но драгоценный результат нескольких сотен лет жизни… Но старик оказался крепким орешком: немного похлопав выцветшими от времени глазами, он пробормотал несколько высокопарных благодарственных слов, из тех, которые всем нам приходится усваивать еще в детстве, специально для подобных случаев, и поспешно скрылся в приземистом домике, где его наверняка ждала горячая жаровня с камрой. Я проводил сутулую спину сторожа завистливым взглядом: мне еще предстояло короткое, но неприятное путешествие в Новый Город, и мое ледяное лоохи будет безжалостно хлопать меня по спине, как злая мокрая простыня… Но ныть было совершенно бесполезно, так что я просто сел в свой амобилер и рванул с места с такой скоростью, словно за мной гналась целая семейка голодных вурдалаков. А через две минуты я пулей влетел в свою гостиную на улице Желтых камней. Лонли‑Локли уже был здесь, он неподвижно замер в одном из кресел, его белое лоохи таинственно мерцало в полумраке комнаты, смертоносные руки в защитных рукавицах сложены на коленях – не человек а просто ангел смерти какой‑то!
– Все‑таки ты меня опередил! – Уважительно отметил я.
– Ничего удивительного: я послал тебе зов, когда находился на улице Забытых снов. Думал, что застану тебя в «Армстронге и Элле», в такую‑то погоду…
– А вот такой я загадочный и неуловимый! – Рассмеялся я. – Будь великодушен, подожди еще несколько минут. Если я немедленно не переоденусь, у меня начнется какая‑нибудь простуда, а мне очень не хочется вспоминать, что это такое.
– Разумеется, тебе необходимо переодеться. И на твоем месте я бы не пренебрегал горячей ванной.
– А я и не собираюсь ей пренебрегать. Но это займет не больше нескольких минут: ты же знаешь, я все делаю быстро.
– Да, знаю. – Кивнул Шурф. – Пожалуй я пошлю зов хозяину «Жирного индюка», попрошу его прибавить к моему заказу что‑нибудь согревающее.
– Не стоит. – Крикнул я, сбегая вниз по узкой винтовой лестнице. – Не так все страшно, чтобы напиваться в стельку!
– Вообще‑то мой жизненный опыт говорит, что опьянение проходит гораздо быстрее и безболезненнее, чем простуда. А моим наблюдениям можно доверять. – Холодно возразил этот потрясающий парень.
Через несколько минут я вернулся в гостиную в самом роскошном расположении духа: я уже успел согреться, укутаться в теплое домашнее лоохи и выслушать официальное заявление собственного изголодавшегося желудка, что он готов мужественно переварить целое стадо слонов, в случае чего… Стол уже был уставлен подносами и кувшинами. Для начала я налил себе полную кружку горячей камры: у меня давно образовалась дурацкая привычка пить ее перед едой, вместо аперитива.
– Вот теперь я действительно жив! – Безапелляционно заявил я после нескольких осторожных глотков.
– Если ты так говоришь, значит так оно и есть. Что ж, это – не худшая из новостей… – Хладнокровно кивнул Лонли‑Локли. Я внимательно вгляделся в его каменную физиономию, пытаясь обнаружить там быстро исчезающий след ироничной усмешки. Но эта игра не относилась к тем, в которых я всегда выходил победителем: никаких определенных выводов я так и не сделал.
– Между прочим, у меня дома ты вполне мог бы снимать свои знаменитые перчатки. – Заметил я, придвигая к себе тарелку. – Или ты предпочитаешь оставаться в них на тот случай, если я начну рассказывать глупые анекдоты – чтобы всегда иметь возможность быстро заставить меня замолчать? Могу тебя разочаровать: я здорово подозреваю, что мой болтливый рот не закроется даже после смерти. Так что это не выход…
– Что за странная идея! Твоя жизнь не представляется мне настолько бессмысленной, чтобы прерывать ее по столь пустяковому поводу. – Спокойно возразил мой потрясающий друг. – Я предпочитаю оставаться в перчатках по другой причине.
– Что, ты предчувствуешь какую‑то опасность? – Я оторвался от еды и постарался сделать умное лицо: на такую тему, как опасность, грозящая сэру Лонли‑Локли, наверняка следует говорить с максимально интеллектуальным блеском в глазах!
– Да нет, Макс, никакой опасности я не предчувствую… во всяком случае – не здесь и не сейчас. Я не снимаю перчатки, поскольку шкатулка, предназначенная для их хранения, осталась в моем кабинете в Доме у Моста. Неужели ты думаешь, что вещь вроде моих перчаток можно просто положить в карман?
– Да уж, вряд ли это согласуется с правилами техники безопасности! – Рассмеялся я. – До меня, как всегда, не дошло… Ладно, Магистры с ними, с твоими ужасающими варежками, рассказывай, что стряслось с твоей «частной жизнью». Я же умираю от любопытства!
– Ничего не стряслось. – Задумчиво сказал Шурф. – Ничего такого, о чем следует говорить другим. Ничего такого, о чем людям свойственно беспокоиться. Тем не менее, я все же испытываю некоторое беспокойство… Макс, ты помнишь, что однажды взял меня в свой сон?
– Конечно помню. – Удивленно откликнулся я. – Это было по дороге в Кеттари. Нам пришлось спать на какой‑то тесной кровати, и ты решил воспользоваться случаем и «предложить мне свой сон», по твоему собственному высокопарному выражению…
– Да, – кивнул Шурф, – но вышло иначе: мы путешествовали по каким‑то удивительным местам из твоих сновидений. Честно говоря, это событие было не слишком похоже на обыкновенный сон. Я с самого начала предполагал, что природа твоих сновидений заслуживает самого пристального изучения. Но дело даже не в этом… Ты помнишь, среди прочего там были бесконечные пустынные песчаные пляжи на берегу какого‑то странного неподвижного моря? Довольно неприветливое место, хотя в твоем обществе я получил некоторое удовольствие и от этой прогулки.
– Разумеется помню. – Я почувствовал смутное беспокойство. – А почему ты сейчас о нем заговорил?
– Просто потому, что пришло время поговорить на эту тему. – Флегматично пожал плечами сэр Шурф. – Это место в последнее время слишком часто мне снится, уже без твоей помощи, насколько я понимаю. И оно больше не кажется мне одним из тех мест, которые приятно посещать – во сне, или наяву… Вообще‑то расстояние между головами спящих имеет значение только для такого дилетанта в делах подобного рода, как я. И мне кажется, что ты мог бы заставить меня созерцать твои сны, даже находясь вдалеке, если я правильно оцениваю твои возможности… Но если бы я видел эти сны благодаря твоему вмешательству, я бы ощущал твое присутствие. А тебя там не было ни разу, тут я не могу ошибиться. Но всегда есть кто‑то другой, кто‑то, кого я не могу увидеть. Мне не нравится его присутствие, хотя оно почти неощутимо. И мне кажется, что я его не знаю.
– Безобразие какое! – Возмущенно сказал я. – Какие‑то чужие дяди шляются по моему любимому сну, а я не в курсе! Хорошо, хоть ты доложил мне обстановку… И разумеется, я не стал бы силой затаскивать тебя в свои сны, даже если бы умел это делать. А я не умею, во всяком случае, никогда не пробовал… Впрочем, мне самому уже очень давно не снились эти пляжи, в последний раз я гулял там, когда мне удалось переночевать в спальне загадочного деда нашего сэра Мелифаро. Если честно, я даже начал о них забывать, что неудивительно: я регулярно забываю вещи поважнее, чем сны.
– Ты не совсем правильно оцениваешь расстановку сил, Макс. Нет вещей «поважнее», чем некоторые сны. Странно, что я вынужден говорить тебе об этом, а не наоборот! – Лонли‑Локли укоризненно покачал головой.
– Действительно. – Смущенно улыбнулся я. – Просто в последнее время реальность преподносила мне такие сюрпризы, что… Ладно, в любом случае ты говоришь именно то, в чем я сам всегда был убежден, но мне свойственно забывать даже о своих убеждениях, время от времени…
– Я, собственно, как раз хотел спросить у тебя: не происходит ли с тобой нечто в том же роде. – Задумчиво сказал Лонли‑Локли. – Судя по всему, ничего подобного с тобой не происходит… Скажи, а раньше, когда тебе снились эти пляжи, ты никого там не встречал? Или может быть ты тоже ощущал чье‑то пугающее присутствие?
– Нет, ничего подобного со мной никогда не было. Я очень люблю это место… и я всегда был уверен, что оно принадлежит мне одному. Знаешь, иногда приходит такое странное чувство абсолютной уверенности, не основанной ни на чем, кроме смутных ощущений…
– Знаю. – Спокойно согласился Лонли‑Локли. – На мой взгляд, подобному чувству обычно следует верить. Что ж, значит, в этом деле ты мне не помощник.
– Как это – «не помощник»?! – Возмутился я. – Я же сам заманил тебя в это неуютное местечко! Я, конечно, понятия не имел, что творю, и все такое, но это не освобождает меня от ответственности за возможные последствия… И потом, в конце концов, это – мой сон. Кому уж с ним разбираться, как не мне!
– И как ты собираешься «разбираться» со сном, который давным‑давно перестал тебе сниться? – С некоторым интересом спросил мой невозмутимый коллега.
– Надо подумать. – Я удовлетворенно отставил в сторону незаметно опустевшую тарелку и звонко чихнул: все‑таки злодейка‑простуда уже встала на мой след, она с наслаждением облизывалась, предвкушая, как сожрет меня с потрохами.
– Возможно тебе следует на время отрешиться от своих представлений о собственной неуязвимости и попробовать выпить стаканчик горячего вина. Авторы множества книг по медицине не опровергают общепринятое мнение о пользе этого напитка для людей, ставших жертвами переохлаждения. – Безапелляционным тоном старого профессора какого‑нибудь провинциального университета заявил Лонли‑Локли. Не дожидаясь моего ответа, он поставил небольшой кувшинчик с вином на раскаленную жаровню.
– Разве что из твоей дырявой чашки! – Нахально заявил я. – Она у тебя с собой? Может быть, это магическое действо поможет мне не только избавиться от насморка, но и собраться с мыслями.
– Почему бы нет… – Согласился сэр Шурф, доставая из‑за пазухи старую чашку без дна. – На тебя это действует еще эффективнее, чем на некоторых бывших членов моего Ордена. Во всяком случае, хуже не будет.
– Хуже уже просто некуда. – Растерянно сказал я, внезапно обнаруживая, что являюсь счастливым обладателем нескольких тонн свежайших соплей. – Дырку в небе над моим носом, ну и темпы у этой грешной простуды!
– Держи. – Рука в огромной, испещренной рунами защитной рукавице протянула мне чашку, на одну четверть наполненную горячим вином. – Думаю, тебе этого хватит.
– Надеюсь, что так. – Вздохнул я, аккуратно принимая этот дырявый сосуд. Вино не стало выливаться даже после того, как чашка оказалась в моих руках. Я ужасно боялся, что на сей раз у меня ничего не получится: с таким огромным количеством соплей в не слишком большом носу просто невозможно сохранять непоколебимую веру в собственное могущество. Тем не менее, оно, судя по всему, было на месте: жидкость спокойно оставалась в дырявой посудине, словно добрую половину своей жизни я проходил в послушниках древнего Ордена Дырявой Чаши, бок о бок с моим великолепным коллегой. Я залпом выпил горячее вино и чуть не умер от внезапного облегчения. Кажется, насморк все еще был при мне, но он больше не имел никакого значения. Ничего не имело значения: я стал таким легким и равнодушным, что просто не смог бы обращать внимание и на более серьезные неудобства. Я молча вернул чашку хозяину и неподвижно замер, прислушиваясь к экстренному выпуску новостей из глубины собственного организма. Насморк отступил первым, почти неощутимая, но настырная боль в горле слегка усилилась, а потом ушла навсегда. Я все‑таки получил свою честно заработанную простуду, просто это в высшей степени экзистенциальное переживание отняло не дюжину дней, а чуть больше минуты.
– Здорово! – Вздохнул я, когда ко мне наконец вернулся дар речи, вернее, желание говорить вслух. – Потрясающе, Шурф, каждый раз эта невероятная штука, твоя дырявая чашка, работает немного иначе! Во всяком случае, теперь я вполне могу как следует подумать на заданную тему, вместо того, чтобы тупо слоняться по дому в поисках носового платка, которого у меня все равно отродясь не было…
– Ты действительно собираешься вмешаться в мои странные сны? – Осторожно спросил Лонли‑Локли. – Мне весьма приятно оказаться свидетелем твоего великодушия… хотя в глубине души я уверен, что в первую очередь тобой руководит любопытство. Впрочем, это – весьма подходящее настроение для начала любого дела! И что ты собираешься предпринять? С моей стороны было бы довольно разумно просто попробовать снова разделить с тобой сон, но в таком случае ты будешь вынужден потерять довольно много времени: эти пляжи снятся мне отнюдь не каждый день. К тому же мы довольно редко спим в одно и то же время: ты ведь по‑прежнему, как правило, работаешь по ночам.
– Как правило, я работаю круглые сутки, хвала сэру Джуффину Халли за мое нескучное существование! – Вздохнул я. – Знаешь, Шурф, я думаю, что для начала мне просто следует сегодня же отправиться в гости к знаменитым предкам нашего драгоценного коллеги. Когда я попадаю в спальню, над созданием которой попотел сам Фило Мелифаро, «великий и ужасный», я всегда вижу во сне то, что хочу увидеть. Во всяком случае, так было до сих пор… Не знаю, окажется ли моя поездка полезной, но приятной – это уж точно!
– А у тебя есть основания полагать, что моя проблема требует столь немедленных действий? – Хладнокровно поинтересовался Шурф.
– Никаких оснований, кроме знаменитого шила в моей неугомонной заднице! – Весело признался я. – Не зря Джуффин вчера так долго у меня выспрашивал, на кой мне понадобились целых два Дня Свободы от забот! Он вообще утверждает, что отдых – это не моя стезя, в этой области у меня нет никаких талантов… и судя по всему, наш шеф совершенно прав. Еще и закат не наступил, а я уже нашел себе халтурку на стороне! Кстати о нашем шефе, а почему ты не попробовал рассказать о своих снах Джуффину? Он старый и мудрый и знает про эту темную и загадочную сторону жизни почти все, тогда как моей эрудиции хватает только на то, чтобы смутно предполагать, что «сны – это то, что мне время от времени снится»…
– Забавная формулировка! – С неожиданным одобрением в голосе сказал Шурф. – Что касается сэра Джуффина… Видишь ли, Макс, это было бы несколько некорректно. Дело касается твоих сновидений, а не только моих собственных. Если сочтешь нужным рассказать ему об этом, ты должен сделать это сам. Если рассуждать теоретически, любой человек имеет право на личную тайну.
– Звучит весьма соблазнительно! – Усмехнулся я. – Но думаю, что Джуффину известно куда больше моих «личных тайн», чем мне самому… Ладно, для начала я действительно просто попробую еще раз увидеть этот сон, может быть мне удастся понять, что не так с моими пустынными пляжами, а там посмотрим… Думаю, что Мелифаро будет в восторге, если я отвезу его на незапланированное свидание с сэром Мангой. Во всяком случае, хоть какая‑то польза от нашего с тобой мероприятия!
– Мне чрезвычайно нравится твоя решительность, Макс. – Задумчиво сказал Лонли‑Локли, аккуратно ставя на стол пустую кружку. – В любом случае, спасибо тебе… Надеюсь, ты не обидишься, если я скажу, что меня ждет несколько незаконченных дел?
– Надежда – глупое чувство, – машинально брякнул я, и тут же поспешно добавил: – но обида – это еще более глупое чувство, а посему никаких обид… Если ты подождешь несколько минут, я переоденусь и подброшу тебя к Управлению. Эти «незаконченные дела», они ведь угрюмо бродят вдоль стен твоего кабинета, или как?
– Нет, Макс. Они «бродят» в других местах. – Лонли‑Локли одобрительно покачал головой, в самых уголках его неулыбчивого рта таилось что‑то здорово похожее на усмешку. – Иногда ты очень удачно комбинируешь слова, надо отдать тебе должное! Хорошего вечера, Макс. И держи меня в курсе происходящего.
Он поднялся и пошел к выходу, я восхищенно смотрел на его прямую спину: такие высокие люди просто обязаны сутулиться, хоть немного, но сэр Шурф Лонли‑Локли был неподвластен суровому закону земного тяготения.
– Спасибо, что подбросил мне эту заботу! – Весело сказал я ему вслед. – На фоне идиотической суеты вокруг моего свежеиспеченного престола, это вполне тянет на хорошее приключение.
– Мне бы очень хотелось, чтобы никаким «приключением» там и не пахло. – Внушительно сообщил Шурф, обернувшись ко мне с порога. – Но как говорил сэр Алотхо Аллирох, под небом рождается слишком мало существ, чьи желания имеют какое‑то значение… Он – довольно наблюдательный человек, этот печальный арварохский военачальник, тебе так не кажется? – Не дожидаясь моего ответа, сэр Лонли‑Локли вышел на улицу, оставив меня в компании почти неощутимого камня на сердце. Мысленно зафутболив этот грешный камень куда‑то, как можно дальше от собственной грудной клетки, я укутался в первое попавшееся под руку теплое лоохи и бодро отправился в сторону «Армстронга и Эллы». По дороге я послал зов Мелифаро.
«Мои планы на вечер могут прийтись тебе по вкусу, парень!» – Таинственно сообщил я.
«Что, ты все‑таки собрался открыть «Имперский бордель»? – Бодро поинтересовался Мелифаро. – Правильно, давно пора!»
После того, как мои коллеги с легкой руки ехидного сэра Джуффина посмотрели «Калигулу» с Малколмом Макдауэллом и кое‑как очухались от тяжелейшего шока, они мне прохода не давали своими глубокомысленными рассуждениями о том, что им теперь приблизительно понятно, какими именно методами я собираюсь проводить политику Соединенного Королевства в горемычных землях Фангахра… Мне постепенно начинало казаться, что они здорово перегибают палку, я даже был вынужден пригрозить, что отправлю полюбившуюся им видеотеку обратно в тартарары, из которых она и была извлечена в свое время. Увы, моему грозному заявлению не очень‑то поверили!
«Я как раз собирался начать с небольшой разминки в обществе твоих почтенных родителей. – Злорадно огрызнулся я. – Не хочешь ли присоединиться, милый? Тебе понравится, обещаю!»
«Какое царственное нахальство! – Восхитился Мелифаро. – Какое тотальное неуважение к приватной жизни простых граждан! Теперь этот буйноголовый варварский царек собирается приобщить моих ни в чем не повинных стариков к бесчеловечным обычаям своих бескрайних степей… Воистину ты великий человек, о Фангахра!»
«Кончай выпендриваться. – Устало вздохнул я. – Делать мне больше нечего, кроме как выслушивать твою Безмолвную речь. У меня от нее голова пухнет, потом еще корона не налезет, и все пойдет прахом… Лучше просто приезжай к Теххи. После того, как ты прилюдно облобызаешь мои сапоги, я так и быть отвезу тебя в родительский дом. А утром доставлю прямо в Дом у Моста. Ну кто еще сделает тебе такое соблазнительное предложение?!»
«Устоять невозможно! – Томно простонал Мелифаро. – Вообще‑то ты мог бы просто смиренно признаться, что тебе здорово приспичило тихонько нагадить в темном углу мистической спальни моего легендарного деда… Ладно уж, сейчас приеду. Ты представить себе не можешь, сколько с тебя теперь причитается!»
«Отбой!» – Решительно заявил я. Самое время положить конец нашему бредовому безмолвному диалогу: я как раз взялся за ручку входной двери «Армстронга и Эллы».
– С ума сойти можно! Макс, вообще‑то по логике вещей ты должен быть мокрый и несчастный, а ты почему‑то сухой и улыбаешься до ушей… Это выглядит довольно подозрительно. – Грозно заявила Теххи. Впрочем, если уж кто‑то и улыбался «до ушей», так это она сама.
– А чему ты удивляешься? Я же, в сущности, очень могущественный колдун! – Гордо ответил я. – Всего‑то три тысячи восемьсот семьдесят вторая ступень фиолетовой магии – и несчастный промокший человек тут же становится сухим и счастливым.
– Почему именно «фиолетовой»? – Изумилась Теххи.
– Не знаю. Просто так. Нельзя же всю жизнь ограничивать себя только Черной и Белой магией, это так консервативно…
– Сюда заходил сэр Шурф. – Сообщила Теххи. – Я сказала ему, что ты отправился кататься по Хурону, но он, кажется, принял мои слова за шутку. Во всяком случае, он пытался улыбнуться.
– Тебе здорово повезло! – Одобрительно кивнул я. – Это редкое зрелище… Впрочем, вру: не такое уж редкое, при мне он тоже пару раз пытался! Я с ним уже виделся, заодно успел искупаться, переодеться, пообедать, простудиться, выздороветь, сойти с ума и предложить сэру Мелифаро совместную загородную прогулку на всю ночь. Ты не находишь, что это и есть насыщенная жизнь?
– Более чем! – Фыркнула Теххи. – А насчет ночной прогулки с Мелифаро – это что, серьезно?
– Вполне. Между прочим ты могла бы попытаться скрыть свой неземной восторг по этому поводу, просто из элементарной вежливости…
– Если бы ты остался, мне пришлось бы в течение нескольких часов излагать тебе причины, по которым я не очень люблю шляться по городу в такую погоду… А сэр Джуффин как раз сегодня утром сказал мне, что раскопал в твоих запасах какое‑то невероятное кино. – С виноватой улыбкой сообщила Теххи. – Он утверждает, что мне понравится, несмотря на некоторые «нелепости», по его собственному выражению… Оно еще так странно называется: «Тот, кто бреется на бегу»…
Я чуть не подавился горячей камрой: такую дикую интерпретацию названия «Бегущий по лезвию бритвы» я слышал впервые в жизни!
– Такое кому угодно понравится. – Согласился я после того, как мне удалось отсмеяться. – Никаких возражений! Кстати, ты зря строила такие мрачные планы на вечер: что ж я – зверь какой?
– Иногда ты еще хуже! – Мечтательно улыбнулась Теххи.
– Святые слова! – Когда этот подлец Мелифаро успел появиться за моей спиной – понятия не имею. Тем не менее, он все‑таки появился. – Ты – хуже, чем… чем все на свете, честное слово! Я‑то как раз собрался пригласить в кино твою девушку, мы могли бы целоваться в полумраке твоей спальни, на фоне этого смешного светящегося экранчика… Правда, Теххи?
– Ага. На фоне мерцающих в темноте клыков сэра Джуффина. В последнее время он иногда их ненадолго отращивает, наверное присмотрел что‑то похожее в одном из фильмов… Когда я увидела это в первый раз, я даже испугалась!
– Правда? – Мелифаро восхищенно покачал головой. – Думаю, это он с тобой кокетничает! Действительно, а как еще можно кокетничать с дочкой самого Лойсо Пондохвы… Макс, ты не боишься, что наш шеф завоюет сердце твоей девушки?
– И после этого он узнает, почем фунт лиха! – Злорадно ухмыльнулся я. – Ладно уж, поехали… Теххи, ты, как я понимаю, твердо определилась со своими планами на вечер? То есть, я могу даже не начинать валяться у тебя в ногах, захлебываясь слезами и соплями – ты все равно с нами не поедешь, да?
– Слезы и сопли… Звучит довольно соблазнительно! – Улыбнулась Теххи. – Тем не менее, мы можем отложить эту оргию на другой раз. Время терпит… Но учти, к утру я начну тосковать. Не дай мне докатиться до сожалений о несбывшемся, ладно?
– Ни за что! – Пообещал я. – В любом случае, с утра пораньше мне придется доставить на службу твоего несостоявшегося товарища по страстным поцелуям в темноте. Поэтому постарайся не приводить в дом много голых мужчин, и вообще веди себя прилично.
– Ладно. – Кивнула Теххи, обнимая меня на прощание. – Я приведу в дом очень мало голых мужчин, если для тебя это так важно. Штук пять‑шесть, не больше: я хочу, чтобы ты был счастлив!
– Грешные Магистры, некоторым людям требуется не так уж много для того, чтобы стать счастливыми! – Усмехнулся Мелифаро.
– Да, я всегда был суровым аскетом! – Невозмутимо согласился я.
До поместья родителей Мелифаро мы добирались весело и со вкусом, так что я чуть было не забыл, ради чего собственно, затевалась эта поездка. Еще немного, и у меня хватило бы ума невинно спросить у Мелифаро, с какой стати ему пришло в голову приглашать меня в гости. Но я вовремя опомнился…
В просторной гостиной мы обнаружили некую совершенно неземную идиллию: довольный сэр Манга удобно устроился в глубоком кресле, а его прекрасная половина старательно заплетала его длиннющую рыжую косу. К нашему приходу она как раз управилась с половиной косы, так что впереди было еще много работы.
– Грешные Магистры, вот это сюрприз! – С энтузиазмом воскликнула леди Мелифаро. – Манга, по‑моему это веский повод отвлечься от моего рукоделия, тебе не кажется?
– Это вовсе никакой не сюрприз, это просто наш сын и сэр Макс. – Флегматично заметил сэр Манга. – Они переживут еще и не такое зрелище, так что не отвлекайся…
– Лучше бы ты завел гарем, честное слово! – Вздохнула эта восхитительная женщина. – По крайней мере, мне было бы на кого свалить свои напрасные хлопоты!
– Сто пятьдесят лет назад у тебя было несколько иное мнение по этому поводу, незабвенная. – Сэр Манга был неумолим. – Так что теперь сама и расхлебывай… Мальчики, вы не возражаете, если на этот раз мы обойдемся без пылких объятий?
– Ели бы ты набросился на меня с пылкими объятиями, я бы заплакал и увез тебя в ближайший Приют Безумных, папа. – Нежно сообщил мой коллега. – А теперь я вижу, что с этим удовольствием можно немного погодить.
– А тебе там одиноко, да? – Весело огрызнулся сэр Манга. – Ладно уж, лучше всего будет, если ты немедленно засунешь что‑нибудь в рот и начнешь это тщательно пережевывать. А то я уже никогда не смогу смотреть в глаза сэру Максу, после всего, что мы с тобой метем…
– Вы и так не очень‑то можете смотреть мне в глаза, после того, что у вас в свое время родилось! – Я скорчил самую суровую рожу и ткнул пальцем в Мелифаро‑младшего. – И как вас угораздило, сэр Манга, скажите на милость!
– Между прочим, меня в это время не было дома, так что все претензии к моей прекрасной леди! – Тут же нашелся сэр Манга. Он укоризненно посмотрел на жену. – Что скажешь, дорогая?
– Мама, не слушай этих нелепых людей, я получился просто прекрасно! – Возмущенно заявил Мелифаро. – Во всяком случае, я доволен!
– Ну хоть кто‑то этим доволен, уже немало! – Меланхолично заметила его матушка. – Тем не менее предложение твоего отца насчет тщательного пережевывания остается в силе. Не так уж часто в голову Манги приходят такие здравые мысли…
– Почему «не так уж часто», милая? Именно такие мысли посещают меня приблизительно шесть‑семь раз в день. – Добродушно заметил сэр Манга. – Как там, кстати, моя прическа?
– Когда будет готово, ты поймешь это по вздоху облегчения, который вырвется из моей груди. – Проворчала его жена.
Я вовсю наслаждался происходящим. Чем больше представителей семейства Мелифаро собираются в одном помещении, тем больше удовольствия можно получить.
– А куда подевался Бахба? – Спросил мой коллега, усаживаясь за стол.
– А Магистры его знают… Вот, подевался куда‑то! – Пожал плечами сэр Манга. – Кажется, с утра он что‑то бормотал о поездке в Ландаланд, собирался закупать на ярмарке в Нумбане какую‑то полезную в хозяйстве дрянь, но честно говоря, я не очень‑то вникал…
Я представил себе «бормочущего» великана Бахбу и не смог сдержать улыбку. Про семейство Мелифаро надо просто снимать телесериалы и крутить их круглосуточно! Какая досада, что ни одному из многих тысяч могущественных Великих Магистров, населявших Ехо с момента основания Соединенного Королевства, не пришло в голову изобрести телевидение…
В этот вечер мой неугомонный коллега сдался первым. Проворчав какое‑то неодобрительное замечание касательно своего служебного расписания, он дезертировал в спальню.
– Надо же! Всего каких‑то сто лет назад этот мальчик торжественно клялся, что вообще не будет спать, когда вырастет. Никогда! – Насмешливо заметила его матушка.
– Так он еще и клятвопреступник, кто бы мог подумать! – Одобрительно сказал я.
– У нас в роду все такие! – Гордо сообщил сэр Манга. – Но, конечно, Анчифа – это венец моей воспитательной методики! Первый настоящий пират в нашем семействе, это дорогого стоит…
– А он уже уехал, как я понимаю? – Лениво спросил я.
– Еще бы! Анчифа никогда не задерживается дома больше, чем на пару дюжин дней.
– Хорошо ему! – Мечтательно сказал я. – Иногда меня подмывает выпросить у Джуффина отпуск подлиннее и наняться к нему в матросы…
– Не советую. – Пожал плечами сэр Манга. – На шикке матросам приходится несладко: варварская укумбийская конструкция, никакой магии, а посему слишком много работы для всех, включая капитана. Да и пассажиры не слишком‑то блаженствуют: качает зверски. Но мой сын и слышать не хочет о новой посудине, хотя вполне мог бы позволить себе еще и не такую роскошь. Этот парень во всем подражает своим драгоценным наставникам! В данном случае имеет место типичный укумбийский выпендреж: среди тамошних пиратов бытует мнение, что человек может считаться настоящим капитаном только в том случае, если он ходил на одной и той же шикке не меньше пяти дюжин лет.
– А «шикка» – это что, такая разновидность корабля? – Осторожно спросил я.
– Ага. Самая быстроходная и маневренная, но не совсем то, что требуется, чтобы получить удовольствие от поездки, можете мне поверить. В свое время меня занесло на укумбийскую шикку, и я проклял тот день, когда меня угораздило затеять эту дурацкую свистопляску с кругосветным путешествием. Если бы мне не удалось в ближайшем порту пересесть на нормальную трехмачтовую каруну, снабженную несколькими магическими кристаллами, этот Мир лишился бы четырех из восьми томов моей грешной энциклопедии, и меня самого заодно…
– Ладно, тогда я не стану наниматься в матросы к вашему Анчифе. – Миролюбиво согласился я. – Спасибо, что предупредили. Лучше уж просто пойду спать: самый дешевый способ комфортно путешествовать, честное слово!
– Что касается знаменитой спальни старого Фило, тут вы совершенно правы. Насчет других спален я не так уверен… – Усмехнулся сэр Манга. – Вы помните, где она находится, или вас проводить?
– Ну вы даете! – Изумился я. – Неужели вы думаете, что моего убогого интеллекта хватит, чтобы найти что‑то в этом бесконечном лабиринте, который вы называете своим домом?! Сэр Манга, вы мне льстите!
– Льщу. – Зевнул величайший энциклопедист этого Мира. – Ладно уж, идемте, попробуем вместе разыскать эту грешную дверь!
Мы немного поблуждали по просторным коридорам усадьбы, всю дорогу сэр Манга старательно изображал на своем лице растерянное выражение заблудившегося ребенка. Получалось не очень‑то, но я ему благородно подыгрывал, в меру своих скромных способностей.
Наконец я остался в полном одиночестве в маленькой темной спальне, которую успел полюбить. Иногда мне в голову приходили совершенно бредовые мысли о том, что Фило Мелифаро, знаменитый дед моего коллеги и один из могущественных Старших Магистров Ордена Потаенной Травы, думал обо мне, когда строил эту свою чудесную спальню: знал, что старается не только для своих потомков! А что, такой замечательный парень наверняка был способен унюхать мое будущее присутствие на его территории, я вполне мог ему сниться – почему бы и нет, какие только кошмары время от времени не снятся людям!… Впрочем, все это не имело никакого значения – так, одна из странных сказок, которую очень приятно лениво рассказывать самому себе перед тем, как заснуть, зачарованно уставившись на переплетение старых потолочных балок где‑то в темноте, над головой… А потом я медленно перекочевал в один из своих любимых снов, так медленно, что я мог бы отмечать свой путь белыми камешками Гензеля и Гретель, если бы они у меня были.
Полночи я просто блаженно шатался по каким‑то сладчайшим снам, не очень‑то соображая, кто я, собственно, такой и зачем сюда приперся. Но стоило мне оказаться на пустынном песчаном пляже, смутно знакомом мне еще по снам моего полузабытого детства, как я начал вспоминать о себе бодрствующем. Это со мной случается не так уж часто, но в моих странных, любимых, время от времени повторяющихся снах это случается всегда, или почти всегда… Но на этот раз память вернулась ко мне довольно мучительно, словно я пытался вспомнить, что успел натворить, пока был смертельно пьян, но я все‑таки вспомнил смутно встревоживший меня разговор с Шурфом Лонли‑Локли, а потом опустил глаза вниз и увидел следы на песке. Эти здоровенные следы, больше всего похожие на отпечатки хорошо облегающих ногу комнатных тапочек, были оставлены мягкими угуландскими сапожками, тут я не мог ошибиться. А еще через несколько секунд я с изумлением понял, что следы принадлежат самому Шурфу, просто сердцем почувствовал – еще одна милая патология моего благоприобретенного второго сердечка! Между мной и моими коллегами в последнее время установилось некое подобие односторонней связи, пока непонятной мне самому. Незадолго до появления кого‑нибудь из них я начинал чувствовать нечто вроде слабого, ему одному присущего запаха, а если мне случалось зайти в помещение, где недавно побывал кто‑то из ребят, мне удавалось учуять и это, впрочем, мой нос вряд ли принимал участие во всех этих мероприятиях. «Наверное именно так чувствуют близкое присутствие хозяина верные собаки…» – Машинально подумал я, а потом решил, что это – довольно глупая мысль. Наверняка у собак все происходит совсем иначе, уж не знаю как, но иначе… Впрочем, сейчас мне было не до глубокомысленных сопоставлений. Голова начинала опасно кружиться: кажется только что я неожиданно получил самое наглядное доказательство реальности происходящего: в моем собственном сне обнаружились следы другого человека, который недавно тоже видел этот сон, это выглядело так, словно мы оба по очереди гуляли по самому настоящему песку, где‑нибудь на берегу настоящего моря… Черт, а ведь по всему выходило, что так оно и есть! Мне здорово хотелось заорать дурным голосом и проснуться, чем скорее – тем лучше: все это было как‑то слишком!
– Заткнись! – Мрачно сказал я своему паникующему рассудку. – В конце концов, ты пришел сюда по делу, а истерику будешь устраивать утром в уборной сэра Манги, если тебе так уж приспичило…
Моя идиотская привычка говорить вслух с самим собой нередко оказывается более чем полезной. На сей раз она тоже сработала, во всяком случае, я понял, что действительно вполне способен отложить истерику до того благоприятного момента, когда я смогу закатить ее в присутствии сэра Джуффина: я здорово надеялся, что после этого мой непогрешимый шеф сможет вывалить на мою вышедшую из строя голову парочку каких‑нибудь успокоительных теоретических рассуждений… Так что я нашел в себе силы еще немного побродить по пустынному пляжу, чтобы попытаться обнаружить хоть какой‑то намек на присутствие незнакомца, о котором говорил Шурф, но ни черта я там не обнаружил, только устал смертельно: почему‑то теперь каждый шаг давался мне с невероятным трудом, вряд ли мне доводилось переживать что‑либо более мучительное и безрадостное, чем эта прогулка. А потом я все‑таки проснулся в уютной спальне, построенной волшебными руками Фило Мелифаро. За окном все еще было темно, рунические переплетения потолочных балок творили чудеса: им понадобилось всего несколько секунд, чтобы успокоить мою сумасшедшую голову, и всего несколько минут, чтобы меня убаюкать. На этот раз меня унесло в какой‑то бессмысленно сладкий сон, это было как нельзя более кстати!
Я проснулся на рассвете, счастливый и умиротворенный, как всегда просыпался после ночи, проведенной в этой волшебной спаленке. Никакие тайны больше не омрачали мое настроение: сейчас мне было даже приятно думать о том, что полюбившиеся мне пустынные пляжи действительно где‑то существовали, и у меня был шанс когда‑нибудь попасть в это славное место наяву – нечто похожее уже случилось с мной однажды, когда гуляя по окрестностям Кеттари, я внезапно обнаружил там маленький город в горах из своих детских снов… Так что эта новость относилась скорее к разряду «хороших», чем «плохих», если разрешить себе изъясняться в таких примитивных терминах, сделав поправку на свой обычный приступ утреннего слабоумия.
– Сэр Фило, – нежно сказал я, обращаясь к потолку, – я вас просто обожаю, не знаю, что бы я без вас делал, и все такое… Примите к сведению, когда объявите дополнительный набор в ряды ваших внуков: я бы записался, честное слово!
Потолок, разумеется, промолчал, но после этого бредового выступления мое и без того отличное настроение стало еще лучше, так что по узкой лестнице, ведущей в ванную комнату, мне пришлось спускаться боком: улыбка не пролезала. Через несколько минут я уже несся в гостиную. Кажется, у меня был отличный шанс позавтракать в одиночестве, а потом с садистским удовольствием любоваться на мучения своего ближнего: сэр Мелифаро‑младший просыпался по утрам с еще меньшим энтузиазмом, чем я сам в школьные годы, правда на свои утренние страдания он тратил не больше одной минуты – тут ему, конечно, повезло!
Через полчаса мой коллега проснулся совершенно самостоятельно, судя по его счастливой роже, он все‑таки выспался, но у меня хватило великодушия не слишком огорчаться по этому поводу.
– Ну что, ваше величество, вы изволите быть довольным? – Ехидно поинтересовался он с порога.
– Да, пожалуй в этом году я тебя не казню. – Отозвался я. – А там видно будет.
– На твоем месте я бы не слишком разгонялся. В конце концов, я пока что не твой подданный, хвала Магистрам!
– Ничего, посмотрим, что ты запоешь после того, как мои мальчики ворвутся на улицы Ехо, верхом на своих рогатых клячах… Знаешь, моя версия грядущего присоединения Пустых Земель к Соединенному Королевству несколько отличается от версии Его Величества Гурига! Я вот все думаю, что было бы логичнее присоединить его владения к моим, а не наоборот.
– Страсти какие! – С удовольствием сказал Мелифаро, засовывая в рот бутерброд, огромные размеры которого могли бы показаться мне приемлемыми только ближе к вечеру. – Напишу‑ка я на тебя донос, пожалуй. Никогда не занимался подобными вещами, но надо же когда‑то начинать!
– Не надо! – С деланым ужасом попросил я. – Хочешь, я назначу тебя своим первым министром?
– Звучит соблазнительно. – Усмехнулся Мелифаро. – Ладно, для начала прокатите меня на амобилере, дяденька, а там видно будет.
– Запросто! – Я решительно поднялся из‑за стола. – К вашим услугам, сэр.
– Это – голубая мечта моей неудавшейся жизни: сделать тебя своим личным возницей! – Мечтательно вздохнул Мелифаро. – Ты бы обдумал это на досуге. Все равно ведь больше ни на что не годишься!
– Знаю я, сколько зарабатывают возницы! – Фыркнул я. – Бедным я уже когда‑то был, мне не понравилось…
– И когда ты успел? – Искренне изумился Мелифаро. – Ладно уж, поехали, мне действительно пора в Управление.
– Вот и мне так кажется. – Усмехнулся я. – Я же уже чуть ли не полчаса топчусь на пороге, ты не заметил?
Мы неслись в Ехо через пасмурное утро сонных столичных пригородов. Мелифаро созерцал эти угрюмые пейзажи с самым унылым видом, в конце концов он даже начал клевать носом от скуки: когда я дорываюсь до рычага амобилера, я становлюсь худшим из собеседников. А жалкие остатки моего внимания целиком достались этому роскошному хмурому утру: каждая капля дождя на стекле казалась мне маленьким неповторимым чудом: в их прозрачности был ясно различимый лиловый оттенок, я совсем недавно заметил, что даже дождь этого Мира немного отличается от тех дождей, под которыми мне доводилось мокнуть первые тридцать лет своей жизни… Было приятно в очередной раз осознать, что я – новичок в этом прекрасном Мире, по‑прежнему новичок, несмотря на то, что моя нога впервые ступила на мозаичную мостовую Ехо целых два года назад. Я здорово надеялся, что останусь новичком навсегда… звучит заманчиво! У меня всегда найдется повод для удивления: все‑таки мне известен другой вариант реальности, моя память услужливо подсовывает мне все новые и новые образцы для сравнения. А способность удивляться по пустякам так переполняет жизнь, что можно позволить себе не желать ничего иного, да в то утро я и не желал ничего иного, честно говоря…
Я доставил свою «дневную половину» в Дом у Моста, немного подумал и решил, что мне не помешает тоже заглянуть туда на минутку: было бы неплохо рассказать Джуффину всю эту загадочную историю с моими дурацкими снами. Но сэра Джуффина Халли в Управлении еще не было. Я здорово подозревал, что смогу обнаружить его на улице Старых монеток: страсть моего шефа к ночным киносеансам была воистину неутолима. Признаться я здорово рассчитывал на что‑то подобное, когда припер в Ехо эту грешную видеотеку, но мне и в голову не приходило, что все будет настолько круто… Я еще раз все взвесил и решил, что наша с Шурфом проблема вполне может подождать до вечера, в отличие от Теххи, которая наверняка уже начинала ворочаться с боку на бок. Вчера она грозилась, что способна «докатиться до сожалений о несбывшемся», в случае чего, а я никак не мог позволить своей прекрасной леди пасть так низко: время от времени у меня обнаруживаются принципы, через которые я просто не могу переступить!
Так что в Дом у Моста я вернулся только за час до заката и сразу же направился в наш с Джуффином кабинет. На спинке кресла важно восседал Куруш, больше в кабинете никого не было.
– Куда подевался наш шеф, милый? – Нежно спросил я у буривуха.
– Не знаю. – Меланхолично ответила мудрая птица. – Он то приходил, то уходил. Людям, знаешь ли, свойственна некоторая неусидчивость.
– Свойственна. – Согласился я. А потом понял, что от Безмолвной речи мне отвертеться не удастся и послал зов сэру Джуффину.
«Я уже второй раз прихожу в Управление, а вас там все нет и нет!» – Возмущенно заявил я.
«Сам виноват: надо работать над своим чувством времени. – Тут же нашелся Джуффин. – Мог бы уже научиться приходить именно в тот момент, когда я есть на месте… Кстати, а почему ты вообще туда приперся? Насколько я помню, я отпустил тебя на два дня, по твоей же просьбе. Что, жизнь уже не мила без трудодействия?»
«Да нет, в общем‑то мила… Но вы же знаете, какой я рассеянный! Честно говоря, я был совершенно уверен, что мне уже пора приступать к своим обязанностям. – Вздохнул я. – И кроме того, мне хотелось с вами пообщаться.»
«Денек у меня сегодня выдался тот еще, так что давай отложим наше бурное общение до завтра, если тебе не очень печет. – Предложил Джуффин. – Или еще лучше – просто приходи вечером на улицу Старых Монеток, там ты меня наверняка застанешь, и никакое чувство времени тебе не понадобится.»
«Наверное я так и сделаю.» – Согласился я.
«Вот и ладно, а теперь убирайся из моего кабинета. А то знаю я тебя: выпьешь там пару кружек камры, а потом начнешь утверждать, что тебе пришлось работать сверхурочно!»
«Между прочим, это и мой кабинет тоже! – Обиженно сказал я. – Ладно уж, считайте, что уже убрался…»
«Не верю!» – Весело откликнулся мой шеф.
Я вздохнул, лениво поднялся с кресла, в котором только успел устроиться поудобнее, и вышел в Зал Общей Работы. Шурфа Лонли‑Локли тут не было, так что я решил прогуляться на его территорию.
В огромном, почти стерильном помещении, которое сэр Шурф гордо именовал своим кабинетом, тоже было пусто, но мои благоприобретенные инстинкты торжественно заверили меня, что этот парень появится здесь с минуты на минуту. Так что я не стал в очередной раз обременять себя Безмолвной речью, а просто рассеянно взял с маленькой белой полки над его рабочим столом первую попавшуюся книгу, уселся на единственный жесткий стул и приготовился к ожиданию. Что касается цапнутой мной книги, она оказалась тем самым «Маятником вечности», который я уже давно заприметил у Шурфа, но мне так и не было суждено узнать ее содержание, во всяком случае, не в этот раз: дверь в дальнем конце кабинета тихо скрипнула уже через несколько секунд. Вообще‑то я читаю довольно быстро, но не настолько же!
– Ты пришел еще раньше, чем я смел рассчитывать. – Одобрительно сказал я, освобождая хозяйский стул. Книгу я дисциплинированно вернул на полку: знал, с каким занудой имею дело!
– Я рад тебя видеть, Макс. – Каменное лицо Лонли‑Локли изо всех сил пыталось быть приветливым. – Только пожалуйста, поставь книгу на место.
– А что я по‑твоему только что сделал? – Возмущенно спросил я.
– Ты поставил ее на полку, но не на место. Эта книга была третья справа, а теперь она просто стоит с краю… Знаешь, Макс, я не противник перемен как таковых, но перемены не ко времени не способствуют улучшению настроения.
– А, ну раз так… – Я покорно переставил книгу туда, где ей следовало находиться по представлениям сэра Лонли‑Локли, потом не выдержал и рассмеялся. – Какая прелесть, Шурф! Иногда мне кажется, что именно на твоих плечах и держится этот Мир!
– Все может быть. – Равнодушно кивнул этот потрясающий парень. – У тебя есть какие‑то новости, или ты просто решил меня навестить?
– И то, и другое. – Улыбнулся я. – Но мои новости требуют интимной обстановки: какой‑нибудь ужин при свечах, и все такое… Ты располагаешь временем?
– Именно при свечах? – Педантично уточнил Лонли‑Локли. – В Ехо не так уж много трактиров, хозяева которых используют свечи: все‑таки шары со светящимся газом гораздо практичнее…
– Можно обойтись и без свечей. – Тоном человека, которому в интересах дела приходится поступаться самыми священными принципами, сказал я. – Если честно, можно обойтись даже без ужина: новостей у меня всего ничего… Просто я люблю сочетать приятное с полезным.
– Я тоже. – Неожиданно усмехнулся Шурф. – Кстати, если уж речь зашла о свечах, мы можем зайти в «Ужин вурдалака». Кухня там не самая плохая, а народу наверное по‑прежнему немного… Что касается свечей, там есть и они. Ты не возражаешь?
– "Ужин вурдалака" – дивное местечко! – Одобрительно заявил я. – Вот уж не думал, что ты туда тоже заходишь!
– В свое время это был один из моих любимых трактиров. Я до сих пор нахожу его довольно забавным. – Менторским тоном сообщил Лонли‑Локли. – А когда‑то я ужинал там чуть ли не каждый день.
– "Когда‑то"? Небось, в веселые времена Безумного Рыбника? – Лукаво спросил я.
– Нет, что ты. Гораздо позже. – Невозмутимо ответил Шурф. – Кстати, именно там я познакомился со своей женой. Мое внимание привлек тот факт, что она заказала себе все те блюда, которые я считал практически несъедобными. И я подумал, что изучив эту женщину, смогу получить доступ к какой‑то новой стороне человеческой жизни, к миру людей, которые находят приятным вкус куанкулехского вина, или той же хатты по‑лохрийски…
Я озадаченно покачал головой. Этот парень все время умудряется поставить меня в тупик, иногда мне начинает казаться, что он делает это нарочно и не без некоторого спортивного азарта.
Обстановка в «Ужине вурдалака» по‑прежнему вполне соответствовала драматургии названия: свечи, полумрак, столешницы размалеваны красной краской, символизирующей кровь, а облик добродушного здоровяка, клюющего носом за стойкой, наводил на самые мрачные ассоциации: парень не поленился сделать себе очаровательный вечерний макияж – подвел глаза каким‑то фосфоресцирующим составом, а обилие красной губной помады создавало впечатление, что этот миляга только что довольно неопрятно поужинал несколькими стаканами крови невинных жертв. Я умиленно покачал головой: впервые я забрел в «Ужин Вурдалака» не в самый лучший день своей жизни, но даже тогда эта оптимистическая обстановка здорово подняла мне настроение, что уж говорить о настоящем моменте, когда мое существование и без того представлялось мне довольно безоблачным!
Мы заняли места за одним из дальних столиков, впрочем в трактире кроме нас и так никого не было. Обрадованный внезапным появлением клиентов хозяин тут же принес нам меню. Кажется, ни знакомые всей столице защитные рукавицы, скрывающие смертоносные руки Лонли‑Локли, ни моя Мантия Смерти ничуть его не смущали: еще бы, мы так мило гармонировали с обстановкой!
– Когда‑то я пробовал здесь «Дыхание зла», – ностальгически вздохнул я, – отличная штука, Шурф, очень рекомендую!
– Правда? – Невозмутимо поинтересовался мой коллега. – Признаться, это блюдо мне никогда раньше не попадалось.
– Наверное потому, что ты бывал здесь вскоре после принятия Кодекса Хрембера, а я – сразу после принятия поправки к Кодексу – ну, когда поварам выдали по серьге Охолла в ухо и разрешили творить чуть ли не все, что заблагорассудится.
– Вот оно что, это блюдо старой кухни! Да, после того, как сэр Джуффин выхлопотал послабление для поваров, я сюда действительно не заходил. Но ты, как всегда, несколько преувеличиваешь, Макс: в последний раз я был здесь всего четыре года назад, а не сто семнадцать лет, как следует из твоего непродуманного утверждения… Тем не менее, я не стану упускать возможность получить представление о рекомендованном тобой блюде. Пожалуй, мне стоит попробовать, что это за «Дыхание зла». – Шурф говорил с таким серьезным видом, словно речь шла о выборе оружия, которое могло бы спасти (или не спасти) нашу с ним жизнь.
После того, как маленькие кусочки пирога на наших тарелках благополучно «взорвались», подобно зернам кукурузы на раскаленной сковороде, и сэр Шурф Лонли‑Локли соизволил снисходительно одобрить мой выбор, я решил, что пришло время поговорить о деле.
– Я был там сегодня ночью, Шурф. – Сообщил я. – Заснул в спальне Фило Мелифаро и тут же попал на один из этих грешных пляжей. Но никого постороннего я там не обнаружил: это местечко по‑прежнему претендует на звание самого пустынного места во Вселенной. Что я там действительно обнаружил, так это твои следы на песке. Знаешь, меня это совершенно ошеломило, честно говоря…
– Вот как? И ты уверен, что это именно мои следы? – Хладнокровно спросил Шурф.
– Абсолютно. – Кивнул я. – Если бы я не был уверен, я бы сказал, что нашел следы, которые могут быть твоими. Но у меня нет никаких сомнений… Кстати, следы были от сапог. Спишь ты в них, что ли?
– Не говори ерунду, – пожал плечами мой собеседник, – разумеется, я сплю без обуви. Тем не менее, мне действительно снилось, что я в сапогах… Подожди, Макс, неужели ты хочешь сказать, что всегда гуляешь по своим снам раздетым?
– Нет, конечно. – Теперь пришла моя очередь недоуменно пожимать плечами. – Но этот сон… Видишь ли, Шурф, эти пляжи – не сон, а настоящее место, сегодня я окончательно в этом убедился. Хотел бы я знать, в каком из Миров они находятся! Знаешь, я думаю, что там нет людей, и не только людей, там вообще никого нет… Мне и раньше снились совершенно безлюдные места. Но не настолько пустые, чтобы от этого становилось не по себе. Это была какая‑то понятная, «человеческая» пустота. Предполагалось, что кто‑то там все‑таки присутствует, просто где‑то очень, очень далеко. Честно говоря, в таких снах я был головокружительно счастлив… И до сих пор мне казалось, что мои пустынные пляжи – просто одно из таких мест, безлюдных, но понятных и безопасных, может быть самое любимое из них.
– А больше тебе так не кажется? – Спокойно уточнил Лонли‑Локли. Я помотал головой.
– Говорю же тебе: во‑первых, они настоящие. Это не какой‑нибудь сон, который можно забыть, пока чистишь зубы… А во‑вторых, там стало очень пусто, по‑настоящему пусто. Раньше этого не было. Раньше я не боялся этого места, я любил его, а я – не настолько сложная натура, чтобы любить то, чего опасаюсь… Мне бы не хотелось, чтобы ты там шлялся Шурф. Но это от тебя не зависит, насколько я понимаю, да?
– Это правда. К сожалению я не могу контролировать эту ситуацию. – Согласился он. – И что ты собираешься предпринять? Насколько я тебя изучил, ты не захочешь просто оставить все как есть, я не ошибаюсь?
– Я очень хочу оставить все как есть. – Вздохнул я. – Но я не смогу, наверное…
– Значит мне повезло. – Задумчиво сказал Лонли‑Локли. – Ты собираешься обсудить это с сэром Джуффином, да?
– Собираюсь, конечно. – Кивнул я. – Даже если ты против, мне все равно придется это сделать: все мои проблемы почему‑то касаются Джуффина, кажется это – один из законов природы… И честно говоря, на сегодняшний день это – единственное, что я могу сделать. Я не знаю, с чего следует начинать подобные расследования. Может быть, он знает.
Шурф аккуратно взял маленькую чашку с камрой, отпил глоток и поставил чашку обратно на стол. Как он умудрялся проделывать эту процедуру в своих огромных защитных рукавицах – вот чего я, наверное, никогда не пойму.
– Может быть, знает, а может быть – нет… А с чего ты взял, что я могу быть против? – Сухо спросил он.
– Не знаю, с чего я это взял. Так, вдруг пришло в голову… Во всяком случае, ты свободный человек и имеешь право на личные тайны, а я собираюсь разгласить твою личную тайну, причем не слишком‑то забочусь о том, чтобы получить твое разрешение…
– Я – не «свободный человек», я – Мастер Пресекающий ненужные жизни, «Смерть на Королевской службе», по твоему собственному выражению. Поэтому я не имею права на личные тайны: эта роскошь может слишком дорого стоить тем, кто не обязан за меня расплачиваться. – Лонли‑Локли пронзительно посмотрел на меня, его серые глаза, обычно излучающие ледяное спокойствие, вспыхнули такой ослепительной яростью, что я чуть не захлебнулся воздухом, который вдыхал. Все это продолжалось какое‑то мгновение, гораздо меньше, чем я мог себе представить, потом он опустил глаза и тихо продолжил:
– Я говорю тебе об этом, потому что ты находишься в такой же ситуации, как я сам. Нам с тобой не стоит носиться с бессмысленными иллюзиями относительно собственной свободы и всяких там «прав на личные тайны». Это – не трагедия, а просто определенный период в нашей жизни, и наверное когда‑нибудь он закончится, а пока мы должны играть по правилам… Разумеется, ты обязан рассказать нашу историю Джуффину, что бы я там не думал по этому поводу.
– Что‑то случилось, Шурф? – Удивленно спросил я. – Тебе неприятен этот разговор? Я впервые слышу от тебя такую прочувствованную речь, даже в Кеттари ты был гораздо менее страстным оратором!
– Что‑то случилось. – Спокойно кивнул Лонли‑Локли. – И чем быстрее я выясню, что именно случилось – тем лучше. Мне действительно неприятен этот разговор, потому что какая‑то часть меня не желает, чтобы ты говорил с Джуффином. Так что я обращался не столько к тебе, сколько к себе самому… Мне очень неприятно думать, что я тебя обидел.
– Грешные Магистры, меня не так‑то легко обидеть! – С облегчением рассмеялся я. – Но ты меня здорово встревожил, Шурф. Может быть это и к лучшему: с таким длиннющим шилом в заднице я постараюсь разобраться с этой историей, не откладывая.
– Хорошо, – задумчиво отозвался Лонли‑Локли, – чем скорее, тем лучше… Знаешь, у меня такое чувство, что я действительно нуждаюсь в твоей помощи. Это довольно странное ощущение, я не привык испытывать необходимость в чьей‑то поддержке. Скорее наоборот, я предпочитаю жить с мыслью, что я – единственное живое существо во Вселенной, и помощи ждать неоткуда. Такого рода убежденность приносит неплохие результаты…
– Сам же не раз говорил, что не следует пренебрегать возможностью получить новый опыт! – Рассмеялся я. – Ладно уж, еще по стаканчику крови невинных младенцев и можем отсюда исчезать, коллега. Тебя наверняка ждут дома, а я собираюсь немедленно испоганить жизнь нашего шефа своим невразумительным бредом о таинственном характере моих драгоценных сновидений.
– А что ты называешь «кровью невинных младенцев»? – Заинтересованно спросил Шурф. – Что‑то я не видел в меню ничего подобного. Это что, какой‑нибудь фирменный напиток?
– Да нет, – улыбнулся я – просто при нашей с тобой профессии любой напиток, который мы закажем, имеет полное право считаться кровью невинных младенцев, тебе так не кажется?
– Извини, но мне не смешно. – Виновато сказал этот потрясающий парень.
– Боюсь, что не только тебе. – Фыркнул я. – Мне и самому‑то не слишком смешно, если честно! Эта шуточка специально для сэра Мелифаро‑младшего, как раз в его духе… Не моя вина, что он сейчас где‑то шляется, вместо того чтобы восхищенно внимать моим речам!
Дело кончилось тем, что я потребовал еще одну чашку камры – не самой лучшей в Ехо, но у меня были все основания надеяться что она – далеко не последняя в моей жизни, а в этом качестве напиток меня вполне устраивал. Шурф немного поразмыслил и заказал себе стакан какого‑то темного вина – я так и не понял, как оно называется: слишком уж длинно и выспренно, чтобы я смог это уразуметь!
– Что, ты не будешь переливать его в свою дырявую чашку? – С некоторым разочарованием спросил я. – А я‑то собирался попросить глоточек… Люблю совать нос в чужие чудеса, ты же знаешь!
– В настоящий момент я не испытываю необходимости пользоваться силой Дырявой Чаши. – Заявил Лонли‑Локли. – День, который я прожил, нельзя назвать тяжелым, кроме того я и без того чувствую некоторое возбуждение, которое представляется мне неуместным… Думаю, твоя убежденность, что эти пустынные пляжи являются неким настоящим местом, а не простым повторяющимся сном, так на меня подействовала.
– Знал бы ты, как она подействовала на меня самого! – Мрачно усмехнулся я. – Первые несколько минут после моего выдающегося открытия – это было нечто, а потом я смирился и попробовал заняться чем‑то другим… Это мое маленькое правило: когда я не могу контролировать сложившуюся ситуацию, я просто пробую заняться чем‑то другим. Самое удивительное, что заняться чем‑то другим всегда возможно, главное – начать… Все что угодно, лишь бы отвлечься от неразрешимой проблемы. Потому что, когда пытаешься контролировать то, что тебе не по зубам, все окончательно разлетается в клочья в твоих неумелых руках…
– Это – одно из самых странных рассуждений, которое мне доводилось слышать. – Одобрительно сказал Лонли‑Локли. – Но знаешь, я не думаю, что такой экстравагантный совет может пригодиться кому‑то, кроме тебя самого.
– Думаю, что ты прав. – Улыбнулся я. – Но я тоже иногда нуждаюсь в хорошем совете… Ладно, Шурф, ты все‑таки дай мне твою чашку, пожалуйста. Что‑то говорит мне, что я просто обязан воспользоваться случаем!
– Правда? – Лонли‑Локли покачал головой. – Ты начинаешь вести себя, как настоящий бывший Магистр нашего Ордена, Макс. Это действительно забавно… А почему бы тебе просто не обзавестись своей собственной дырявой чашкой?
– А как? – Изумленно спросил я. – Я же не знаю никаких ваших ритуалов!
– У тебя довольно странные представления обо всем этом. – Укоризненно сказал Шурф. – Какие ритуалы?! Либо у человека есть сила, чтобы удерживать жидкость в сосуде без дна, либо этой силы нет… А ритуалы нужны только затем, чтобы пугать новичков, создавать у них особое настроение.
– Так я же и есть новичок! – Улыбнулся я. – Пугать меня не обязательно, а вот «особое настроение» – это же именно то, что мне нужно!
– Нет, – спокойно возразил Шурф, – ты вполне можешь обойтись и без этого. – Он достал откуда‑то из‑под складок белоснежного лоохи свою чашку без дна и протянул ее мне. – А что ты собираешься из нее пить?
– Да хоть камру! – Я пожал плечами, перелил все содержимое своей кружки в дырявую чашку Лонли‑Локли и залпом выпил уже почти остывший напиток.
– Ну и каковы твои ощущения? – Насмешливо спросил мой потрясающий друг. – Знаешь, камра – не совсем тот напиток, который помогает добиться наилучшего эффекта!
– Правда? – Удивленно спросил я. – А мне кажется, что я скоро начну летать, буквально с минуты на минуту!
– Мало ли, что тебе кажется! – Холодно заметил Лонли‑Локли. – Сила требуется для того, чтобы летать по‑настоящему, а не наслаждаться иллюзиями на сей счет… Ладно, у меня еще будет время объяснить тебе некоторые аспекты пути Ордена Дырявой Чаши, если захочешь, конечно. Впрочем я уверен, что ты захочешь: любопытство всегда было твоей сильной стороной… А теперь нам действительно пора идти. Уже довольно поздно, а я живу в Новом Городе, если ты помнишь. Я даже собираюсь попросить тебя отвезти меня домой: ты ездишь очень быстро, в отличие от возниц Управления Полного Порядка. С кем‑нибудь из них мне придется добираться домой не меньше часа.
– Кошмар какой! – Искренне сказал я. – Разумеется, я тебя подвезу. И дюжины минут не пройдет, как ты будешь дома!
– Я буду очень признателен тебе за эту услугу. – Кивнул Шурф. – Моя жена предпочитает проводить вечер в моем обществе, когда это возможно. Признаться, ее предпочтения немного меня удивляют: на мой взгляд, я – не лучший из собеседников.
– А я ее понимаю. – Улыбнулся я. – С тобой спокойно, Шурф. Пока ты рядом, можно не опасаться, что этот замечательный Мир может рухнуть!
– Какая странная идея… – Задумчиво сказал Лонли‑Локли. – Что ж, в любом случае, нам пора.
Мы расплатились с симпатичным загримированным «монстром», который мирно клевал носом за стойкой, и вышли на улицу. Оранжевое мерцание фонарей кое‑как разгоняло темноту. Луна в эту ночь отказалась принимать участие в освещении улиц: небо было так тщательно укутано облаками, словно проделать эту работу пришлось законченному педанту, вроде сэра Шурфа Лонли‑Локли. Я попробовал представить себе, как длинный тощий Шурф в своих безукоризненно белоснежных одеждах, с самой что ни на есть серьезной физиономией, которая могла бы стать отличной моделью для бронзового бюста Чарли Уотса, равномерно распределяет по ночному небу густые плотные лоскуты осенних туч – честно говоря, это зрелище не показалось мне неуместным!
Я сел за рычаг своего амобилера, Шурф устроился рядом, и я с удовольствием рванул с места. Может быть, камра – действительно не совсем тот напиток, который следует пить из дырявой чашки, но мне нравилась удивительная легкость, переполнившая меня, как шампанское переполняет бокал: еще немного и перехлестнет через край, я здорово подозревал, что это вполне может случиться!
– Послушай, Шурф, кажется, у меня есть еще один вопрос. – Начал я, скорее просто потому, что мне хотелось поболтать, вопрос не представлялся мне таким уж важным. – Что касается наших с тобой снов, я не совсем понял, каким образом ты ощущаешь присутствие этого постороннего существа? Ты сам говорил, что тебе ни разу не удалось его увидеть, тем не менее, ты уверен, что он там есть… и почти уверен что ты его не знаешь. Так что между вами происходит? Он что, разговаривает с тобой, или как?
– Я не уверен, что он со мной разговаривает. – Задумчиво сказал Лонли‑Локли. – Хотя, все может быть. Знаешь, Макс, мне почему‑то очень трудно сосредоточиться, когда я пытаюсь вспомнить, что именно происходит в этих снах. Я помню пустынные пляжи, и я помню свою уверенность, что там есть кто‑то кроме меня, и ощущение угрозы, исходящее от этого невидимого существа. Но что происходит между нами на самом деле? Извини, но я действительно не помню.
– Ну, не помнишь – так не помнишь! – Согласился я. – Знаешь, когда я не могу вспомнить какие‑то подробности из своего сна, я закрываю глаза и стараюсь снова задремать: не заснуть а именно задремать… Впрочем, это помогает только сразу после пробуждения. В твоем случае мой метод не сработает. Но в следующий раз попробуй.
– А ты очень хочешь, чтобы я вспомнил, да?
Меня немного насторожили незнакомые интонации в голосе Шурфа, но я не удивился: он весь вечер был немного на взводе, насколько невозмутимый сэр Шурф Лонли‑Локли вообще может быть «на взводе». Кроме того, мое внимание принадлежало дороге: я несся по узеньким улочкам Старого Города с такой сумасшедшей скоростью, что расслабляться не стоило.
– Я думаю, что это практичнее: помнить все, что с тобой происходит, даже во сне. – Улыбнулся я, машинально повернув лицо к своему собеседнику, совсем немного, ровно настолько, чтобы удовлетворить собственные представления о хорошем тоне и при этом не слишком отвлекаться от дороги. Но этого условного, почти несуществующего поворота головы оказалось достаточно, чтобы заметить, что происходит нечто, абсолютно не укладывающееся в рамки моих представлений о реальности: Шурф как раз заканчивал снимать защитную рукавицу с левой руки, его смертоносная перчатка, бывшая рука мертвого Магистра Кибы Аццаха, уже рассекала оранжевый туман уличных фонарей ослепительной опасной белизной…
Если бы я позволил себе задуматься над происходящим, если бы я дал себе время на сомнения, рассуждения, или панику, моя неугомонная смерть нашла бы меня в тот вечер. Но я даже не потрудился понять, что происходит – и хвала Магистрам, что я не стал терять свою последнюю драгоценную секунду на бесполезные попытки понять нечто, не поддающееся пониманию: самый предсказуемый и надежный из моих друзей, сэр Шурф Лонли‑Локли, на чьих плечах по моим представлениям держался этот Мир, он собирался убить меня, здесь и сейчас, не вдаваясь в успокоительные объяснения побудительных причин своего более чем эксцентричного намерения.
Я затормозил так резко, как еще никогда не тормозил: даже такому счастливчику, как я, подобные вещи не очень‑то сходят с рук, но на этот раз обошлось. В лучезапястном суставе моей правой руки, мертвой хваткой впившейся в рычаг, что‑то подозрительно хрустнуло, зато моя драгоценная рожа так и не встретилась с лобовым стеклом, в отличие от физиономии моего обезумевшего спутника: он не ожидал такого оборота дела, так что его швырнуло вперед по полной программе, левая рука в смертоносной перчатке инстинктивно подалась вперед, защищая голову. Передняя часть моего амобилера прекратила свое существование быстро и безболезненно, от нее остался только серебристый пепел. Почти не соображая, что делаю, я поднял с пола его защитную рукавицу, схватил опасную руку чуть пониже локтя и водворил рукавицу на место. Думаю, что скорость, с которой я это проделал, не очень‑то согласовывалась с человеческими возможностями: вся операция отняла меньше, гораздо меньше секунды.
– Трепыхаешься, гаденыш? – Прошипело существо, во всяком случае, этот голос не мог быть голосом моего друга Шурфа, чьим угодно, но только не его! Этот парень мгновенно оправился от шока, мне оставалось только тупо недоумевать, как я вообще умудрился сделать хоть что‑то, но на недоумение у меня не было времени, его у меня вообще не было. Пальцы моей левой руки машинально прищелкнули, давая жизнь крошечной зеленоватой шаровой молнии, Смертному Шару, владеть которым меня в свое время научил все тот же Шурф Лонли‑Локли, вот только мне и в голову не приходило, что он когда‑нибудь умудрится устроить мне такой строгий экзамен.
– Дерьмо! Все твои фокусы – дерьмо, гаденыш. Ничего ты пока не умеешь. – Весело сказал мой коллега, подставляя Смертному шару свою правую руку в испещренной рунами защитной рукавице. Левая рука без видимых усилий уже избавилась от моей хватки: я никогда не был хорошим драчуном, куда уж мне удержать самого Лонли‑Локли!
Я был вынужден признать, что это почти правда. Не так уж много я умел! Во всяком случае, ничего такого, что можно противопоставить Мастеру Пресекающему ненужные жизни, совершенному убийце, сэру Лонли‑Локли, от «умелых ручек» которого не удавалось уйти многим Великим Магистрам древности… В довершение ко всем бедам, я был твердо уверен, что ни в коем случае не должен даже пробовать проделать свой любимый фокус: конечно, я мог уменьшить этого спятившего парня и спрятать его между большим и указательным пальцами своей руки, но каким бы маленьким он не стал, он все равно сможет снять свои рукавицы, обнажить смертоносные руки, и тогда мне конец, да еще какой конец! Впрочем, конец, судя по всему, и так был не за горами.
«Плюй в него, кретин! Попробуй свой яд, пока не поздно!» – Орал какой‑то паникер внутри меня, но мне не было дела до его криков. Я и так убил драгоценную секунду на бесполезные хаотические размышления. Шурф был не только моим другом, он был моим коллегой, моим товарищем по самым опасным приключениям, он сам учил меня многим вещам, так что он прекрасно знал, чего от меня можно ожидать. Наверняка, у него существовал какой‑нибудь щит против моих знаменитых на все Ехо плевков, я мог не сомневаться! Чтобы уйти от него живым, я должен был отколоть что‑то совершенно несусветное. А почему бы и нет: я уже мог считать себя мертвецом: парень снова снимал защитную рукавицу со своей левой руки, счастье, что он привык делать это медленно и осторожно, как того требовали своеобразные «правила техники безопасности», но все равно никакой надежды на спасение у меня не было, так что я должен был хотя бы попробовать умереть весело и со вкусом: мой скудный, но печальный опыт в этой области говорил мне, что после будет уже не до того. Я рассмеялся, как смеются абсолютные безумцы и вскочил на ноги, сам не зная, зачем я это делаю, но земли под ногами не оказалось. Удивительная легкость, переполнявшая меня после хорошей порции камры, выпитой в полном соответствии с традициями Ордена Дырявой Чаши, наконец‑то перехлестнула через край, так что новая волна сумбурных ощущений нахлынула на меня уже в тот момент, когда я с изумлением оглядывал остроконечные крыши старого центра Ехо, оставшиеся где‑то далеко внизу: я даже не взлетел, невероятная легкая сила швырнула меня в небо, как пробку из бутылки, не зря же у меня с самого начала были эти дурацкие ассоциации с шампанским! Я все еще смеялся, как сумасшедший, да я и был сумасшедшим, а что еще может случиться с человеком, которого только что ни с того, ни с сего собирался убить самый надежный и предсказуемый из его друзей! Тот загадочный факт, что я парил над ночным Ехо, как Винни‑Пух на воздушном шарике, казался мне всего лишь милым дополнением к диким событиям сегодняшнего вечера…
Пронзительная белая вспышка где‑то далеко внизу способствовала немедленному прекращению моего веселья. Честно говоря, я не очень‑то представлял, на каком расстоянии действует смертоносная левая рука Лонли‑Локли. Поэтому в какое‑то мгновение я был абсолютно уверен, что вот теперь – ВСЕ! Тем не менее, мне было суждено узнать хорошую новость: расстояние имело решающее значение. Белоснежная молния ярко вспыхнула и погасла где‑то над крышами Старого города, но я находился выше, гораздо выше, я был абсолютно недосягаем. «Мне надо увидеть Джуффина, – внезапно подумал я, – что мне действительно надо, так это очутиться под крылышком сэра Джуффина Халли. Сам я эту проблему, пожалуй, не утрясу!» Я думал об этом несколько минут: о том, что мне надо увидеть Джуффина, и ни о чем другом, а когда я наконец заставил себя заткнуться и посмотреть вниз, я с ужасом обнаружил, что земля была уже ближе, гораздо ближе, чем раньше, так что если сэр Лонли‑Локли захочет повторить свой эксперимент со стрельбой на дальность, у него есть очень хороший шанс, просто стопроцентный шанс закончить это дело, которое, вне всяких сомнений, станет настоящим венцом его славной карьеры! А потом я понял, что ни Лонли‑Локли, ни прискорбных останков моего любимого амобилера внизу больше не наблюдается, это была совсем другая улица, всего в нескольких кварталах от Управления Полного Порядка, так что в моих интересах теперь было оказаться на земле, и чем раньше – тем лучше. Стоило мне об этом подумать – и я почувствовал землю под ногами. Даже не пытаясь понять, как мне удалось справиться со своей выдающейся «победой над гравитацией», я побежал к Дому у Моста. Кажется, в тот вечер мне удалось поставить какой‑то дегенеративный рекорд в беге на короткие дистанции, при этом мое возмущенное беспардонными перегрузками сердце все‑таки не разнесло в клочья грудную клетку, хотя оно очень старалось. Что касается моего загадочного второго сердца, оно вообще никак не реагировало на происходящее: очевидно это было ниже его достоинства… Я пулей влетел на переднее сидение одного из служебных амобилеров, к счастью мне даже не пришлось объясняться с возницей – наверняка парень отправился выпить кружечку камры в обществе своих коллег, что ж, он сделал это как нельзя более вовремя! – схватился за рычаг и понесся на улицу Старых монеток: если Джуффин говорил мне, что вечером его можно будет застать именно там, значит так оно и есть! Я здорово сомневался, что смогу сейчас воспользоваться Безмолвной речью, это было бы так же тяжело, как сделать телефонный звонок, находясь под общим наркозом.
Возле дверей своей бывшей квартиры на улице Старых монеток я затормозил почти так же лихо, как несколько минут назад, когда мне пришлось в спешном порядке спасать свою драгоценную жизнь – ну, может быть, немного осторожнее. Сэр Джуффин встретил меня на пороге, к моему невероятному облегчению. Это облегчение чуть было не сослужило мне дурную службу. Я уже был готов устроить что‑нибудь вроде дикой истерики или глубокого обморока, но вовремя взял себя в руки: ничего еще не закончилось, все только начиналось, если разобраться.
– Тебя пытались убить. – Спокойно сообщил мне мой шеф – не спросил, а именно сообщил. Я молча кивнул. Говорить я пока не очень‑то мог, для этого мне требовалось немного привести себя в чувство. Хвала Магистрам, в моем распоряжении имелась дыхательная гимнастика, которой меня научил все тот же сэр Лонли‑Локли, кто бы мог подумать!… Джуффин спокойно наблюдал за мной. Увидев, что я предпринимаю все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы привести себя в порядок, он одобрительно кивнул и молча показал на служебный амобилер.
– Поехали в Дом у Моста, Макс. – Тихо сказал он. – Самое лучшее место для того, чтобы улаживать любые проблемы. Для того, собственно, его и построили…
Я снова молча кивнул, сел за рычаг амобилера, Джуффин устроился рядом. На этот раз я ехал с нормальной человеческой скоростью, даже немного медленнее, чем обычно: присутствие сэра Джуффина Халли в комплексе с дыхательными упражнениями действовало на меня самым благотворным образом.
Всю дорогу мой шеф задумчиво молчал. Свой вопрос он задал уже в коридоре Управления Полного Порядка, пока мы шли к своему кабинету.
– Я пока не могу понять одного: а кто, собственно, собирался тебя убить?
– Шурф. – Деревянным голосом ответил я. Впрочем, деревянный голос – это гораздо лучше, чем никакого голоса.
– Ну‑ну… – Задумчиво отозвался мой шеф. – А ты уверен, что это был именно он?
– В чем я действительно уверен, так это в том, что из «Ужина вурдалака» я выходил именно вместе с Шурфом. И рядом со мной в амобилере сидел тоже он. А потом человек, который сидел рядом со мной в амобилере, решил меня убить… Разумеется, логика подсказывает, что убить меня пытался именно Шурф, больше никого рядом не было. Но я отказываюсь принимать эту логику! – Решительно закончил я, падая в свое кресло.
– Я тоже. – Спокойно кивнул Джуффин. – Тем более, что это – далеко не единственная из известных мне логических систем, просто самая примитивная… Боюсь, что парень влип еще хуже, чем ты, если это возможно.
– Это возможно. – Горько кивнул я. – В конце концов, я кажется все еще жив и даже сижу здесь рядом с вами… Хотелось бы мне, чтобы Шурф мог сказать о себе то же самое!
Джуффин задумчиво кивнул и уставился куда‑то мимо меня тяжелым неподвижным взглядом.
– У меня хорошая новость. – Внезапно сказал он. – Сэр Шурф может сказать о себе то же самое. Во всяком случае очень скоро сможет. Он только что прислал мне зов и через несколько минут будет здесь.
Мое тело непроизвольно напряглось, а потом ко мне вернулась уже знакомая сверхъестественная легкость. Честное слово, мне пришлось сделать над собой грандиозное усилие, чтобы не взмыть к потолку! Мой шеф рассмеялся с неожиданным облегчением.
– Да нет, Макс, все в порядке! Здесь будет именно сэр Лонли‑Локли, а не какой‑то взбесившийся медиум… И потом, неужели ты думаешь, что я не смогу положить конец любому безобразию, которое случится в этом веселеньком Мире?!
– Сможете, наверное. – Растерянно улыбнулся я. – Просто все это как‑то слишком! У меня такое впечатление, что с меня на сегодня хватит.
– Только не начинай ныть! – Отмахнулся Джуффин. – «Хватит с него», видите ли! Ты здорово удивишься, если узнаешь, сколько еще сюрпризов можешь сожрать, прежде чем получишь право поморщиться!
– Да? – Вежливо изумился я. – Вообще‑то я думаю иначе, ну да ладно… У меня есть хорошее предложение: сначала вы угощаете меня большой кружкой камры и проводите со мной бесплатный сеанс психоанализа. И только потом можете торжественно вручать мне свою десертную ложку.
– Какую «десертную ложку», Макс? – Озабоченно переспросил Джуффин. Наверное в этот момент он решил, что несколько переоценил жалкие возможности моей неустойчивой психики.
– Неужели вы думаете, что я соглашусь «жрать» эти ваши сюрпризы руками? – Ехидно поинтересовался я. – Я не так воспитан, сэр, спросите у своего дворецкого!
Шутка была так себе, ничего из ряда вон выходящего, но сэр Джуффин Халли изволил ржать так, что стекла звенели. Кажется, он просто здорово обрадовался, что я так быстро начал выпендриваться со своими шуточками, да я и сам этому обрадовался бесконечно, так что моему великолепному шефу не пришлось веселиться в одиночестве.
Курьер, рожа которого выглядела довольно перепуганной – просто так, на всякий случай – бесшумно вошел в кабинет и поставил на стол поднос с камрой, а потом постарался испариться. Это у него здорово получилось! Джуффин заботливо подсунул огромную кружку мне под нос.
– А теперь постарайся рассказать мне все, очень коротко и ясно. – Сочувственно улыбнулся он. – Осилишь?
– Осилю, наверное. – Кивнул я. И наконец‑то приступил к рассказу о наших с Шурфом снах, к рассказу, с которым, как оказалось, следовало бы поторопиться с самого начала…
Я сделал еще одно удивительное открытие, возможно самое удивительное за весь этот сумасшедший вечер: оказывается я могу излагать свои мысли очень лаконично, если мне здорово приспичит. Когда я закончил импровизированную лекцию о тайнах сновидений, камра в моей кружке все еще была горячей, так что мне даже не пришлось ставить ее на жаровню.
– Ну и история! – Вздохнул Джуффин. – Особенно финал. Прямо как в старые добрые времена! Впрочем, даже для Эпохи Орденов немного слишком… Хотел бы я знать, в каком количестве рубашек ты родился? – Он посмотрел куда‑то за мою спину. – Заходи, сэр Шурф. Кажется, меня здорово подмывает подвергнуть тебя допросу с пристрастием… У меня создалось впечатление, что какая‑то сволочь решила проскользнуть сквозь Хумгат верхом на твоем горбу. Я прав, парень?
– Разумеется вы правы. Теперь я с некоторым недоумением спрашиваю себя, почему я сам не догадался, что со мной происходит. – Спокойно сказал Лонли‑Локли. – И учтите, кроме меня влип еще кто‑то: меня оседлали пока я спал, вернее пока я гулял по сну сэра Макса, который, по его же словам, является «настоящим местом» и находится где‑то в другом Мире. Должен же был мой «всадник» как‑то туда попасть… – Он остановился рядом с моим креслом и аккуратно поставил на стол исчерченную полустертыми рунами шкатулку. Его рука осторожно легла на мое плечо, я заметил, что на нем больше не было ни защитных рукавиц, ни смертоносных перчаток.
– Никогда бы не подумал, что ты сможешь увернуться от меня, Макс. Но ты смог, хвала Магистрам! Могу себе представить, как огорчилась эта тварь – она была так уверена в успехе…
– На ее месте я тоже был бы уверен в успехе! – Усмехнулся Джуффин. – Кстати, почему именно «она»?
– Об этом следует спросить у кого‑нибудь из филологов. – Невозмутимо ответил Шурф, опускаясь в кресло рядом со мной. – Насколько я могу доверять своим ощущениям, это существо скорее всего мужского пола, просто слово «тварь» женского рода… Думаю, что вам следует спрятать этот ларец с моими перчатками, сэр, и чем скорее – тем лучше. Теперь мой гость может вернуться в любой момент, вы же не хуже меня знаете, что всадники, повадившиеся шляться через Хумгат, не любят навсегда покидать своих скакунов.
– Какие такие «всадники»? И сквозь какой «хумгат» они «шляются»? – Жалобно спросил я. – Ну и метафоры у вас, ребята! Что‑то я уже ничего не понимаю!
– На самом деле все довольно просто. – Пожал плечами Джуффин. – «Хумгат» – это древнее имя Коридора между Мирами. Я не люблю употреблять этот термин: от него попахивает каким‑то мистическим выпендрежем. Гораздо проще называть вещи своими именами, правда? Ну а что такое «Коридор между Мирами» – это еще вопрос, кто из нас знает об этом месте больше!
– Вы! – Уверенно заявил я. – Я там немного побегал, конечно, было дело… Но теоретической подготовки мне явно не хватает.
– Ага… В таком деле теоретическая подготовка нужна как индюку амобилер! – Неожиданно рассмеялся Джуффин. – Проблема в другом: либо ты можешь попасть в это место, либо нет. Большинство людей этого не могут. В том числе и могущественные Магистры древних времен: из тысяч и тысяч на такие фокусы были способны только наш приятель Маба Калох, недоброй памяти сэр Лойсо Пондохва, разумеется, и еще несколько не менее замечательных типов, включая нас с тобой. Одно из двух: либо ты с самого рождения пригоден для занятий Невидимой Магией, которая, собственно, и приводит нас в это таинственное местечко, либо не пригоден… Знаешь, это ведь как талант: кто‑то может умножать в уме двеннадцатизначные числа, а кто‑то не может, и никакое университетское образование тут не помогает.
– Зато образование помогает вовсе обходиться без таких способностей. – Возразил я. – Можно научиться умножать эти грешные числа в столбик, на бумаге, или еще лучше – воспользоваться какой‑нибудь счетной машинкой.
– А что, есть и такое? – Заинтересовался Лонли‑Локли.
– Ох, Шурф, чего только нет на свете! Будешь смотреть кино, приглядывайся повнимательнее: там их иногда показывают. – Я впервые решился посмотреть ему в лицо и улыбнулся от неописуемого облегчения: это действительно был прежний Шурф Лонли‑Локли, спокойный и невозмутимый, но не упускающий возможность пополнить тяжелый багаж своих энциклопедических знаний, как всегда. Кажется, такой знакомый, уютный и безопасный мир, в котором мне нравилось обитать, мир, совсем недавно разлетевшийся в клочья от холодной усмешки обезумевшего сэра Шурфа – «трепыхаешься, гаденыш?» – восстанавливался быстро и незаметно, капля по капле.
– Знаешь, Макс, а ведь ты сам нашел просто превосходную метафору, когда завел речь об этих загадочных «машинках» для счета. – Сказал Джуффин. – Именно так все и происходит. Когда могущественный маг понимает, что не способен попасть в Коридор между Мирами самостоятельно, он становится «всадником»… Ну это только так называется. На самом деле он находит человека, способного путешествовать между Мирами, и овладевает его духом: для того, кто освоил высокие ступени Очевидной Магии, это проще простого. Лучше всего, конечно, завладеть духом какого‑нибудь безумца: они нередко очень талантливы, к тому же не имеют ни малейшего представления ни о собственных способностях, ни о возможных последствиях. Кроме того, их дух и без того никому не принадлежит. При известном могуществе можно завладеть не только духом, но и телом другого человека – чужим телом, рожденным для таких путешествий… А если здорово постараться, можно забрать всю силу своего пленника. Тогда он умирает, а удачливому охотнику достается немалая доля таланта его жертвы. Ребята вроде нас с тобой им ни к чему: с нами опасно иметь дело, поскольку мы ведаем, что творим, более или менее. И можем защищаться… Впрочем, один такой хитрец все‑таки пытался оседлать тебя, когда ты путешествовал на свою родину. Ничего у него не получилось, но по его милости ты чуть не утратил память: эта неведомая сволочь тебя здорово оглушила!
– Так вот почему я сначала не мог ничего вспомнить о своей жизни в Ехо! Еще немного, и мне пришлось бы поверить, что я никогда никуда не уходил… – Ошеломленно прошептал я. – А почему вы раньше мне о нем ничего не говорили?
– А что толку? Ну сказал бы я тебе, ты бы благополучно испугался, возможно, торжественно зарекся бы путешествовать между Мирами, и что дальше? – Пожал плечами Джуффин. – Насколько я знаю, ты пока не очень‑то в курсе, что нужно предпринимать в таких случаях… Я все собирался поискать на досуге этого горе‑путешественника, да вот тут подвернулось это твое «кино»… и «мультики», так что я решил, что поиски всадника могут немного подождать: ты мне все уши прожужжал, что с тебя пока хватит этих запредельных прогулок, к тому же, после такой неудачи он все равно не стал бы к тебе цепляться!
– Ладно, Магистры с ним, с этим несостоявшимся туристом! – Вздохнул я. – Так что же получается: ты тоже можешь путешествовать между Мирами, Шурф?
– Пока не могу. – Меланхолично ответил Лонли‑Локли. – Но когда‑нибудь смогу, просто время еще не пришло… В моей жизни все происходит довольно медленно.
– Теперь тебе придется привыкать к мысли, что твое время уже пришло! – Злорадно ухмыльнулся Джуффин. – Все получилось не совсем так, как мы с тобой планировали, сэр Шурф. Этот неугомонный парень, – он кивнул на меня, – растормошил тебя несколько раньше, чем следовало, за что и был наказан.
– Никого я не тормошил! – Сердито сказал я. – Вы еще не устали говорить загадками?
– От чего я действительно устал, так это от необходимости говорить отгадками! – Передразнил меня Джуффин. Потом он добавил, уже более серьезно: – Ты нечаянно затащил его в свои сновидения, Макс. Причем именно в те, которые являются «настоящими местами», по твоему собственному выражению. А потом еще эти ваши совместные прогулки по окрестностям Кеттари… Ну, ты знаешь, о чем я говорю. В общем, все это привело к тому, что сэр Шурф оказался в довольно двусмысленном положении: он уже вполне способен совершать самостоятельные путешествия между Мирами, но еще не готов осознанно воспользоваться своими талантами. Так что, сейчас он находится не в лучшей ситуации, чем некоторые обитатели Приюта Безумных… Стоп, мальчики! Вот где нам нужно пошарить в первую очередь! Я пока представления не имею, где искать нашего клиента, но у нас очень хорошие шансы обнаружить в Приюте Безумных парочку его «лошадок». Ты совершенно прав, Шурф: ты никак не мог быть его первой жертвой, начинающему путешественнику через Хумгат такое не по зубам!
– Полагаю, что так. – Кивнул Лонли‑Локли. – Досадно, что я не смогу принимать участие в поисках. Несколько несвоевременно все это получилось…
– Да. – Кивнул Джуффин. – Но тут уж ничего не поделаешь… Останешься здесь? Мне это больше нравится, но вообще‑то в Холоми тебе было бы комфортнее.
– Разумеется, я останусь здесь. Комфорт сейчас – не самое главное. Маленькая комната при вашем кабинете, в которой мы раньше содержали заключенных, по‑моему, это – именно то, что требуется: она изолирована от внешнего мира не хуже, чем Холоми. По крайней мере, я буду рядом, и вы сможете наблюдать за развитием событий. Кроме того, возможно мне удастся принести некоторую пользу, даже не покидая этого помещения.
Я недоуменно переводил глаза с одного на другого. Лонли‑Локли заметил мою растерянность и понимающе улыбнулся уголками губ.
– Этот всадник может снова оседлать меня, Макс. – Мягко сказал он. – Я отдал сэру Джуффину свои перчатки, но я и без них много чего могу натворить, если приспичит… Знаешь, насколько я понял, к тебе он испытывает что‑то вроде личной ненависти. Мне пришлось сопереживать его эмоциям, так что я могу с уверенностью утверждать, что его попытка убить тебя была вызвана не столько практической необходимостью, сколько страстным желанием это сделать. Если бы это существо так уж боялось, что ты расскажешь о моих проблемах сэру Джуффину, оно могло бы просто заставить меня молчать, с самого начала: его силы хватило бы и на это… Когда он приходит, мне нечего ему противопоставить – омерзительное ощущение! Поэтому мне придется немного посидеть взаперти. До тех пор, пока вы с сэром Джуффином не покончите с оседлавшим меня существом. Так будет лучше для всех, в том числе и для меня самого… Знаешь, ведь в сегодняшней переделке не ты один постоял на краю. Я до сих пор не понимаю, как у тебя хватило великодушия не плюнуть в меня ядом. У тебя ведь была такая возможность, и не раз!
– Дело не в великодушии. – Смущенно сказал я. – Для того, чтобы быть великодушным, нужно иметь хоть какое‑то время на размышления, а у меня его не было. Мне было некогда решать: плевать в тебя ядом или нет. Я просто не стал этого делать, и все. А почему – Магистры меня знают!… И вообще, я с самого начала был уверен, что этим тебя не проймешь. Мне показалось, что я должен отмочить что‑то совершенно неожиданное, чего никогда раньше не делал, о чем ты и понятия не имеешь… Впрочем, сейчас, задним числом, мне довольно трудно понять свою тогдашнюю логику. Скорее всего ее вовсе не было.
– Так вот, могу тебя уверить, что я не имел в своем распоряжении никаких заранее заготовленных средств против твоего яда. Я – живой человек, следовательно, я бы умер от твоего плевка, как любой другой живой человек, если бы не успел заслониться своей защитной рукавицей, конечно. Просто у существа, которое мной завладело, нет особых причин дорожить моей жизнью. В случае чего, мой «всадник» нашел бы себе другую клячу для совместного низвержения в Хумгат. Впрочем, у него их и так хватает, я полагаю… Так что, у тебя были хорошие шансы со мной покончить.
– Ужас какой! – Искренне сказал я. – Это почти так же плохо, как если бы ты покончил со мной… или еще хуже?
– Нет ничего хуже собственной смерти, поскольку с ее приходом рушится все. А прочие события могут разрушить только часть твоей личной вселенной. – Назидательно сказал Лонли‑Локли. Немного поразмыслив, он добавил: – Впрочем, иногда эта часть может оказаться непропорционально большой, и тогда вместе с ней рушится все остальное, так тоже бывает…
– Бывает! – С неожиданной убежденностью кивнул Джуффин. – Ладно уж, думаю, что я не дам тебе слишком затосковать в добровольном заточении, сэр Шурф. В моем присутствии твой незваный гость вряд ли появится, а если появится – ему же хуже, так что буду тебя время от времени выпускать на прогулку, за хорошее поведение… А вот спать тебе действительно пока не стоит.
– Да, я тоже так думаю. – Согласился Лонли‑Локли. – Если вы обезвредите моего «всадника» в течение трех‑четырех дней, я легко справлюсь с сонливостью, если нет – мне придется подумать о небольшом нарушении Кодекса Хрембера, почти как в старые времена…
– На этот счет можешь не слишком переживать! – Добродушно усмехнулся Джуффин. – До суда дело не дойдет, это я тебе обещаю!
– Да я и не переживаю… – Невозмутимо отозвался Шурф. – Ничего, нет худа без добра: у меня в кабинете скопилось немало непрочитанных книг.
– Вот и ладненько. Считай это приключение дополнительным отпуском. Можешь приступать хоть сейчас, потому как нам с сэром Максом пора в Приют Безумных.
– Думаете, наши с вами дела настолько плохи? – Расхохотался я.
– Они еще хуже: нам уже ничего не поможет! – Строго сказал Джуффин. – Поэтому мы не станем задерживаться там надолго. Просто немного посмотрим на своих товарищей по несчастью, и попробуем выяснить, что им снится, вот и все… А сейчас будь любезен, принеси Шурфу его книги. Не хочется лишний раз пялиться на какого‑нибудь перепуганного курьера.
– Ребята, – укоризненно сказал я, – если вам так уж приспичило посекретничать, для этого существует Безмолвная речь!
– Какая прозорливость! – Фыркнул Джуффин. – Делать нам больше нечего, кроме как секретничать! Успеется еще. Считай, что я просто решил тебя поэксплуатировать, чтобы ты не слишком вживался в образ «великого героя»… и «несчастной жертвы» заодно.
– Ну‑ну… – Недоверчиво протянул я, выходя из кабинета. Что бы там не говорил сэр Джуффин, а мое мудрое второе сердце было совершенно уверено, что они собираются именно «посекретничать», во всяком случае от нашего шефа за милю несло какой‑то страшной тайной. На всякий случай я решил не очень торопиться с этими книгами: примчаться обратно ровно через минуту было бы несколько бестактно. Поэтому я очень медленно – как можно медленнее – пересек коридор, вошел в просторный пустой кабинет Лонли‑Локли, аккуратно взял стопку книг с белой полки над его рабочим столом и с невольной, обескураживающей меня самого нежностью улыбнулся, вспомнив недавнее ворчание Шурфа по поводу «Маятника вечности», поставленного не на свое место. Кажется, этот странный парень был самым близким из моих друзей, в конце концов, у нас даже сны были общие, во всяком случае, некоторые из них… Забавно: мне и в голову не приходило ничего подобного, пока он не попытался меня убить!
Я вернулся в наш с Джуффином кабинет и молча положил стопку книг на стол перед Шурфом. Он задумчиво на них уставился.
– Да, на первое время этого хватит. Но ненадолго. Могу ли я попросить вас принести мне еще что‑нибудь, господа?
– Разумеется. – Кивнул сэр Джуффин. – Кстати, этот новоиспеченный монарх случайно стал владельцем остатков старой Университетской библиотеки. Получил ее вместе со своей резиденцией…
– Да, действительно! – Обрадованно сказал я. – Можешь составить мне список, завтра я там пороюсь, а послезавтра…
– Фиг ты там завтра пороешься! – Усмехнулся Джуффин. – У тебя завтра торжественная встреча с подданными, и официальная коронация в финале. Ты что, уже забыл?
– Забыл! – Улыбнулся я. – Ничего, тем лучше: пороюсь там сразу после коронации. По крайней мере не придется лишний раз заходить в свои «царские покои».
– Вот дает, а!? – Восхищенно сказал Джуффин, обращаясь к Шурфу. – «Лишний раз заходить не придется», видите ли! Любой нормальный человек на его месте из этой роскоши годами бы не вылезал…
– Вы же знаете мои предпочтения! – Улыбнулся я. – Холодная юрта на окраине Пустых Земель, жесткий табурет у стойки «Армстронга и Эллы», на худой конец кресло в этом кабинете… А прочие излишества только перегружают информацией мой незатейливый интеллект!
– Ладно, надеюсь хоть скромная обстановка в Приюте Безумных придется тебе по вкусу! – Рассмеялся Джуффин. – Сэр Шурф, марш под арест… И если твой «всадник» появится снова, попробуй последовать моему совету. Сможешь угадать нужный момент?
– У меня есть некоторые основания полагать, что я потенциально способен справиться с этой задачей. – Осторожно ответил Лонли‑Локли с порога маленькой комнаты, вход в которую находился в дальнем углу нашего кабинета.
– Вот‑вот, у меня тоже есть эти самые «некоторые основания»! – Бодро кивнул Джуффин, закрывая за Шурфом Тайную дверь. Комнатка была что надо, ничем не хуже Холоми: не выйти, ни поколдовать, ни даже зов кому‑нибудь послать отсюда невозможно. Своего рода «следственный изолятор» для особо серьезных клиентов – на моей памяти он всегда пустовал, только однажды мы заперли там мертвого, но шустрого Джифу Саванху из Магахонского леса…
– Так, сэра Шурфа мы с вами уже арестовали, теперь можем смело отправляться в Приют Безумных! – Подытожил я. – Здорово мы с вами развлекаемся, нечего сказать!
– Да, мне тоже нравится. – Невозмутимо кивнул сэр Джуффин Халли. – Поехали, сэр Макс, и чем скорее – тем лучше.
– А не слишком поздно мы с вами собрались в поход? – С сомнением спросил я своего шефа, устраиваясь за рычагом служебного амобилера. – Судя по всему, дело близится к полуночи… Они хоть и безумцы, но поспать‑то наверное тоже не дураки!
– По‑всякому бывает, – равнодушно пожал плечами Джуффин, – но нам‑то как раз и нужно, чтобы все питомцы этого заведения мирно спали в своих гнездышках… Или ты надеялся пообщаться с братьями по разуму?
– Конечно надеялся! – Согласился я. – Должны же и в моей жизни наличествовать простые радости полноценного человеческого общения!
– Ну извини, если так. – Расхохотался Джуффин. – Ничего, не теряй надежду: может быть когда‑нибудь познакомишься с ними поближе… А сегодня одного бодрствующего знахаря, несущего ночную вахту, будет вполне достаточно: должен же кто‑то гостеприимно угостить нас камрой прежде, чем мы начнем!
– А что мы начнем‑то? – С любопытством спросил я. – Что вы вообще собираетесь там делать, Джуффин?
– Попрошу знахаря поставить тебе диагноз, вот и все. – Ехидно отмахнулся мой шеф. – Ладно уж, сейчас расскажу, только давай все‑таки тронемся с места.
– А куда ехать‑то? – Недоуменно спросил я.
– Что, ты до сих пор не знаешь адрес такого важного заведения? – Улыбнулся Джуффин. – Ладно уж, сначала едем в Новый Город, через Ворота Трех Мостов, а потом все время прямо, параллельно Хурону, когда окажемся на окраине, я тебе покажу, куда ехать дальше.
– Далековато! – Уважительно сказал я.
– Ну, с таким возницей, как ты, не так уж и далеко! – Джуффин решил рассщедриться на комплимент, но тут же спохватился и выдал мне традиционную «ложку дегтя». – Только постарайся не устроить какую‑нибудь катастрофу со смертельным исходом, а то заключение бедняги Шурфа автоматически превратится в пожизненное.
– Ни в коем случае не устрою! – Поклялся я. – Я вообще довольно редко развлекаюсь подобным образом, могли бы заметить… Лучше расскажите мне, что мы с вами собираемся учудить в Приюте Безумных.
– Ты еще не забыл, как я учил тебя узнавать прошлое вещей? – Неожиданно спросил Джуффин.
– Опять обижаете! – Усмехнулся я. – Я же – примерный ученик и почти отличник. Как я мог забыть азы вашей науки? Вы наверное не поверите, но я даже тренировался иногда.
– Насколько я могу судить, в последнее время тебе было не до этого. – Пожал плечами мой шеф. – Что ж, тем лучше… Может быть, ты сможешь мне помочь. Это было бы просто отлично!
– А что, мы с вами будем допрашивать мебель? – С энтузиазмом поинтересовался я.
– Да нет, не «мебель». Последняя лекция на сию увлекательную тему гласит, что с людьми можно поступать точно так же, как с неживыми предметами. С той разницей, что любая вещь рассказывает нам о событиях, которые происходили там, где она находилась, а человек рассказывает о себе, причем даже такие вещи, о которых, как ему кажется, понятия не имеет… Разумеется, с людьми гораздо труднее работать, к тому же такого рода общение возможно только со спящим человеком. Но нам повезло: сейчас большинство наших потенциальных клиентов будет спать без задних ног… а остальные тоже будут спать, но с задними ногами, тут уж ничего не поделаешь.
Я невольно улыбнулся, а потом понимающе кивнул.
– Так вот почему мне приходилось ночевать у вас после каждой истории, в которую я умудрялся влипнуть! А наутро вы с важным видом сообщали мне, что зверски устали, но зато теперь вам все со мной ясно…
– А ты небось думал, что я просто без ума от твоего храпа? – Злокозненно хихикнул Джуффин. – Не прикидывайся дурачком, парень, ты всегда все прекрасно понимал, просто не давал себе труда сформулировать свое знание. Я правильно говорю?
– Наверное. – Вздохнул я. – Вам виднее… Вы же у нас крупнейший специалист в области познания меня.
– Есть такое дело… А теперь поверни направо, мы уже почти приехали.
Минуты через две я действительно остановил амобилер перед невысоким декоративным заборчиком. Честно говоря, я был уверен, что такого рода заведение должно охраняться не менее надежно, чем знаменитая каторжная тюрьма Нунда в Гугланде. Оказалось – ничего подобного, даже калитка была не заперта, хотя в данном случае это не имело особого значения: такой забор смог бы остановить только здорово неуверенного в себе паралитика. Мы оставили амобилер у калитки и зашли в роскошный, немного запущенный парк. В самой глубине парка среди густых деревьев уютным оранжевым светом горели два больших окна.
– Нас ждут. – С удовольствием констатировал Джуффин. – Пошли.
– А почему это заведение не охраняется? – Осторожно спросил я. – Что, так не принято?
Мой шеф изумленно поднял брови.
– Разумеется не принято. А зачем? Что, разве больницы должны охраняться? Кому может прийти в голову напасть на этих бедняг?
– Да нет, – смущенно объяснил я, – охрана нужна, чтобы безумцы не разбежались.
– А с какой стати они должны разбегаться? Им здесь хорошо, во всяком случае гораздо лучше, чем в других местах: наши знахари умеют облегчать любые душевные страдания. А многих они навсегда возвращают к нормальной жизни… Подожди, Макс, это что, еще один милый обычай твоей родины?
– Ага… А что, вы еще не смотрели «Пролетая над гнездом кукушки»? Весьма рекомендую: более чем познавательное зрелище, вашему легендарному злодею Лойсо Пондохве такое и не снилось… Впрочем, все это не так уж бессмысленно. Вы же видели одного из моих сумасшедших земляков. Помните, как бодро он перерезал глотки этих несчастных женщин?
– Ну, такого парня и наши знахари вряд ли бы вылечили. Но, по крайней мере, ему бы дали Кристалл Смирения, и он бы тут же угомонился… В общем, некого тут караулить, поверь мне на слово! А если кто‑то и сбежит, первый встречный горожанин учует запах его безумия и вернет беднягу на место: справиться с безумцем легче легкого!
– Отлично, – усмехнулся я, – я могу быть спокоен: если вслед за Шурфом меня попытаются прикончить все остальные коллеги, по очереди, и вы на закуску – что ж, по крайней мере, мы с моей «поехавшей крышей» попадем в хорошие руки!
– Да, – спокойно кивнул Джуффин, – здешним обитателям не так уж плохо живется, к тому же начиная с завтрашнего дня с тобой везде будут носиться, как с царственной персоной, а это дорогого стоит… А посему – добро пожаловать, ваше величество! – Он отвесил мне гротескный поклон – сам Мелифаро бы обзавидовался! – и распахнул передо мной тяжелую старинную дверь огромного двухэтажного дома. Приветливые окна светились на втором этаже, так что мы сразу же поднялись наверх по широкой лестнице, устланной чем‑то мягким – очевидно на тот случай, если кто‑то из неразумных обитателей этого гостеприимного дома решит посчитать ступеньки собственной нижней челюстью.
– Хорошая ночь, сэр Халли… Вижу вас как наяву, сэр Макс. Ваш визит делает честь нашему Приюту.
– Рано радуетесь, я пока не собираюсь поселиться здесь навеки, хвала Магистрам! – Машинально отшутился я. К тому моменту, как я понял, что хрупкий молодой человек в светло‑бирюзовом лоохи может оказаться не лучшим потребителем моих некорректных шуток, парень уже от души веселился.
– Счастлив назвать свое имя, я – сэр Слобат Катшак, Мастер Хранитель Чужого Покоя, старший ночной знахарь, если выражаться проще. – Сообщил он отсмеявшись.
– Бывший Младший Магистр Ордена Колючих Ягод. – Добавил Джуффин. – И такой же ночной человек, как ты сам.
– Замечательно, – улыбнулся я, – мы с вами – товарищи по несчастью и почти коллеги, сэр Катшак. Я тоже что‑то вроде «ночного знахаря», только в другом Приюте Безумных. – Про себя я тихо изумлялся: и куда запропастилась моя проклятая стеснительность?!
– Идемте в мой кабинет, господа. Не думаю, что смогу спокойно жить дальше, если вы откажетесь от моего скромного угощения! – Маленького знахаря явно распирало воистину великанье гостеприимство.
– Когда это Тайные Сыщики отказывались от дармовой еды?! – С деланым возмущением отозвался Джуффин. – Если уж я и способен нарушить традиции, то только те, которые делают мою жизнь непривлекательной – это основное правило. Поэтому вы можете быть спокойны, Слобат, мы с сэром Максом и крошки после себя не оставим!
Мы прошли в просторный ярко освещенный кабинет, обставленный не без некоторой претензии на роскошь. Стол был плотно уставлен многочисленными подносами. Впрочем, несмотря на все угрозы сэра Джуффина, за столом мы задержались всего на четверть часа: все‑таки моему шефу здорово не терпелось перейти к делу.
– Нам с сэром Максом необходимо немного побродить по комнатам ваших подопечных, Слобат. – Мягко сказал он. – Возможно, нам понадобится ваша помощь, возможно – нет. Поэтому вам следует отправиться с нами и ждать нас у входа в каждую из спален. Не лучший способ провести ночь, вам здорово не повезло, мой мальчик!
– Это далеко не самое тяжкое испытание, которое может выпасть на долю человека! – Философски заметил знахарь. – С кого из моих пациентов вы предпочитаете начать?
– С самых безнадежных! – Твердо сказал Джуффин. – С тех, чей дух давно мотается по Вселенной, как маленький беспризорник по пригородам в Смутные Времена.
– Грешные Магистры, да вы – поэт, причем получше многих! – Уважительно заметил я, поднимаясь из‑за стола.
– Пустяки, парень. Просто обстановка располагает!
Нам пришлось выйти в парк и немного поплутать по его узким тропинкам. В конце концов мы пришли к сравнительно маленькому одноэтажному строению.
– Здесь содержатся те, у кого нет ни малейшей надежды обрести свою светлую половину. – Высокопарно объявил наш проводник.
– Отлично, это именно то, что нам требуется! – Бодро отозвался сэр Джуффин. – Ну что ж, показывайте, с кого будем начинать.
– Вообще‑то это не имеет значения. Так что просто осмотрите все спальни по порядку, а я подожду вас здесь, если не возражаете. Все‑таки на крыльце гораздо свежее, чем в коридоре.
– Никаких возражений. Я – не из тех, кто предпочитает бессмысленную жестокость! – Улыбнулся Джуффин. И мы с ним вошли в темный коридор. Впрочем, с ориентацией в темноте у меня давно все было в порядке, а у сэра Джуффина, как и у прочих граждан Соединенного Королевства, с этим все было в порядке с самого рождения.
– Я как‑то должен принимать участие в этом вашем «медосмотре»? – Шепотом спросил я.
– Для начала просто будь рядом со мной, может быть сам поймешь, как я это делаю… Кроме того, возможно нам и вовсе не придется ничего делать. Мне достаточно просто зайти в спальню, чтобы понять, интересует ли нас ее обитатель. Нет никаких гарантий, что мы вообще найдем здесь то, что ищем.
– А почему вы решили в первую очередь отправиться именно сюда? – Нерешительно спросил я. – Что, этот Приют Безумных как‑то отличается от других?
– Еще как отличается! Просто это единственное заведение подобного рода в столице, остальные Приюты Безумных находятся в провинциях. – Усмехнулся Джуффин. – А тому, кто решил проскользнуть через Хумгат, нужна вся сила Сердца Мира. Так что он вряд ли станет уезжать в какой‑нибудь Уриуланд… Поэтому, если уж наш анонимный «всадник» действительно кормится силой несчастных безумцев, его могут устроить только пациенты этого гостеприимного дома.
– Ясно. – Кивнул я. И мы вошли в первую из комнат, небольшую и совершенно пустую спальню. Мягкая часть пола, служащая кроватью, занимала почти все помещение. У дальней стены кто‑то громко дышал под кучей пушистых одеял, рваный ритм его тяжелого дыхания здорово выбивал меня из колеи.
– Эта леди нас не интересует. – Через несколько секунд сказал Джуффин. – Ее горемычный дух бродит невесть где, но он никогда не спускался в Хумгат, это точно. Так что, пошли дальше.
– А это была леди? – Удивился я, осторожно прикрывая за собой дверь спальни.
– Да, это была леди, прекрасная леди… Подожди, а на этот раз что тебя так изумило? Я понимаю, что в твоем возрасте женщины могут казаться удивительными существами, но неужели ты действительно думал, что они никогда не сходят с ума?!
– Еще как сходят, куда там нашему брату! – Горячо запротестовал я. – Честно говоря, я сам не знаю, почему так удивился… Так это женское отделение?
– Опять ты говоришь какую‑то ерунду, парень! С какой стати устраивать специальные отделения для женщин и мужчин? Это же не Квартал Свиданий, а больница… Что, еще одна милая традиция твоей родины?
– Ага! – Смущенно кивнул я.
– Неужели обитатели твоего Мира настолько одержимы неутолимой страстью, что готовы наброситься друг на друга в любой ситуации? – Усмехнулся Джуффин. – Странно в таком случае, что ты пока ведешь себя вполне прилично… Наверное в своем Мире ты вполне мог сойти за сумасшедшего и попасть в один из ваших ужасных, хорошо охраняемых Приютов!
– Не все так страшно, – улыбнулся я, – я маскировался, как мог!
– Ладно, обсудить твою «загубленную юность» мы всегда успеем. – Вздохнул Джуффин. – К сожалению, сейчас у нас есть более неотложные дела.
Мы заглянули еще в несколько спален. «Не то, не то!» – Тут же бормотал мой шеф, и мы шли дальше. Больше половины коридора уже осталось позади, когда на пороге одной из комнат я почувствовал неладное. Ничего особенного, просто мне показалось, что тому, кто тихо дышал под одеялом в нескольких шагах от меня, было как‑то особенно холодно и одиноко… А ведь мне было знакомо это пронзительное, ледяное, абсолютное одиночество – одиночество без самого себя, без малейшего шанса осознать, что с тобой происходит, без надежды вернуться. Что‑то подобное я испытал, когда задремал в неисправном служебном амобилере в Магахонском лесу, и впервые в жизни попал в этот грешный Коридор между Мирами – господи, как же я тогда испугался!
– Даже если бы я сам ничего не смыслил в делах такого рода, я мог бы просто использовать твою физиономию в качестве индикатора. – Заметил сэр Джуффин. – Здорово она у тебя перекосилась! Да, похоже, что мы нашли того, кого искали… если только смятенный дух этого бедняги не скользит сквозь Хумгат в полном одиночестве.
– Эк вас сегодня несет! – Нервно рассмеялся я. – Что‑то я не припомню, чтобы вы прежде развлекались подобными формулировочками.
– Да, действительно. Наверное, романтическая тематика наших с тобой исследований меня провоцирует! – Фыркнул Джуффин, усаживаясь на пол. – Ладно, сейчас я попрошу этого беднягу поведать нам свою историю, если можно так выразиться… А ты садись рядом и попытайся соучаствовать. Просто смотри на него и ни о чем не думай, точно так же, как тогда, когда я учил тебя узнавать прошлое предметов. С людьми абсолютно то же самое, только установить контакт гораздо труднее: в отличие от неживых вещей, любой человек скрытен по своей природе… Любой – даже абсолютный безумец!
Я молча уселся рядом с Джуффином, прислонившись спиной к стене, которая была удивительно мягкой: в этом спальня Приюта Безумных на окраине Ехо все‑таки был похожа на обитую войлоком палату для буйнопомешанных на моей «исторической родине». А потом я уставился на темный бугорок на краю постели. Наш подследственный показался мне очень тщедушным существом, к тому же он с головой укрылся одеялом. Впрочем, как я понял, взглянув на удовлетворенное лицо своего шефа, это не имело никакого значения: с таким же успехом парень мог прятаться под своим одеялом от хорошего рентгена.
Некоторое время я не ощущал ничего особенного. Просто сидел на полу и во все глаза пялился на этого спящего беднягу. Если бы я собирался «поговорить» с его одеялом, я бы уже давно успел получить всю интересующую меня информацию. Потом я ощутил что‑то вроде толчка изнутри. Так сердце утыкается в ребра, когда навстречу твоей машине из‑за угла выворачивает какой‑нибудь самосвал. Но на этот раз сердце было ни при чем – оба моих сердца! Сразу же вслед за толчком на меня нахлынул неумолимый поток каких‑то сумбурных видений, но все они казались всего лишь светящимися точками на фоне потрясающего одиночества существа, заблудившегося в Коридоре между Мирами, или «скользящего через Хумгат» – хотя от такой завораживающей формулировки у меня мороз шел по коже…
Джуффин потряс меня за плечо.
– Приходи в себя, Макс. Нам нужно спешить. Я уже выяснил все, что меня интересовало… А ведь у тебя под конец тоже начало кое‑что получаться, да?
– Наверное. – Я изо всех сил помотал головой, чтобы привести себя в норму: какая‑то часть меня все еще болталась в этом таинственном местечке, и довольно существенная часть! Моя дальнейшая жизнь без ее участия вряд ли могла бы считаться удавшейся. Мотание головой не очень‑то помогло, поэтому мне пришлось закатить себе парочку хороших пощечин – от чистого сердца – таких, что в ушах зазвенело!
– Тебе помочь? – Ехидно спросил мой шеф.
– Спасибо, я как‑нибудь сам справлюсь! – Усмехнулся я. – Что мне сейчас действительно требуется, так это пять минут времени и побольше холодной воды.
– Запросто! – С готовностью ответил Джуффин. – Вот эта маленькая дверь ведет в ванную комнату, если я не ошибаюсь. И будь так любезен, постарайся ограничиться двумя минутами, ладно? Нам действительно следует поспешить.
Я тут же отправился в ванную, снял тюрбан и без промедления подставил голову под кран. Температура воды показалась мне идеальной: не настолько ледяная, чтобы снова подцепить простуду, но достаточно холодная, чтобы быстро расстаться с тягостными остатками чужих переживаний. Джуффин встал на пороге и с видимым удовольствием созерцал мои страдания. Очевидно он решил совместить приятное с полезным и поделиться со мной свежими впечатлениями.
– Я узнал потрясающие вещи, Макс. Ты тоже их узнал, но боюсь, что у тебя пока недостаточно опыта, чтобы перевести это знание на понятный тебе язык…
– Отконвертировать! – Фыркнул я. Термин показался мне как нельзя более удачным.
– Какое странное слово… Так вот, в этом Приюте Безумных мы можем обнаружить еще много жертв нашего таинственного «всадника», даже слишком много. Гораздо больше, чем я предполагал. Но это нас уже не очень‑то интересует. Виновник всего этого безобразия тоже находится в этом Приюте, уже очень давно. Парня, с которым мы только что «пообщались», он держит в плену уже восемьдесят лет – с того момента, как этот бедняга здесь очутился. Надо отдать ему должное, старик здорово замаскировался… Да и кто стал бы искать самого могущественного из Старших Магистров Ордена Посоха в Песке в Приюте Безумных!
– Так вы с ним знакомы? – Спросил я, потянувшись за полотенцем. Судя по всему, я уже был в полном порядке.
– Еще бы! Можно сказать, что мы с Магистром Гугимагоном были хорошими приятелями. По крайней мере, в свое время он лип ко мне, как индюк к кормушке: надеялся, что я расслаблюсь настолько, чтобы посвятить его в секреты Невидимой магии… Как будто бы это от меня зависело: у парня на лбу было написано, что он напрочь не способен к подобным вещам, вот такими буквами! – Джуффин с самым серьезным видом развел руки в стороны, как хвастливый рыбак, пытающийся поведать миру о своем прошлогоднем улове, словно это было очень важно – чтобы я точно уяснил, какого именно размера были эти самые гипотетические буквы.
– Ну и друзья у вас – просто заглядение! – Ехидно заметил я. – А этот бедняга сообщил вам, в какой спальне мы можем застать вашего старинного приятеля?
– Он не знает. Они же никогда не виделись наяву. Или ты думаешь, что Гугимагон заходил к нему на чашечку камры?
– Откуда я знаю, как это у вас, злых колдунов, принято! – Гордо ответствовал я.
– Пошли уж, сэр «добрый волшебник»! – Расхохотался Джуффин. – Судя по всему, ты уже давным‑давно в полном порядке, поэтому прекращай симулировать. Нас ждут великие дела: например, задушевная беседа с сэром Слобатом Катшаком. – И мой шеф легонько подпихнул меня коленкой под зад. Что‑то он здорово разошелся!
Мы вышли на крыльцо и присели на ступеньки рядом с заскучавшим знахарем.
– Вы уже узнали то, что хотели? – Обрадованно спросил он.
– Кое‑что. – Неопределенно ответил Джуффин. – Думаю, что теперь пришла ваша очередь нам помочь.
– С радостью, господа. – Катшак кивнул с таким энтузиазмом, словно сэр Джуффин собирался угостить его конфетами.
– Нам необходимо как можно скорее обнаружить одного из ваших пациентов. – Джуффин помолчал, видимо подыскивая точную формулировку. – Вас не должны мучать угрызения совести: этот человек – не настоящий больной. Просто очень талантливый симулянт, возможно наилучший из всех кого я знаю… Так. Во‑первых, он находится у вас очень давно, не меньше восьмидесяти лет. Но попал сюда уже после наступления Эпохи Кодекса, это точно. В последний раз я видел его незадолго до принятия Кодекса Хрембера, за три дня, если быть точным. Во‑вторых, он уже довольно старый человек, он всегда выглядел немного старше меня, сколько я его помню. Очень высокий, крупный, но не толстый. Он вполне мог изменить внешность, но рост никуда не денешь! Кроме того его левый глаз слеп…
– Так это же старый Котто Халис! – Воскликнул знахарь. – У нас только один пациент с незрячим левым глазом! Но он ничего не мог натворить, знали бы вы, как силен запах его безумия! И потом старик никогда не приходит в сознание, сколько бы Кристаллов Памяти ему не давали…
– Да, я так и предполагал. В так называемом «сознательном состоянии» ему абсолютно нечего здесь делать. Отведите нас к нему, и чем скорее – тем лучше.
– Идемте. – Катшак поднялся с крыльца. Он выглядел совершенно ошеломленным. – Его спальня в соседнем домике, среди таких же безнадежных бедняг, как те, кого вы только что видели…
Через минуту мы уже поднимались по ступенькам крыльца другого одноэтажного домика. Сэр Джуффин изволил развить такую скорость, что мы со знахарем оказались безнадежными аутсайдерами. На этот раз сэр Слобат Катшак зашел в дом вместе с нами и проводил нас до дальней комнаты в правом крыле коридора. Джуффин вихрем влетел в темную спальню и замер как вкопанный, так что я на хорошей скорости врезался в его спину, но мой шеф выдержал этот удар, не дрогнув.
– Вот так вот! – Мрачно сказал он. – Вообще‑то этого следовало ожидать.
– Чего? – Спросил я, и тут же сам все понял. Постель была пуста. На податливой поверхности в самом центре мягкой части пола имелась одна‑единственная вмятина, судя по очертаниям которой, находившийся здесь человек лежал совершенно неподвижно, а потом исчез. Если бы он покидал постель, как все нормальные люди, остались бы другие следы: невероятно мягкий материал, из которого у нас, в Ехо, обычно изготовляют спальные покрытия для пола, легко следует очертаниям тела, но неохотно возвращается к своей первоначальной форме, на это требуется несколько часов. А судя по вмятине в центре кровати, спящий покинул свое ложе совсем недавно.
– Ему все‑таки удалось! – Не без некоторого восхищения сказал Джуффин. – Он ускользнул в Хумгат целиком, со всеми потрохами, а для таких, как он это действительно нелегко!… Слобат, мальчик мой, у меня для вас плохая новость: вам следует проверить, сколько свежих трупов появилось в вашем Приюте. По моим подсчетам, никак не меньше дюжины. Для своего последнего путешествия Гугимагон должен был забрать всю их силу без остатка… и я все равно удивляюсь, что у него это вышло!
– Если вы так говорите, я обязан немедленно приступить к обходу. – Растерянно сказал знахарь. – Вы обойдетесь без меня?
– Да. Более того, мы вообще уже уезжаем. Спасибо вам за помощь… И если кто‑то решит обвинить вас в том, что все эти неприятности произошли во время вашего дежурства, просто пошлите мне зов. Я готов прочитать вашему начальству длинную и нудную лекцию, которая безусловно спасет вашу репутацию. В конце концов, это не вы в свое время попались на удочку хитреца Гугимагона, и не вы приняли его за настоящего безумца! Впрочем, я надеюсь, что моя защита вам не понадобится.
– Речь не о моей репутации, – вздохнул сэр Слобат, – просто все так ужасно!
– Да, были в моей жизни ночки и получше. – Согласился Джуффин. И мы с ним вышли в сад.
– Вы думаете он убил тех, с кем путешествовал через Коридор между Мирами? – С ужасом спросил я. – А как же наш Шурф? Дырку в небе над этим сумасшедшим Миром, мы ведь даже зов послать ему не можем, пока он сидит в этом вашем «изоляторе»!
– С ним все будет в порядке, вот увидишь. – Спокойно сказал Джуффин. – Он же не спит, а забрать всю силу у бодрствующего человека – это и Гугимагону не по зубам! Кроме того я оставил сэру Шурфу хорошее оружие, можешь мне поверить…
– Какое? – С замирающим сердцем спросил я. – Или это тайна?
– Это не тайна. Просто об оружии лучше не говорить вслух, пока оно не сделает свое дело. Слова иногда убивают силу… Так что потерпи немного, я тебе все расскажу после того, как буду уверен, что Шурфу больше никогда не понадобится эта защита.
– Конечно! – Кивнул я. – Вы потому меня и отослали за книгами, чтобы я не лез со своими вопросами?
– Нет, просто я страшно боюсь, что рано или поздно ты продашь все мои секреты в редакцию «Королевского голоса»! – Фыркнул Джуффин. – Тем более, что вы с сэром Рогро отлично спелись на почве совместной дегустации интернациональной кухни у старого ворчуна Мохи.
– Есть такое дело. – Мечтательно протянул я. – Кстати, давненько я туда не выбирался: то одно, то другое… И что же это за жизнь такая!
– Ничего, наверстаешь! – Улыбнулся мой шеф, устраиваясь рядом со мной на переднем сидении амобилера. Я взялся за рычаг и наконец решился спросить о главном.
– А что мы теперь будем делать, Джуффин? Не можем же мы оставить все как есть!
– Еще чего не хватало! Просто теперь нам с тобой придется самим отправиться в Хумгат и поискать там Мир, в котором скрывается мой старинный приятель…
– Наверное, он ушел именно в тот Мир, где находятся эти пустынные пляжи. – Задумчиво сказал я.
– Почему ты так думаешь? – Оживился Джуффин.
– Понятия не имею! Только я так не думаю. Наверное, я это просто знаю…
– Тем лучше. – Кивнул Джуффин. – Завтра мы с тобой его там поищем.
– Завтра? – Удивился я. – А почему не сейчас?
– И куда ты так торопишься?! – Изумился мой шеф. – Что нам с тобой сейчас действительно следует предпринять, так это вызвать сэра Кофу, усадить его в твое кресло и пойти баиньки… Кроме того, тебе завтра предстоит напялить на себя корону, ты не забыл? Было бы обидно застрять в каком‑нибудь сумасшедшем Мире и пропустить собственную коронацию.
– Ничего не обидно! – Фыркнул я.
– Тебе – нет, а Его Величеству Гуригу было бы очень обидно, можешь мне поверить! Он так тщательно все подготовил, вызвал в Ехо каких‑то важных персон со всех концов Соединенного Королевства… Думаю, бедняге будет нелегко смириться с суровой действительностью, если мы с тобой вдруг возьмем да исчезнем, а потом появимся через полгода и сообщим ему, что «все суета сует и томление духа»! А вот после этой церемонии мы можем спокойно исчезать хоть на дюжину лет: никто и не заметит.
– Так уж и «не заметит»! – Недоверчиво сказал я.
– Ну, тут я немного погорячился, положим… Но это не имеет значения: даже если мы несколько лет проплутаем по этим грешным Мирам, здесь пройдет не больше дюжины часов, об этом я позабочусь.
– Да? – Уважительно переспросил я. – Научили бы, что ли! Такое полезное умение… Но тогда я окончательно перестаю понимать, почему бы нам не отправиться за вашим гениальным приятелем сегодня же?!
– Потому что это – довольно опасное дело, Макс. И лично я не могу заблаговременно выдать тебе справку, что с нами все непременно будет в порядке. А прежде, чем начать опасное путешествие, нужно постараться закончить свои домашние дела, если уж судьба предоставляет тебе такую возможность… Когда ты выходишь из дома в нескольких небрежно накинутых лоохи одновременно, их полы станут болтаться у тебя под ногами, на них будут наступать прохожие, и рано или поздно ты просто упадешь на мостовую. Поэтому для начала следует избавиться от лишнего барахла, или хотя бы подобрать эти самые болтающиеся под ногами концы. Ясно?
– Ясно. – Кивнул я.
– Так мило, что ты иногда прикидываешься таким понятливым. – С видимым облегчением вздохнул мой шеф. – Настроение у меня сейчас не совсем то, что требуется хорошему лектору…
Несмотря на мое безграничное доверие к сэру Джуффину Халли, который утверждал, что с Лонли‑Локли все должно быть в порядке, я не успокоился, пока не убедился в этом своими глазами. Джуффин внял моим многочисленным просьбам и открыл Тайную дверь в следственный изолятор. Шурф сидел на полу, скрестив ноги, с безупречно прямым позвоночником и отрешенным лицом. Он как раз добивал этот свой «Маятник вечности», так что в первую секунду наше появление не вызвало у него особенного энтузиазма. Правда, он быстро оттаял и даже выразил готовность выпить в нашем обществе кружечку камры. Потом Шурф вернулся в свою «башню из слоновой кости», за сэром Джуффином приехал верный Кимпа, неотвратимый как новолуние, сэр Кофа Йох прислал мне зов и сообщил, что появится в Доме у Моста через несколько минут. Ждать его было необязательно, я мог спокойно отправляться домой, но эта идея не вызывала у меня особого энтузиазма: я как раз попытался связаться с Теххи и убедился, что она дрыхнет без задних ног. Мне же пока было не до этого. Может быть позже, под утро, я смогу без содрогания закрыть глаза и мирно отрубиться, но не сейчас. Все‑таки давешнее «сатори» имени Лонли‑Локли подействовало на меня куда более разрушительно, чем я легкомысленно предполагал, пока под рукой находилось мое любимое успокоительное в лице всесильного сэра Джуффина Халли. Я был вынужден признаться себе, что мне так припекло срочно отправиться на поиски нашего «злого гения» Гугимагона только потому, что это было бы не худшим способом отвлечься от всего остального. И раз уж моя идея не возымела успеха, мне приходилось довольствоваться другим развлечением – болтовней с сэром Кофой Йохом. Противоядие от всех забот и прекрасная альтернатива любому приключению, если разобраться!
– Хорошая ночь! – Приветливо сообщил сэр Кофа. Он вошел в кабинет, на ходу избавляясь от очередной чужой физиономии, украшенной густыми кустистыми бровями. Впрочем, к столу он подошел уже счастливым обладателем собственного роскошного лица. – Ты все еще здесь, мальчик? И каких вурдалаков ты пытаешься обнаружить в своей пустой чашке?
Я с облегчением рассмеялся. Нашему Мастеру Слышащему всегда удавалось разгонять тучи на моем личном небе так же легко и быстро, как и самому сэру Джуффину!
– Чашку действительно следует наполнить, тут вы правы как никогда… Сейчас мы это исправим. Садитесь, угощайтесь всем, что найдете. А если ничего не найдете, мы быстренько исправим и это, хвала сэру Донди Мелихаису, исправно оплачивающему наши счета у мадам Жижинды!
– Я всегда знал, что твои методы работы – это нечто! – Уважительно сообщил сэр Кофа, с удовольствием усаживаясь напротив меня.
– Ваша школа, между прочим. Кто первым сообщил мне, что в рабочее время следует шляться по всяческим забегаловкам? – Весело спросил я. – Так что, теперь наслаждайтесь плодами своих трудов, имеете полное право!
Мы действительно отправили небольшой заказ в «Обжору Бунбу». Мне оставалось только поражаться возможностям собственного аппетита. Кажется, сегодня я начал жевать на закате, и с тех пор практически не прерывал это занимательное занятие – ну разве что только разок, чтобы немного повоевать со своим другом Лонли‑Локли и полетать над остроконечными крышами Ехо, но это отняло не так уж много времени. Я наконец‑то оценил весь комизм своих сегодняшних похождений и с невероятным облегчением расхохотался – мог бы сделать это гораздо раньше, если честно! Так что сэру Кофе посчастливилось выслушать рассказ о нашей эпопее в жанре хорошего уличного анекдота. Хвала Магистрам, хоть кто‑то получил от этой истории истинное удовольствие!
– Так, – сказал он, отсмеявшись, – ты уже убедил меня в том, что тебе было весело и интересно. Теперь тебе осталось убедить в этом самого себя.
– Это действительно немного труднее. – Согласился я. – Ничего, судя по всему, завтра я буду как новенький.
– Завтра? Еще бы! Завтра тебе предстоит приключение совсем другого рода… Но ты же любишь разнообразие, да?
– Иногда. – Осторожно сказал я. Немного подумал и добавил: – В основном это выражается в быстрой смене моих представлений о том, в каком из трактиров следует коротать вечер.
– Не нужно так сурово хмурить брови. – Рассмеялся сэр Кофа. – Все не так страшно. Думаю, что ты найдешь это мероприятие более чем забавным. Одни только приглашенные чего стоят!
– Вы имеете в виду моих подданных? – С невольной улыбкой спросил я. – Вообще‑то после того, как я научил их красиво повязывать свои платки, они выглядят довольно прилично.
– Ну как тебе сказать! О вкусах, конечно, не спорят… – Насмешливо протянул сэр Кофа. – Но я имел в виду великолепных лордов наших провинций. Получишь море удовольствия!
– А что, они такие забавные? – Обрадовался я.
– Более чем. И каждый на свой манер… Кроме того, наше неугомонное Величество Гуриг VIII изволил затащить на твою коронацию чуть ли не всех зарубежных послов, случайно оказавшихся в Ехо.
– Ну‑ну… – Вздохнул я. И тут же поинтересовался: – А почему «случайно оказавшихся»? Разве они не присутствуют в столице Соединенного Королевства постоянно?
– А зачем? – Удивился сэр Кофа. – Нужны они нам здесь… Нет, Макс, тебе в голову пришла не самая лучшая идея! С нас вполне хватает того, что они приволакивают в Ехо свои коленопреклоненные задницы, когда им что‑то от нас надо, впрочем им почти всегда что‑то от нас надо…
– Расскажите мне про наших «великолепных лордов», Кофа. – Попросил я. – Спать мне все равно пока не хочется, надо же как‑то развлекаться!
– Рассказать – это не то. Их видеть надо! – Откликнулся сэр Кофа. – Вот завтра полюбуешься… Ну про своего, так сказать, «земляка» ты уже наслышан, я полагаю.
– Граф Гачилло Вук, сэр «Темный мешок»! – Улыбнулся я. – Честно говоря, я почти ничего о нем не знаю. Слышал, что он порядком заскучал в своем замке и обрадовался было, когда решил, что может заполучить меня в соседи. К счастью, его надежды не оправдались… И еще я слышал, что он вроде бы грозный вояка.
– Ха! Не то слово! – Заверил меня сэр Кофа. – Между прочим, старый граф Гачилло учил воинскому искусству еще покойного папеньку нашего нынешнего Короля, так что вся эта заварушка с битвой за Кодекс в финале – наполовину его рук дело, что бы там не думал по этому поводу Великий Магистр Нуфлин Мони Мах…
– А почему «Темный мешок»? – С любопытством спросил я.
– А, это отдельная история. У графа Гачилло есть два твердых жизненных принципа. Первый из них гласит, что путешествовать надо налегке. А второй гласит, что испытывать нужду в самых необходимых вещах вдали от дома – ниже человеческого достоинства. Поскольку старый Гачилло – неплохой колдун, а если учесть, что он родился не в Угуланде – так и вовсе незаурядный, граф нашел очень простой способ примирить эти глубокие внутренние противоречия: наложил дюжину хороших заклятий на свою старую дорожную сумку. С тех пор он всегда приезжает в Ехо налегке и в полном одиночестве, верхом на своем рогатом коне, с пустым дорожным мешком, притороченным к седлу. А в случае нужды из мешка извлекается все, в чем у графа Вука возникает надобность: от парадного костюма до армии верных вассалов в полном боевом вооружении… Поэтому его и прозвали «Темным мешком». Насколько я знаю, граф Гачилло в восторге от собственного прозвища!
– Гениальный человек! – Искренне восхитился я. – Надо бы с ним подружиться. Дело в том, что я целиком и полностью разделяю его «твердые жизненные принципы»!
– Ну вот видишь, какие милые люди живут в графстве Вук! А ты еще так не хотел воцаряться в Пустых Землях!
– Лучше бы там сам граф Гачилло и воцарился. – Буркнул я. – Как раз по нему развлечение, я полагаю!
– Ты несколько недооцениваешь свой народ, Макс. – Серьезно сказал сэр Кофа. – Твои красавцы скорее согласились бы умереть, чем подчиниться какому‑то непрошенному «варвару», как эти милые люди изволят называть всех, кто не имел счастья испустить свой первый крик в бескрайних степях земель Фангахра… А «умереть» – это бы им граф Гачилло устроил запросто, ему только волю дай, можешь мне поверить!
– Верю! – Усмехнулся я, а потом сладко зевнул, совершенно для себя неожиданно.
– Что, ты уже готов полюбезничать с подушкой? – Улыбнулся сэр Кофа. – Хорошее дело. Завтра у тебя трудный день.
– Не день, а только вечер, хвала Магистрам! Я настоял на том, что все это веселье должно начаться незадолго до заката. – Похвастался я. – Тем не менее, я только что понял, что моя подушка – это нечто! Так что я действительно пойду ее потискаю. Спасибо вам, Кофа. Вы меня просто на ноги поставили.
– Скорее наоборот: окончательно свалил с ног. – Поправил меня сэр Кофа. – Но ведь это именно то, что тебе требовалось.
– Ага! – Снова зевнул я, поднимаясь с места. – Если с утра поднимется крик по поводу исчезновения служебного амобилера, имейте в виду, что его взял я. Мой собственный угробил этот злодей Лонли‑Локли, а лавки сейчас закрыты, если я не ошибаюсь… Хорошей вам ночи, Кофа.
– И тебе того же. – Напутствовал меня наш Мастер Слышащий. Я здорово надеялся, что его пожелание исполнится. На мое счастье, так оно и вышло: стоило мне оказаться в уютной темной спальне Теххи, где тихонько посапывала она сама, и заползти под теплое одеяло, я заснул как убитый, а мои сны вполне тянули на документальный фильм о райских кущах. Поэтому я счел за благо заниматься этим до самого обеда. Пробуждение показалось мне логичным продолжением вышеописанной идиллии: у Теххи хватило великодушия в очередной раз снизойти до моих свинских привычек и оставить маленькую жаровню, на которой грелся кувшин с камрой, в изголовьи постели. Ее самой нигде не было видно: наверное уже поглощала вчерашний выпуск «Суеты Ехо» за стойкой своего бара. Я немедленно послал ей зов, чтобы сказать спасибо.
«Пустяки, милый. Я просто пытаюсь привыкнуть к новой для себя роли царской наложницы!» – Фыркнула Теххи.
«Поднимешься наверх?» – Спросил я.
«Увы, у меня тут посетители, а моя помощница где‑то шляется. Кажется я сама виновата: вчера у меня хватило ума разрешить ей явиться попозже. Так что приходи в себя и спускайся сюда сам.»
«Как скажете, леди!» – Вздохнул я. И приступил к процедуре «прихода в себя». Сегодня она была более чем приятной, поскольку мне удалось отлично выспаться. Через полчаса я лениво побрел в ванную комнату, где последовательно окунулся в каждый из восьми бассейнов для омовения. Еще через полчаса я торжественно объявил сам себе об окончании этого мероприятия, облачился в черно‑золотую Мантию Смерти – теперь ей предстояло стать и моей царской мантией, по совместительству – и отправился на ту часть дома, где располагался трактир «Армстронг и Элла». Мои знаменитые котята, в честь которых когда‑то и назвала свою забегаловку обчитавшаяся газет леди Теххи, встретили меня требовательным басовитым мяуканием. Кажется, они уже привыкли считать своей настоящей хозяйкой Теххи, но мое появление всегда вызывало у них совершенно однозначную реакцию: зверюги просили еды. Думаю, это был чистой воды условный рефлекс: новая любимица Армстронга и Эллы кормила их так основательно, словно всерьез вознамерилась состряпать из них какое‑нибудь сытное жаркое, акурат к Последнему Дню Года.
В зале действительно сидело несколько человек, чьи лица отнюдь не являлись носителями интересующей меня информации. Но на высоком табурете возле стойки возвышался хорошо знакомый мне пингвиний силуэт: мой старый приятель Андэ Пу, которому я так до сих пор и не подарил вожделенный «билет до Ташера». К моему величайшему изумлению он пил камру. Насколько я успел его изучить, обычно парень отдавал предпочтение куда более крепким напиткам – в любое время суток! Теххи встретила меня самой чудесной из своих улыбок, впрочем, насколько мне было известно, противных улыбок за ней вообще не водилось.
– Дырку в небе над моим престолом! – Вздохнул я. – Здесь так хорошо, а я почему‑то должен куда‑то идти и заниматься какими‑то глупостями… Ты пока не собираешься послать меня подальше, незабвенная? Вообще‑то не к лицу дочке самого сэра Лойсо Пондохвы якшаться с каким‑то коронованым дикарем!
– Ничего, с кем он сам только в своей до неприличия долгой и путаной жизни не якшался, этот мой знаменитый ужасный папочка! – Усмехнулась она. – Кроме того, мне винить некого. Ты меня честно обо всем предупреждал, с самого начала.
Андэ Пу возмущенно подскочил на своем табурете и развернулся ко мне.
– Макс, вы ничего не впиливаете! – Решительно заявил он. – Я бы на вашем месте…
– Да, ты на моем месте – это было бы восхитительно! Я бы много отдал, чтобы полюбоваться на результат, желательно в замочную скважину. – Мечтательно протянул я. – А что с тобой сегодня творится, дружище? Что‑то ты подозрительно трезвый и нарядный… Хочешь, скажу, почему? Ты собрался на мою коронацию, чует мое сердце!
– Сэр Рогро Жииль впилил, что при этом событии должен присутствовать именно я, – важно сообщил Андэ, – потому что…
– Потому что на такие мероприятия вашего брата журналиста не пускают вовсе. – Закончил я. – Ну а у тебя есть какой‑никакой шанс растопить мое каменное сердце. Правильно?
– Вы не впиливаете, Макс, – печально возразил Андэ, – иногда вы становитесь таким циничным человеком – полный конец обеда!
Я рассмеялся от неожиданности, Теххи ко мне присоединилась.
– Ужас! – Сказала она. – Список твоих пороков растет с каждой минутой.
– А как же! – Важно кивнул я. Андэ тем временем окончательно увял, смотреть было больно.
– Не дуйся, Морган‑младший! – Примирительно подмигнул я ему. – Совершенно неважно, что я болтаю. Важно, что я все‑таки проведу тебя на это веселенькое мероприятие. Не зря же ты наряжался!
Андэ поморщился.
– Я уже говорил вам, что у меня голова кругом идет, когда вы называете меня этими странными именами? – Брюзгливо спросил он. – Вы не впиливаете, Макс: мое имя хоть как‑то держит меня на этой земле.
– А зачем тебе так упорно держаться на земле? – Легкомысленно возразил я. – Полетай немного, просто для разнообразия – милое дело… И вообще, нечего иметь предков‑пиратов, дорогуша! Их незримое присутствие провоцирует меня присваивать тебе все пиратские имена, которые я знаю… А образование у меня то еще!
– Все равно я не впиливаю, почему я должен лишаться своего единственного имени! – Устало вздохнул Андэ. Вынужденная трезвость не улучшала его настроение, и без того по большей части пасмурное. Мои самоуверенные пророчества насчет того, что сытая жизнь и блестящая карьера со временем исправят не в меру изысканный характер этого неуравновешенного существа, оказались пустым звуком. Я махнул на все рукой, допил очередную порцию изумительной камры – иногда мне казалось, что вся зловещая наследственность Теххи расходовалась исключительно на приготовление этого божественного напитка – посмотрел в окно и смутно понял, что мне, в общем‑то, уже почти пора.
– Сегодня тебе придется здорово поскучать. – Грустно сказал я Теххи. – Сначала эта грешная коронация, а ночью мне предстоит вообще черт знает что…
– Этот «черт», которого ты регулярно упоминаешь, он что, кто‑то вроде этого загадочного «аллаха», которого ты упоминаешь не менее регулярно? – Невозмутимо поинтересовалась она. – Люди, чьи странные жизни я теперь регулярно наблюдаю в этом загадочном ящике, который появился в твоей старой квартире, они тоже постоянно употребляют слово «черт»… Чего я так и не поняла до сих пор: это какое‑то заклятие, или просто манера выражаться?
Я основательно призадумался: вопрос того стоил. Потомок укумбийских пиратов господин Андэ Пу, хвала Магистрам, так глубоко погрузился в себя, что не обратил внимания на наши загадочные разговоры. О том, чтобы приобщить его к страшной тайне наших киносеансов, не могло быть и речи: этот парень не был создан для тайн, он не только разболтал бы мой секрет в первом же трактире, но еще и дюжину статей на эту тему не преминул бы тиснуть!
– Знаешь, скорее всего, это раньше было заклинанием, а со временем стало просто манерой выражаться. – Наконец решил я. – Так наверное бывает, когда заклинания теряют силу…
– Еще как бывает! – Тоном знатока подтвердила Теххи. – Ладно, теперь мне хоть что‑то ясно… Развлекайся с чистой совестью, милый: ты же знаешь, как я теперь предпочитаю коротать вечера!
– Еще бы! – Фыркнул я. – Подумать только, я припер сюда этот грешный ящик своими собственными руками, морду за это побить – и то некому… Впрочем, именно сегодня это очень даже кстати.
– Это всегда кстати, потому что у тебя есть удивительное свойство постоянно пребывать «где‑то там»! – В голосе Теххи отчетливо звучали снисходительные интонации Куруша.
– Ладно, – улыбнулся я, – тогда я пошел «куда‑то туда», как мне и положено… К сожалению, мне действительно пора.
Я спрыгнул с высокого табурета и поманил за собой окончательно замечтавшегося Андэ. Он недоумевающе поморгал, потом его взгляд прояснился: парень наконец‑то сообразил, где он находится, и чего от него хотят.
«Хорошей прогулки через Хумгат, сэр Макс! И побереги свою голову: без нее ты будешь смотреться немного несолидно.» – Безмолвная речь Теххи чуть с ног меня не сбила, но я устоял. И даже нашел в себе силы обернуться. Она улыбнулась насмешливо и печально и помахала мне рукой.
– Спасибо, – сказал я вслух, – мне сейчас действительно не помешает пара‑тройка добрых напутствий!
Она серьезно кивнула, соглашаясь с этим очевидным фактом.
К Дому у Моста мы с Андэ ехали в полном молчании. Теперь мы вполне могли посоревноваться: чья задумчивость глубже. Мне действительно было о чем задуматься: я напрочь не понимал, откуда Теххи узнала о предстоящей нам с Джуффином опасной прогулке? Не то что бы я считал эту информацию страшной тайной, просто у нас с ней не было времени поговорить. Когда я пришел, Теххи спала, а мое позднее утро нам пришлось потратить на пустую болтовню в присутствии кучи посторонних… «Одно из двух, – решил я, – либо я действительно патологически много болтаю во сне, или же… Или же я должен в очередной раз вспомнить, кто она такая, и признаться себе, что дочка Лойсо Пондохвы способна еще и не на такие вещи!» Я остановил амобилер возле служебного входа в Дом у Моста и вздохнул. Оставалось констатировать очевидный факт: ничего я о ней, в сущности, не знал – ничегошеньки!
– Можешь подождать меня в амобилере. Я ненадолго… – Бросил я окончательно притихшему Андэ. Смешно сказать, но он все еще терял остатки душевного покоя при каждой встрече с безобидными служащими Городской Полиции – это при том, что моя Мантия Смерти уже давно не вызывала у него ни малейшей робости. Все‑таки привычка – страшная сила, особенно плохая привычка!
– Я подожду здесь, ничего страшного. У вас же там, наверное, дела. – Угрюмо кивнул Андэ. Видимо ему самому опостылели собственные причуды, но плюнуть на них было выше его сил.
Коридор, ведущий на нашу половину Управления Полного Порядка, был пуст. В Зале Общей Работы я тоже никого не обнаружил. Ничего удивительного: господа Тайные Сыщики в полном составе с энтузиазмом поглощали какие‑то сладости из «Обжоры Бунбы» в кабинете сэра Джуффина. Даже Лонли‑Локли временно покинул место своего добровольного заточения, так что не хватало только меня и сэра Луукфи Пэнца, которого, впрочем, вообще не было в Ехо: буривухи из Большого Архива великодушно соизволили отпустить нашего Мастера Хранителя Знаний порезвиться на каком‑то очередном семейном торжестве – у его прекрасной половины была целая куча обожающих торжества жизнерадостных родственников, равномерно расселившихся по всей территории Соединенного Королевства.
– Везет вам! – С порога сказал я. – У вас вечеринка, а мне во дворец пора… Обидно!
– Ну еще не так уж и пора! – Весело сообщил сэр Джуффин.– Ты же какой‑никакой, а царь, так что должен приходить позже всех. Если бы на церемонии собирался присутствовать Его Величество Гуриг, тогда тебе действительно пришлось бы поторопиться. Но поскольку соображения политики и этикета препятствуют появлению нашего Короля на твоей коронации, ты имеешь полное право быстренько что‑нибудь выпить и даже съесть одно пирожное – это по меньшей мере!
– А по «большей мере», значит, три. – Понимающе кивнул я. – Это самая лучшая новость за последнюю дюжину лет… А что вы, собственно, празднуете, господа?
– Как – что?! Твое воцарение, разумеется! – Ехидно заявил Мелифаро, пытаясь заслонить от меня блюдо с пирожными. – Куда лапы тянешь! Что, тебя во дворце не кормят?
– Еще одно слово, и я объявлю войну этому варварскому государству! – Пригрозил я, усаживаясь на подлокотник кресла леди Меламори. Она осторожно взяла меня за руку.
– Хороший день, Макс. – Тихо сказала она. У нее были отчаянные глаза умирающего от тоски человека.
«Если ты хочешь, чтобы я построил плот и лично доставил тебя на Арварох, только свистни!» – Я решил воспользоваться Безмолвной речью, поскольку некоторые разговоры лучше не откладывать.
«Хочу, наверное… Но от свиста пока воздержусь. – Отозвалась Меламори. – Не обращай внимания, Макс. Мое настроение – величина непостоянная. Оно еще и от погоды зависит, между прочим.»
«Ладно, тогда нужно просто менять погоду!» – Улыбнулся я. А потом понял, что пора переходить с Безмолвной речи на нормальную: людям, знакомым со мной не первый день, мое молчание могло показаться неправдоподобно долгим.
– Вы составите мне компанию, ребята? – Спросил я у своих коллег. – Без вашего общества эта грешная коронация меня и вовсе угробит!
– Ну я‑то тебя точно не брошу. – Успокоил меня Джуффин. – В любом случае, в отличие от нашего Короля, я просто обязан присутствовать при этом знаменательном событии.
– Уже легче! – Улыбнулся я. – Есть еще добровольцы?
– Я был бы счастлив принять твое приглашение, но… – Шурф Лонли‑Локли виновато развел руками.
– Да, – вздохнул я, – такое удовольствие мне уж точно не светит, сам понимаю!
– Мало того, что сам влип, он еще пытается испортить вечер всем остальным! – Ухмыльнулся сэр Кофа. – Нет уж, лично я собираюсь остаться в этом кабинете. Должен же кто‑то сторожить наше заведение!
– Знаешь, Макс, я тоже тебя предам, пожалуй. Идея предательства весьма соблазнительна сама по себе, мне с детства хотелось попробовать, что это такое! – Шепнула Меламори. – И вообще‑то я собиралась посмотреть кино…
– А я и не сомневался. – Покорно кивнул я. – Я знаю еще одну барышню, которая ждет не дождется сумерек… Могу поспорить на что угодно, ты обещала ей прихватить очередную бутылочку из коллекции своего дяди Кимы – глаза у нашей общей подружки горели каким‑то уж слишком неземным восторгом!
– С тобой совершенно невозможно иметь дело: ты все про всех знаешь! – Фыркнула Меламори. Я с удовольствием отметил, что ее настроение уже было почти в порядке.
– Не все, а только самое главное! – Рассмеялся я и повернулся к Мелифаро. – Ну а ты, свет очей моих? Неужели ты упустишь такую замечательную возможность испортить мне торжество?
– Не ной, я тебя не брошу! – Снисходительным тоном джентльмена, готового жениться на очередной жертве своего мужского обаяния, заявила моя «светлая половина». – Во‑первых, такое торжество действительно грех не испортить, а во‑вторых, я ни за что не упущу возможность повидаться со старым приятелем.
– С каким это старым приятелем? – С любопытством спросил я.
– С принцем Айонхой Ротри Шимаро, старшим из лордов графства Шимара. Отличный мужик, он тебе понравится. Его младший братец тоже ничего, но больно уж грозен, на мой непритязательный вкус… Сэр Айонха до сих пор не может спокойно на меня смотреть, просто умирает от благодарности. Никогда прежде не встречал людей, способных так долго испытывать это обременительное чувство!
– Когда этот смешной парень только‑только начинал свою карьеру в Тайном Сыске, ему довелось вытащить сэра Айонху из довольно непривлекательной истории. – Улыбаясь до ушей, пояснил Джуффин. – Один из столичных приятелей принца вовсю развлекался убийствами с применением Недозволенной магии. Ему было приятно думать, что он мстит за погибших в Битве за Кодекс родственников, или что‑то в таком роде… У этого гения хватило ума весьма правдоподобно свалить свою вину на беднягу Айонху, которого как раз за каким‑то хреном принесло в Ехо, так что тому светило пожизненное заключение в Холоми. Скандальнейшая получалась история! Ко мне обратился его младший брат, принц Джифа – на самом деле, когда смотришь на этих ребят, Джифа куда больше похож на старшего, тем не менее он действительно младше, почти на два года… Парень не поленился примчаться в столицу и прийти ко мне: ему показалось, что мне больше нечем заниматься, кроме как выручать его невезучего братца – мы же, какие‑никакие, а земляки! А я тогда был завален делами так, что обедать на бегу приходилось, посему и свалил эти пустые хлопоты на сэра Мелифаро, без особой надежды на успех. Он растерянно хлопал глазами, и понятия не имел, с какого конца браться за дело – в точности как ты сам, когда я предложил тебе разобраться с Призраком Холоми… Когда на следующее утро этот парень привел ко мне настоящего убийцу, меня чуть удар не хватил!
– И вы наконец‑то поняли, как вам невероятно повезло заполучить меня в свою контору! – Торжественно закончил Мелифаро, довольный, как слон после трехведерной клизмы – это дикое сравнение родом из моего школьного детства подходило для данного случая как нельзя больше.
– Предлагаю продолжить вечер воспоминаний о бессмертных подвигах Девятого Тома Энциклопедии Манга Мелифаро у подножия моего трона! – Заявил я, с сожалением ставя на стол пустую кружку. – Идемте, ребята. У меня подданные уже полчаса как плачут. Еще немного, и к ним постепенно начнут присоединяться иностранные послы.
– Просто тебе завидно и обидно! – С удовольствием сказал Мелифаро. – Кого‑то хвалят – и не тебя. Ужас!
– А что, разве кого‑то хвалят? – Ехидно спросил наш шеф. – Ладно уж, поехали, а то подданные сэра Макса, чего доброго, действительно начнут рыдать… Вот уж никогда не думал, что из тебя выйдет такой заботливый монарх!
Как ни странно, минут через десять мы втроем все‑таки вышли на улицу. Андэ Пу все еще сидел на заднем сидении моего амобилера. Кажется, парню пора было ставить памятник – за долготерпение.
– О, да ты заручился поддержкой прессы! – Хмыкнул сэр Джуффин.
– Вы же знаете, какой я тщеславный! Ни шагу без личного летописца, и все такое… – А потом я перешел на Безмолвную речь: «Не переживайте, Джуффин, на прогулку через Хумгат я его пока не приглашал!»
Мой шеф заговорщически улыбнулся и уселся рядом с мной.
– Подвинься, сэр «Королевский голос». Дырку над тобой в небе, как тебя все‑таки много! – Мелифаро мучительно пытался усесться: Андэ был не настолько толст, чтобы занять все заднее сидение, зато у него хватило нахальства разместить свое объемистое тело точнехонько посередине.
– Не толкайтесь, сэр Мелифаро! – Тоном королевы‑матери, впервые в жизни посетившей портовый кабак, сказал потомок укумбийских пиратов.
– На мой вкус, Приют Безумных – гораздо более скучная организация, чем наша. – Восхищенно заявил я, берясь за рычаг. Как бы подвел итог вечера.
– Куда им, парень! – Весело ответил сэр Джуффин. И мы наконец поехали в мою царскую резиденцию. Я упорно не мог понять, как это меня угораздило согласиться стать главным действующим лицом в сумасшедшей политической интриге нашего хитрющего Величества Гурига VIII, со всеми вытекающими последствиями!
– Слушайте, Джуффин, – жалобно спросил я, – а что я вообще должен буду делать? Ну, я имею в виду: существуют какие‑нибудь правила, которых я должен придерживаться, или как?
– Разумеется, они существуют! Ты только вспомни эту историю про вашего веселого царя Калигулу и действуй по его примеру! – Расхохотался неугомонный Мелифаро.
– Первое что я сделаю, дорвавшись до власти – введу смертную казнь за шутки второй свежести! – Буркнул я. – Так как там насчет правил? Просветите меня, Джуффин.
– Ну, если некие правила и существуют, то они известны только каким‑нибудь мудрым старейшинам твоего многострадального народа. К счастью, я не имею чести принадлежать к этому избранному обществу… Так что можешь вести себя как угодно: иностранцы вообще не в курсе, лорды провинций подумают, что так принято в Пустых Землях, а твои подданные решат, что ты нахватался наших «варварских обычаев». И вряд ли они когда‑нибудь настолько подружатся, чтобы совместными усилиями вывести тебя на чистую воду!
– Да, тут мне повезло! – Вздохнул я. – Ладно уж, буду полагаться на импровизацию.
– Святое дело! – Понимающе кивнул Мелифаро.
Я с трудом отыскал место для парковки в целом квартале от Мохнатого Дома: тротуар был запружен увешанными побрякушками рогатыми скакунами, на которых приехали мои нецивилизованные подданные, а мостовая забита амобилерами прочих визитеров.
– Судя по всему, эти милые люди решили, что мы прийдем пешком! – Проворчал Джуффин, спрыгивая на мозаичный тротуар. Мой приятель Андэ Пу последовал за нами. Выглядел он при этом довольно растерянно.
– Держись пока рядом со мной, парень! – Сочувственно сказал ему я. – Поскольку я теперь царь, я имею полное право на личного летописца, как и на любую другую придурь.
– Хорошее начало! – Оптимистически заметил сэр Джуффин. И я решительно открыл парадную дверь своей резиденции. Полагаю, по моему лицу блуждала светлая улыбка галлюцинирующего идиота: мой рассудок напрочь отказывался считать происходящее реальностью. Впрочем, так было даже лучше.
После легкого непродолжительного помрачения ума я обнаружил себя на пороге Большой Приемной – бывшего читального зала. Огромное помещение было полно народу, я попытался разглядеть там сэра Джуффина и Мелифаро, но все лица сливались в одно неразборчивое пятно: мое зрение временно расфокусировалось – с перепугу, что ли! Потом я понял, что позади меня робко топчется бедняга Андэ. Видимо он не привык переживать подобные приключения на трезвую голову… Я огляделся, пытаясь понять, где находится мой трон, но ничего похожего на трон так и не обнаружил. Это оказалось даже к лучшему: монарх, судорожно пытающийся отыскать собственный трон в собственном же дворце – такая шутка была вполне в моем вкусе, так что я прекратил паниковать и развеселился. «Где захочу, там и усядусь, хоть на самом пороге! – Сказал я сам себе. – Черт, в конце концов, я же здесь самый главный!»
– Ты видишь, где болтаются мои драгоценные коллеги? – Шепотом спросил я своего оробевшего «летописца». Тот молча кивнул.
– Вот и славно. Отправляйся к ним. Если будешь держаться поближе к сэру Мелифаро, тебе будет не очень скучно, можешь мне поверить.
– Я впиливаю! – С готовностью ответил Андэ и мгновенно растворился в пестрой толпе где‑то справа от меня. Я посмотрел ему вслед, но ни Мелифаро, ни сэра Джуффина так и не обнаружил: мои глаза упорно отказывались выполнять свои непосредственные обязанности.
А потом я вульгарно воздел руки к небу, как какой‑нибудь очередной пророк, готовый вывалить на неблагодарное человечество собственную интерпретацию гипотетической «божьей воли».
– Никто не в силах вообразить себе восторг, охвативший меня при встрече с вами! – Язвительно сообщил я неопределенным пятнам, которые все еще не приобрели очертания нормальных человеческих лиц. После этого официального заявления я с достоинством уселся на пороге, скрестив ноги по‑турецки. Мне показалось, что по приемной пробежал изумленный шепот, поэтому я счел необходимым объяснить свой эксцентричный поступок.
– Мое место всегда будет здесь, на пороге, поскольку место владыки должно быть на пороге между людьми и небом, дабы отделять и охранять одно от другого. – С умным видом заявил я.
Мне показалось, что мое первое сольное выступление возымело серьезный успех, и только воспитание не позволило присутствующим зааплодировать. Зато как они задержали дыхание! Некоторое время ничего не происходило, я начал было сердиться на медлительность своих подданных, но потом до меня дошло, что бедняги просто ждут моих указаний.
– Можете подойти и сделать то, что необходимо. – Ворчливо сказал я. Честно говоря, у меня были огромные трудности с формулировками, поскольку я не очень‑то представлял себе, что именно эти сумасшедшие кочевники должны проделать, чтобы я официально стал их повелителем.
В глубине зала началось некое суматошное шевеление. Я терпеливо ждал. Наверное мой трон все‑таки существовал и был установлен точнехонько в противоположном конце огромной комнаты, так что все участники предстоящей церемонии предусмотрительно заняли почетные места у его подножия. В конце концов, мои многочисленные подданные торжественно направились ко мне. Это было вполне приемлемое зрелище. С тех пор, как я научил господ кочевников повязывать их знаменитые головные платки на пиратский манер, они стали почти красавчиками. Несколько дюжин этаких «пляжных мальчиков» в широких штанах до колен и коротких мягких сапожках, с огромными сумками через плечо – черт, они притащили эти баулы и сюда, наверняка они даже во сне с ними не расстаются!
Процессию возглавлял здоровенный мужик средних лет, его роскошная мускулатура совсем чуть‑чуть не дотягивала до шварценегеровской, впрочем я мог спорить на что угодно, что при личной встрече этот герой сделал бы великолепного Арнольда в первом же раунде: он‑то обрастал мышцами в силу суровой жизненной необходимости, а не из соображений личного вкуса! Приблизившись ко мне, ребята склонились в глубоком поклоне, но бухаться на колени не стали: моя давнишняя лекция о вреде коленопреклонения явно пошла им на пользу.
– Позволишь ли ты мне назвать свое имя, Фангахра? – Дрожащим от волнения голосом спросил этот гигант. Я чуть не умер от счастья: никогда прежде такие здоровенные дядьки не разговаривали со мной дрожащим голосом.
– Позволю. Давай уж, называй свое замечательное имя, пока я не передумал. – Тоном человека, решившегося поступиться собственными принципами во имя общего блага, сказал я.
– Я – Барха Бачой. Вот уже сорок три года я всегда еду впереди воинов народа Хенха. – «Так вот как называется мой замечательный народ!» – Весело удивился я про себя. Стыдно сказать, но до сих пор у меня как‑то не дошли руки выяснить эту немаловажную подробность! Барха Бачой тем временем продолжал свое выступление.
– До сегодняшнего дня я отвечал за твой народ перед Небом, о Фангахра, но небо неохотно внимало моему голосу. Сегодня я прошу тебя освободить меня от этой непосильной ноши.
– Отлично, – кивнул я, – я готов отвечать за свой народ перед небом, Барха. А ты теперь будешь отвечать за них только передо мной. Обещаю, что в отличие от неба, я буду внимать твоему голосу, время от времени…
Честное слово, Барха Бачой буквально засиял каким‑то внутренним светом. От моих слов он пришел в совершенно экстатический восторг. Думаю, до парня так и не дошло, что ничего в сущности не изменилось: я предложил ему выполнять ту же самую работу, которой он занимался и раньше, разве что избавил его от бесплодных попыток наладить диалог с глухонемым небом… Тем временем из‑за широкой спины моего нового знакомца, которого я про себя уже легкомысленно окрестил «генералом», вышел невысокий худощавый старик. Я внимательно посмотрел на него и понял, что в его жилистых руках все еще было не меньше силы, чем в бугристых мышцах, перекатывающихся под загорелой кожей моего военачальника. И вообще, этот дедушка заслуживал самого пристального внимания. Что‑то в его облике напоминало мне могущественных Магистров запрещенных Орденов ушедшей эпохи, с которыми нашему Тайному Сыску регулярно приходится иметь дело. Мое мудрое второе сердце отлично знало, что старик мог бы стать не менее грозным и опасным существом, если бы его жизнь сложилась немного иначе…
– Я приветствую тебя, Фангахра. – Торжественно сообщил старец. – Мое имя Файриба, и иногда на меня нисходит мудрость. Я пришел, чтобы назвать тебе твое настоящее имя. После того, как оно достигнет твоего сердца, умрет проклятие, преследующее твой народ с того дня, когда мы потеряли тебя… Попроси своих почтенных гостей не таить обиду за то, что я назову его, не открывая рта: царское имя не может быть произнесено вслух, поскольку это противно небу.
– Я думал, что мой народ не владеет Безмолвной речью. – Удивленно заметил я.
– Твой народ действительно не занимается этим опасным колдовством. – Сурово кивнул старик. – Но у меня хватит силы, чтобы назвать тебе твое настоящее имя.
Честно говоря, я не сомневался, что у этого мрачного Файрибы хватит сил еще и не на такой подвиг! Тем временем старик развязал кожаные тесемки своей огромной дорожной сумки и высыпал к моим ногам ее содержимое. К моему изумлению, это была обыкновенная земля, словно он решил безотлагательно устроить в моей приемной небольшой огородик. «Ну вот, стоило только обзавестись новым домом, и тут сразу же начинается мой фирменный бардак! – Подумал я. – Бедные господа уборщики!»
– Наши обычаи требуют, чтобы цари народа Хенха узнавали свои истинные имена, стоя на своей земле. – Сообщил Файриба. – Этот могущественный Король, обязательства перед которым не позволяют тебе вернуться на родину, сказал мне, что мы не должны просить тебя ехать с нами. Я не спрашиваю о причинах. Твои тайны священны и непостижимы для твоего народа. Поэтому я привез сюда землю твоих степей. Прошу тебя, встань на нее, Фангахра.
Я послушно поднялся на ноги. Предложение Файрибы показалось мне более чем своевременным: я как раз здорово засиделся. В какой‑то момент у меня мелькнуло опасение, что меня заставят разуваться – это было бы утомительно – но подобного предложения к счастью не последовало. Очевидно мои роскошные сапоги с грозными драконьими мордами на носках были достойны наступить на священную почву Пустых Земель. Тем временем старик полез за пазуху, вернее куда‑то во внутренний карман своего толстого стеганого жилета и достал оттуда небольшой мешочек. Из мешочка была извлечена маленькая шкатулка, из которой он вытащил совсем уж крошечную бутылочку. Почему‑то мне пришло в голову что сейчас Файриба выпустит из нее какого‑нибудь одичавшего от тысячелетнего одиночества джинна, но обошлось.
– Дай руку, Фангахра. – Сурово сказал старик. Я послушно протянул ему левую руку – сам не знаю почему, вроде бы я никогда не был левшой. Возможно, дело было в том, что для большинства магических «фокусов», которым я успел научиться, требовалась именно левая рука…
– Это – знак неба, Фангахра! – Дрогнувшим голосом прошептал Файриба. – До сих пор цари народа Хенха принимали свое имя правой рукой. В древности жил один владыка, как и ты протянувший своему шаману левую руку – Дрохмор Модиллах, подчинивший себе половину земель, омытых океанами, и исчезнувший неведомо куда… Ты будешь величайшим из наших царей, Фангахра!
– Могу себе представить! – Вздохнул я. Вообще‑то я планировал через пару лет здорово разочаровать свой народ, предательски присоединив их бесплодные степи к владениям нашего симпатичного Величества Гурига VIII – какие уж там «завоевания»!
Старик бережно откупорил бутылочку и аккуратно налил на мою протянутую ладонь несколько капель прозрачной жидкости.
– Это вода из священного источника земель Фангахра – твоих земель, повелитель. – Торжественно пояснил он, извлекая из шкатулки тонкую зеленоватую пластинку, я так и не смог определить, из какого материала она сделана. После этого заявления Файриба бережно положил пластинку на мою мокрую от «священной» воды лапу. Мне показалось, что гладкая вещица сейчас соскользнет на пол, и я машинально сжал руку в кулак. К моему величайшему изумлению, пластинка оказалась обжигающе холодной, как кусочек искусственного льда из тележки мороженщика. Я тут же разжал пальцы и увидел, что никакой пластинки там больше нет, а моя левая ладонь стала абсолютно чистой: никаких линий Жизни, Судьбы, Сердца и Аполлона больше и в помине не было! Поскольку в свое время я успел прочитать пару‑тройку книг о хиромантии, моего образования как раз хватило на то, чтобы эта утрата потрясла меня до глубины души. А потом на гладкой коже ладони проступила какая‑то надпись на неизвестном мне алфавите. Но в моей голове уже звучал «синхронный перевод».
«Айот Моо Лимли Ниихор, Владыка Фангахра.» – Безмолвная речь старого Файрибы была более чем лаконичной. Я чувствовал, что каждое слово дается ему с колоссальным трудом. В свое время я испытывал не меньшие трудности, осваивая Безмолвную речь, а ведь на моей стороне были такие преимущества, как замечательный наставник в лице сэра Джуффина Халли и сила, которую дает постоянное пребывание в Ехо – магическом Сердце этого Мира… Что касается моего хваленого «настоящего имени», оно показалось мне чересчур длинным. Я здорово сомневался, что мне удастся запомнить эту величественную абракадабру даже после того, как она навеки отпечаталась на моей руке. Но я решил не оскорблять чувства своих подданных несвоевременным предложением сократить мое драгоценное имечко хотя бы вдвое.
– Свершилось! – Тихо сказал старик. «Свершилось!» – Восхищенно зашептали остальные кочевники.
– Свершилось, свершилось. – Примирительно кивнул я, снова усаживаясь на порог. Душевное равновесие вернулось ко мне почти сразу же, словно это не я, а кто‑то другой только что чуть было не грохнулся в обморок, лишившись одной из своих драгоценных линий Жизни. Если кто‑то и удивлялся этому факту бесконечно, так это я сам…
– Ну как там ваше знаменитое проклятие, дорогие мои? Рассосалось? – С любопытством спросил я своих подданных.
Кочевники молча хлопали глазами. Судя по выражению их лиц, пресловутое проклятие действительно «рассосалось». Довольно странно, если учесть, что я никогда не был настоящим Фангахрой, какие бы там мистические надписи не появлялись на моих ладошках, и без того не в меру загадочных…
Потом церемония опять застопорилась: все присутствующие ждали моих ценных указаний, а я понятия не имел, чем бы таким их занять. Для начала я решил окончательно уладить отношения со своим многострадальным народом.
– Вы уже знаете, что дела вынуждают меня оставаться здесь, в Ехо. Я счастлив, что рядом с вами будут находиться Файриба и Барха. – Внушительно сообщил я кочевникам и внимательно посмотрел на своих новоиспеченных «замов». – Я хочу, чтобы вы постарались сделать этих людей счастливыми. Обо всех препятствиях, которые встретятся вам на этом пути, вы должны сообщать мне через гонцов, раз уж с Безмолвной речью у вас ничего не получается. Я, в свою очередь, буду отвечать вам незамедлительно… Сколько дней хороший всадник вынужден добираться сюда из Пустых Земель?
– Сорок дней, если несчастья не станут его преследовать. – Тут же ответил Барха Бачой.
– Не так уж долго. – Легкомысленно кивнул я. Честно говоря, эта новость меня обрадовала: она позволяла надеяться, что мне не так уж часто придется выполнять свои царские обязанности.
– Мы привезли дары для тебя, Владыка Фангахра. – Осторожно сообщил старый Файриба. – Наши обычаи требуют, чтобы подарки были вручены тебе наедине, но если ты хочешь разделить эту радость со своими гостями, я не посмею препятствовать.
– Мне все равно. – Равнодушно сказал я. – Наедине, так наедине! Так даже интереснее… Теперь я должен посвятить немного времени прочим гостям. Несите свои подарки в книгохранилище – это такая большая комната по соседству с той, где мы сейчас находимся… Попросите кого‑нибудь, чтобы вам показали дорогу и чем‑нибудь угостили. Насколько я знаю, здесь должны быть какие‑то слуги, даже несколько больше, чем это необходимо. Я прийду к вам, как только выберу время. Но уверен, что это будет довольно скоро.
Кочевники послушно направились в бывшее книгохранилище. Краем глаза я заметил, что вокруг них уже суетится добрая дюжина невесть откуда взявшихся слуг: щедрость Его Величества Гурига VIII, предоставившего в мое распоряжение эту банду бездельников, была воистину безгранична, а его представления о моих скромных потребностях находились в ярко выраженном конфликте с действительностью. Впрочем, сегодня все это оказалось очень даже кстати. Я был в восторге от собственной идеи: спровадить своих экзальтированных подданных в другое помещение, накрыть для них «детский стол» с пирожными, чтобы они не путались под ногами у «взрослых» – лордов провинций Соединенного Королевства и иностранных послов. Я здорово подозревал, что ребятам будет довольно затруднительно найти общий язык. Кроме того, я подозревал, что и мне самому вряд ли удастся найти общий язык с этими важными господами, но это уже были мои проблемы!
Когда последний лихо повязанный яркий головной платок благополучно скрылся за дверью, я с облегчением встал на ноги и огляделся в поисках своих коллег. Сэр Джуффин Халли уже шел мне навстречу, улыбаясь до ушей.
– Браво! – Сказал он. – Дешево и сердито! Его Величеству Гуригу следует взять у тебя несколько уроков придворного этикета. Он‑то считает себя таким демократичным, бедняга… Посмотрел бы он, как ты ютился на пороге! Вот это, я понимаю, скромность!
– Я рад, что вам понравилось… А вы видели, что эти ребята сделали с моей рукой? – И я озабоченно показал Джуффину свою левую ладонь, на которой теперь не было никаких линий – только какие‑то странные буквы неизвестного мне алфавита.
– Да, теперь здесь изображено только твое имя, Макс. – Спокойно кивнул Джуффин. – Смотри‑ка, это древний алфавит Хонхоны! Им пользовались еще в те времена, когда все население нашего благословенного материка вело кочевую жизнь, подобно твоим подданным. Оказывается кое‑кто из людей Хенха все еще помнит эти письмена… Забавно!
– Да уж! – Вздохнул я. – И что, эта надпись останется здесь навсегда?
– Останется. Но так даже лучше: более могущественного защитного амулета, чем собственное Истинное имя, да еще и начертанное на всеми забытом языке, просто не существует. Ты еще увидишь его в деле!
– Да, но… Знаете, Джуффин, я не думаю, что это может быть мое «истинное имя». Наверняка это имя принадлежит настоящему царю народа Хенха, когда‑то потерявшемуся в степи малышу, последнему из рода Фангахра. А я‑то тут при чем?
– Если бы это имя не было твоим, оно бы попросту не смогло отпечататься на твоей лапе! И вообще, почему ты так уверен что ты – не «настоящий»? Я вот в последнее время все думаю, что потеряться в каких‑то там степях – поступок очень даже в твоем стиле. – Ехидно усмехнулся мой шеф.
– Кто бы говорил! – С упреком сказал я. – Уж вам‑то лучше, чем мне известно, откуда я здесь взялся… Кажется единственное, в чем я действительно уверен – это в том, что я никогда в жизни не терялся ни в каких степях!
– На твоем месте я бы постарался вообще не быть уверенным – ни в чем… – Джуффин подмигнул мне самым легкомысленным образом. – Так что, по крайней мере, тебе придется смириться с мыслью, что твое Истинное имя действительно звучит именно так, как сказал этот достойный пожилой джентльмен.
– Какой кошмар! – Прыснул я. – Айот Моа… Мао… Это же выучить невозможно!
– Тебе и не нужно его заучивать. А пытаться произнести вслух тем более не нужно. Это же страшная тайна, Макс! В древние времена тебе пришлось бы собственноручно убить этого мудрого старика, чтобы тайна Истинного имени принадлежала только тебе одному. – Самым серьезным тоном сообщил мой шеф. – Это только в последнее тысячелетие к подобным вещам начали относиться столь легкомысленно… В общем, не запомнил – и не надо! Когда Вечность захочет с тобой познакомиться, твоя рука всегда будет к ее услугам. Вечность – весьма образованная леди, всякие там забытые древние языки для нее не проблема… А в других случаях Истинное имя тебе вряд ли потребуется. «Сэр Макс» – это именно то что нужно!
– Час от часу не легче! – Проворчал я. – Только знакомства с Вечностью мне и не хватало! Может быть я все‑таки могу ограничиться иностранными послами? Как вы думаете, эти господа переживут, если вместо светского общения я буду просто совать им под нос свою мистическую конечность?
– О, они еще и не такое переживут, лишь бы их поскорее отпустили! – Заверил меня Джуффин. – На официальных приемах, вроде твоего, кормить гостей не положено, а околачиваться здесь до полуночи с пустым брюхом охотников мало.
– А чего же они не разбегаются куда глаза глядят? – Удивился я. – Между прочим, я бы и сам не отказался пожевать.
– Тебе‑то можно, ты у себя дома. – Завистливо сказал мой шеф. – Ладно, если хочешь получить хороший совет, то вот он: быстренько со всеми перезнакомься. Эти господа пришли сюда с единственной целью: представиться новому монарху. Как только они назовут тебе свои неповторимые имена, их миссия будет выполнена. Ну а мы можем поужинать и здесь, если ты удостоишь нас с Мелифаро своим приглашением.
– Еще чего! На вас не напасешься! – Я изобразил на лице крайнюю степень скупости, опасно граничащую с тяжелым душевным расстройством.
– Иногда ты становишься ужасно похож на Великого Магистра Нуфлина! – Расхохотался мой шеф. – А если я напомню тебе, что все расходы в этом доме записываются на счет Его Величества Гурига VIII?
– Ну так бы сразу и сказали! – Гостеприимно заулыбался я. – Как же я могу отказать себе в удовольствии разделить с вами свою скудную царскую трапезу!
– Какая прелесть! – Умилился Джуффин. – Ну тогда объяви этим милым людям, что ты жаждешь узнать их имена, чего тянуть! У меня в животе уже пусто, как в Коридоре между Мирами.
– В этом грешном Хумгате, да? – Тихо вздохнул я. И потом повернулся к своим гостям. Оказалось что за моей спиной уже стоял маленький человечек – вряд ли он доставал мне до пояса. Костюм карлика был довольно элегантным компромиссом между столичной модой и одеяниями моего смешного народа: под вполне классическим черным лоохи он носил широкие штаны до колен, его крошечный торс был упрятан в совершенно фантастическую кольчугу – в жизни не видел ничего подобного! – а голова была повязана роскошной шалью, концы которой непринужденно подметали землю.
– Счастлив назвать свое имя. Риххири Гачилло, граф Вук. Досадно, что вы так и не стали моим соседом, сэр Макс. Говорят, что с вами не соскучишься. – Снисходительно сообщил этот невероятный гном.
– Говорят, что с вами тоже… – Растерянно ответил я. До сих пор мне и в голову не приходило, что знаменитый граф Темный Мешок, бывший наставник покойного короля Гурига VII и одна из самых одиозных личностей в Соединенном Королевстве, может оказаться таким компактным.
– Это правда. – С удовольствием подтвердил граф Вук. – Но не будем отчаиваться раньше времени. Возможно, в будущем нам еще предоставится возможность совместно развлечься. Эти ваши подданные – очень ненадежный народ… Хорошей ночи земляк. Признаться, мне уже немного надоел этот прием: народу куча, а выпить нечего!
– Хорошей ночи. – Согласился я, не в силах оторвать взгляд от этого невероятного существа. Граф Гачилло кивнул, развернулся и пошел к выходу. Глядя на его надменную осанку, можно было подумать, что это не он карлик, а все мы – несчастные уроды‑переростки.
Потом меня обступила довольно пестрая компания. Для начала мне представились господа Реп Кибат и граф Кайга Атало Вульх, послы Ирраши, одного из немногих государств, жители которого говорят на своем собственном языке, несколько слов из которого я даже умудрился выучить, регулярно посещая трактир «Герб Ирраши» – там подавали восхитительные десерты! – поэтому я умилил их до слез, рявкнув «хокота» – традиционное иррашийское приветствие. Мне улыбался симпатичный сэр Тол Гойохви, представитель Тулана, кажется, сэр Манга Мелифаро вспоминал об этой далекой стране с большой нежностью… Появился одетый почти точно так же, как мои простодушные подданные, но серьезный, как профессорская вдова, сэр Верлаго Габайохи, Принц Гор – посол граничащего с моими владениями графства Хотта, ради присовокупления которого к Соединенному Королевству, собственно, и затевалось все это безумное мероприятие с моей коронацией. Мелькнул экстравагантно одетый в какое‑то подобие теплого вечернего платья маркиз Нииро Увилгук Ван Баунбах из Лохри, потом передо мной возник господин Бурик Пэпэзо из Таруна – парень оказался старшиной расписного цеха этой далекой страны, чуть ли не половина граждан которой успешно занимается рисованием, так что его на первый взгляд скромная должность давала ему власть почти над всем взрослым населением Таруна. Как я понял, он приехал в Соединенное Королевство исключительно с целью собрать какой‑то «цеховой налог» с многочисленных тарунских художников, небескорыстно украшающих нашу убогую жизнь… Неожиданно оказавшийся в Ехо посланец далекого Куманского Халифата, господин Манива Умонары, потряс меня до глубины души: он прибыл в мою резиденцию, лежа на чем‑то вроде здоровенного дивана. Чуть ли не дюжина слуг перетаскивала этот «диван» с места на место, когда сей достойный муж считал нужным сменить свое расположение в пространстве. Этот парень выглядел куда более царственно, чем я сам. От его томной персоны за милю несло вульгарной роскошью арабских сказок. От созерцания медоточивой рожи куманца меня отвлекла неуместно пиратская загорелая физиономия. Первое впечатление не оказалось обманчивым: это был посол Укумби, сэр Чекимба Битый Рог. Я не поленился выяснить, что «Битый рог» – не фамилия и не прозвище, а название его корабля. Право заменить свое родовое имя именем корабля получают только самые старые и заслуженные граждане этого пиратского государства, добившиеся каких‑то совершенно головокружительных успехов в своем нелегком труде… Потом на меня насели почетные граждане Объединенного Ташера – Зунакки Чуга Тлах и Чумочи Дроха Вивви – от всех этих имен у меня уже голова шла кругом, но я все‑таки вовремя вспомнил о грезящем ташерским солнцем Андэ, и даже нашел в себе силы послать ему зов и познакомить с ташерскими послами. Мне показалось, что ему это будет приятно.
Наконец моим глазам предстало хорошо знакомое комичное зрелище: яркие лосины, короткие куртки, огромные меховые шапки. Господа Цицеринек, Махласуфийс и Михусирис, счастливые граждане прекрасного Изамона, те самые, которых бедняга Мелифаро в свое время был вынужден выкинуть из окна своей гостиной. Ребята неумело делали вид, будто мы никогда прежде не встречались. Они с гордостью сообщили мне свои титулы. Оказалось, что господин Цицеринек был главой корпорации меховых магнатов Изамона, господин Махласуфийс – личным Мудрым Наставником Цицеринека, а господин Михусирис – Великим Специалистом по вопросам культуры Соединенного Королевства, чем‑то вроде «технического консультанта». Честно говоря я не совсем понимал, что эти изамонские меховщики забыли на моем приеме – каком‑никаком а все‑таки царском! – но решил махнуть на них рукой: в конце концов, их дурацкие лосины здорово разряжали обстановку.
Я огляделся в поисках Мелифаро – мне показалось, что было бы неплохо свести его с изамонцами и посмотреть, что будет. Мелифаро обнаружился неподалеку, в обществе двух симпатичных джентльменов, во внешности которых я поначалу не заметил никакой экзотики. Только когда один из них небрежно откинул надоевший ему просторный капюшон – деталь, характерная для зимних лоохи шимарских горцев, до сих пор считающих наши тюрбаны чересчур легкомысленными головными уборами – я в очередной раз был потрясен. Изящная разноцветная конструкция на голове незнакомца заставила бы лопнуть от зависти всех обитателей средневековой Японии: даже этим сумасшедшим эстетам не могли и присниться такие прически! (Позже я узнал, что для получения подобного результата нормальные человеческие волосы совершенно не подходят. Тут требуются материалы посерьезнее: в ход идет и шерсть домашних животных, и клочки меха диких зверей, и даже птичьи перья. И много‑много магических заклинаний, разумеется – чтобы вживить этот инородный материал в кожу черепа и заставить его расти подобно настоящим живым волосам…) Налюбовавшись на этот шедевр парикмахерского искусства издалека, я наконец аккуратно раздвинул утомительно пеструю толпу иностранцев и подошел к своему коллеге.
– Это и есть сэр Айонха и сэр Джифа, сказочные принцы невероятного графства Шимара, наместником которых я мог бы стать еще дюжину лет назад, если бы не был таким идиотом и не цеплялся руками и ногами за нашу сумасшедшую организацию! – Гордо заявил он. – Правда, ребята?
– Ничего, парень, ты еще передумаешь! – Оптимистически заявил один из принцев. Второй только равнодушно пожал плечами. Он казался слишком взрослым и серьезным человеком, чтобы получать удовольствие от долгого общения с нашим сэром Мелифаро. Судя по всему, именно это и был сэр Джифа, младший из принцев Шимаро.
Я постарался вопхать в свою официальную улыбку как можно больше обаяния и раскланялся с владыками графства Шимара.
– Вообще‑то я собирался свести тебя с другими старыми приятелями! – Ехидно сказал я Мелифаро. – Помнишь своих маленьких изамонских друзей? Они еще так здорово вылетали из твоих окон…
– А что, господа из Изамона тоже здесь? – Прыснул Мелифаро. – Я‑то не против повторить удовольствие, но бедняг жалко. Хватит с них и одного раза!
– Хватит так хватит. – Великодушно согласился я. – Чем скорее все это закончится, тем меньше у нас шансов умереть с голоду… Ты в курсе, что мы с Его Величеством собираемся разориться на ваше с Джуффином пропитание? – Я повернулся к принцам Шимаро. – Если общество этого чудовища доставляет вам некоторое извращенное удовольствие, я буду рад увидеть вас за своим столом.
Принц Айонха расхохотался, принц Джифа посмотрел на меня с плохо скрываемым изумлением – вероятно, у него были свои представления о том, как должен вести себя царь какого бы то ни было народа. Но я просто не мог заставить себя изъясняться в общепринятых официальных выражениях, стоя всего в одном метре от этого злодея Мелифаро: он бы мне потом жизни не дал!
Последние полчаса я угрохал на знакомство с прочими лордами провинций Соединенного Королевства. Мне представились сэр Валиба Валибал, Почтенный Начальник земель Гугланда; сэр Эки Банба Уриух, лорд Уриуланда; Йорих Маливонис, Почтенный Начальник Угуланда; целых два бургомистра вольного города Гажина – сэр Валда Кунык и сэр Зеби Хипилосис. Видимо богатейший в Соединенном Королевстве морской порт Гажин был слишком крутым местечком, чтобы обойтись всего одним бургомистром! Потом мне представился сэр Йока Йохтохоп, знаменитый шериф острова Муримах. В свое время сэр Джуффин говорил мне, что этот человек обладает такой же абсолютной памятью и умением видеть вещи «такими какие они есть», как и наш Мастер Хранитель Знаний, сэр Луукфи Пэнц. Впрочем, в отличие от Луукфи, шериф Муримаха был куда больше похож на сурового воина, чем на сумасшедшего профессора, даже забавный муримахский жаргон не делал его смешным… В самом конце быстро угасающего приема ко мне подошел сэр Тоги Рахва Золотой Глаз, Почтенный Начальник Ландаланда. Один его глаз действительно был пронзительного темно‑желтого цвета, совсем как у нашего Куруша, а второй – обыкновенного серого. Я вспомнил, что сэр Кофа Йох как‑то рассказывал мне, что именно этот удивительный желтый глаз и стал причиной назначения сэра Тоги Рахвы на сию ответственную должность – такой хорошей приметой просто недопустимо пренебрегать! Между прочим, примета сработала отлично: засушливый Ландаланд быстро стал богатейшей сельскохозяйственной провинцией Соединенного Королевства, одна только знаменитая ярмарка в Нумбане чего стоит! А ведь парень отнюдь не был каким‑нибудь экономическим гением – просто под волшебным золотым взглядом Начальника Тоги Рахвы неплодородные прежде земли Ландаланда начали давать чуть ли не полдюжины урожаев в год…
Как бы там ни было, а мои многочисленные почтенные гости довольно шустро рассасывались. Вероятно они разбредались по Ехо в поисках хорошего ужина. Это не могло не радовать: я и сам успел чертовски проголодаться, а ведь мне еще предстояло повидаться со своими потрясающими подданными на предмет получения каких‑то загадочных подарков… Я подошел к совершенно довольному своей насыщенной светской жизнью сэру Джуффину.
– Будет здорово, если вы возьмете руководство остатками этой вечеринки в свои руки. У вас это лучше получится. Прикажите слугам проводить вас туда, где много еды и наслаждайтесь жизнью. А я подойду к вам немного позже: у меня романтическое свидание с народом. Мой народ так любит меня, что хочет подарить мне какие‑то сувениры на память. Боюсь, что это будут гнилые обломки трона моих предполагаемых предков…
– Подарки – это святое. – Согласился мой шеф. – Что бы не давали, лишь бы бесплатно!
– И проследите чтобы мне оставили хоть какую‑нибудь жалкую черствую корку, на пробу. Всю жизнь мечтал выяснить, чем питаются цари, а тут такой случай…
– Ну, «жалкую черствую корку» я тебе гарантирую, – серьезно кивнул Джуффин, – в случае чего, оторву от собственного сердца. Ты подавишься ей и навсегда уяснишь, что цари питаются черствыми корками.
Я с сожалением прервал этот увлекательный диалог и отправился в бывшее книгохранилище. Несколько дюжин представителей славного народа Хенха с энтузиазмом поглощали пирожные, подносов с которыми здесь было больше, чем оставшихся от старых времен книг. Я с умилением отметил, что суровые кочевники перемазались кремом, в точности как Куруш, наш мудрый, но неаккуратный любитель сладкого. Увидев меня, ребята попытались молниеносно проглотить все, что было у них во рту и вытянуться по стойке «смирно».
– Жуйте, жуйте! – Тоном любящей бабушки сказал я. – Я радуюсь, когда вижу, что люди моего народа хорошо питаются, посему доставьте мне удовольствие… – Я с ужасом заметил, что мои подданные тут же покорно схватили по два пирожных в каждую руку и принялись ожесточенно их пожирать: мое гостеприимное заявление было воспринято, как строжайший приказ. Их спартанская дисциплина потрясла меня до глубины души.
– Барха, Файриба, подойдите ко мне, пожалуйста. – Устало попросил я. Мои верные вассалы тут же материализовались передо мной с пугающей скоростью.
– Вы все можете остаться в этом доме до отъезда. – Сказал я. – Все равно, я ночую в другом месте… Кстати, а когда вы отправляетесь домой?
– Когда ты прикажешь, владыка. – Растерянно ответил Барха Бачой. Вопрос, предполагавший наличие у моего покорного народа некоторой свободы воли, изумил его бесконечно.
– Ладно, тогда отправляйтесь завтра же. Вас же там ждут, я полагаю. – Великодушно сказал я. – Тем более, что у вас есть новость, которую дома сочтут хорошей… Ладно, а теперь давайте эти ваши подарки, если уж вы их приперли. – Я тоже цапнул с ближайшего подноса пирожное, поскольку понял, что муки голода уже порядком меня достали. Стоило стать царем, и сразу же начались всяческие лишения!
– Могу ли я прежде поговорить с тобой, владыка Фангахра? – Тихо спросил старый Файриба.
– Конечно. – Кивнул я. – Ты еще удивишься, когда поймешь, насколько со мной легко договориться!
– Со смертью тоже легко договориться. – С неожиданной суровостью сказал мне старик. – День за днем, на протяжении столетий, мы говорим ей: «только не сегодня», и она соглашается и отступает. Одно удовольствие иметь с ней дело! И только однажды смерть поступает по‑своему, но этого вполне достаточно…
– Ты молодец, Файриба! – Восхищенно улыбнулся я. – Ты все правильно сказал о смерти… и обо мне, наверное.
– Да, и о тебе. – Согласился старик. – Но сейчас я хотел говорить о другом. Твои люди привезли тебе подарки. Они не знают твоих предпочтений, кроме того, я вообще не думаю, что ты действительно нуждаешься в наших дарах. Но мы поступаем так, как требует обычай. Я хочу попросить тебя принять наши дары, даже если они тебе не понравятся. Когда царь отвергает подношение своего народа, на людей падает проклятие. Я не думаю, что ты желаешь нам зла, но ты вырос среди варваров, и не знаешь всех законов своей земли. Мы устали жить под тяжестью проклятия – такая жизнь недорого стоит. Постарайся не навлечь его на нас, владыка!
– Ни в коем случае! – Пообещал я. – Никаких проклятий, даже если вы приволокли мне весь конский навоз, который смогли собрать за последнюю сотню лет!
– Мы никогда не стали бы поступать подобным образом, владыка. – Изумленно ответил старик. – Что за странные вещи ты говоришь!
Он повернулся к своим соотечественникам, все еще дисциплинированно налегающим на пирожные: ну да, приказа «хорошо питаться» я пока не отменял!
– Принесите дары. – Велел им Файриба. – Владыка готов принять их.
И меня завалили гостинцами. Для начала появились несколько корзин с какими‑то экзотическими плодами. Больше всего меня обрадовало наличие огромной дыни: у меня был богатейший опыт знакомства с кухней Соединенного Королевства, но дынь я до сих пор здесь не ел, и даже никогда не видел. Я принюхался и понял, что это была самая настоящая дыня, хотя ее гигантские размеры превосходили все мои представления о возможностях матери‑природы.
– Здорово! – Искренне сказал я. – Знали бы вы, как я люблю эту штуку… А как она у нас называется? Что‑то я не помню.
– Это степная ягода. – Тоном учителя ботаники сообщил Файриба.
– "Ягода"?! Ну‑ну… – Честно говоря, эта новость была из тех, что способны сбить меня с ног!
Потом мне пришлось стать счастливым обладателем целой стопки трогательных тонких ковриков ручной работы и огромного количества пестрых платков, коротких штанов и прочей экзотической мануфактуры. У меня создалось такое впечатление, что перед тем, как отправиться на встречу со мной, члены официальной делегации раздели догола всех, кто остался дома: подаренная мне одежда была разных размеров, это здорово бросалось в глаза! Но разумеется я не стал выпендриваться со своими комментариями… Моя выдержка была вознаграждена самым неожиданным образом: один из кочевников подвел ко мне совершенно потрясающего пса. Что‑то вроде белоснежного бобтейла размером со взрослого бегемота: огромное, добродушное, мохнатое существо с высунутым от восторга языком – абсолютно черным, между прочим!
– Грешные Магистры, что это за красавец? – Восхищенно спросил я. – Всю жизнь мечтал завести собаку, да так до сих пор и не собрался… Наверное я просто предчувствовал появление этого парня!
– Это лучшая из моих овчарок. – С гордостью сказал мне Барха Бачой. – Такие овчарки всегда жили при царском доме. Мы знаем, что тебе, повелитель, нет нужды иметь несколько сотен псов для охраны, поэтому привезли только одного, просто чтобы соблюсти традицию.
– И правильно сделали. – Я присел на корточки возле собаки и осторожно положил левую руку ей на загривок. К моему изумлению, пес восторженно взвизгнул и перевернулся на спину, подставляя мне мохнатое пузо.
– О, оказывается ты еще помнишь, как следует укрощать этих зверей! – Одобрительно заметил старый Файриба. – Теперь он умрет за тебя, если ты этого захочешь.
– Еще чего не хватало! – Возмутился я. – Не нужно ему за меня умирать, я уж как‑нибудь сам с этим справлюсь…
– Это большая удача для нас – угадать твое желание, владыка! – Восхищенно сказал Барха Бачой. – Я надеюсь, что наш последний дар тоже тебе понравится.
Я поднял глаза и увидел, что передо мной стоят три долговязые, тощие, совершенно одинаковые девицы, перепуганные до полусмерти. Огромные черные глазищи, очаровательно длинные носики катастрофически неправильной формы, коротко подстриженные темные волосы – позже я узнал, что все женщины Пустых Земель предпочитают короткие стрижки, поскольку считают, что возня с прической унижает их достоинство… Грешные Магистры, эти близняшки были похожи не только друг на друга: передо мной стояли три не совсем точные, но вполне узнаваемые копии великой Лайзы Минелли. Именно то, что надо человеку, чтобы быстро и безболезненно сойти с ума! Я так и сел на пол рядом со своим новым четвероногим приятелем, который тут же попытался незаметно подсунуть свой загривок под мою руку. Я машинально погладил собаку, к ее неописуемому восхищению.
– Что это за юные леди? – Наконец спросил я.
– Это твои жены, владыка. – Невозмутимо сообщил Файриба.
– Жены?! – С ужасом переспросил я. Да, такое могло случиться только со мной, это и есть мое фирменное «везение»! Честно говоря, я был на грани того, чтобы немедленно прочитать этим простодушным людям короткую, но эмоциональную лекцию о недопустимости гнусных попыток испортить личную жизнь своего монарха. Но умоляющий взгляд старика заставил меня заткнуться. «Ладно, – подумал я, – пока обойдемся без скандала. Вряд ли у этих ребят хватит нахальства залезть в мою спальню и проконтролировать дальнейшее развитие событий… Но пусть хоть объяснятся!»
– А что, у моего народа принято, чтобы у мужчины было много жен? – Устало спросил я. – Вообще‑то…
– Иногда такое случается, владыка, – сдержанно ответил старый Файриба, – когда женщины считают, что так нужно.
– Вот оно что… – Я уже окончательно перестал что‑либо понимать. – А эти юные леди действительно считают, что им позарез нужно выйти за меня замуж, все троим сразу – так, что ли?
Три любительские копии Лайзы Минелли упорно молчали. Кажется они приготовились грохнуться в обморок. Вот уж никогда не подозревал, что меня можно так бояться!
– Это тоже традиция. – Тихо сказал мне старик. – Эти женщины – не совсем обычные женщины. Они дочери самой Исноури.
– Да, это конечно совершенно меняет дело! – Саркастически отозвался я.
– Ты не прогонишь их, владыка? – Старый Файриба наконец решился задать вопрос, который с самого начала крутился у него на языке.
– Неплохая идея! – Сердито сказал я. – Ладно уж, я же обещал не навлекать на вас никаких проклятий, хотя в настоящий момент мне ужасно хочется это сделать… Только пожалуйста, больше никогда не привозите мне никаких жен, ладно? Того, что я уже получил, мне с лихвой хватит до конца жизни… А теперь будь так любезен, расскажи мне, кто такая эта Исноури. Должен же я получить хоть какое‑то представление о биографии своей новоиспеченной тещи!
Морщинистое лицо старика просветлело от неописуемого облегчения.
– Исноури – очень старая женщина из нашего народа, – начал он, – ей никак не меньше трех тысяч лет, а может быть гораздо больше. Этого никто точно не знает, потому что она не живет с людьми. Исноури носится по степям в полном одиночестве. Говорят, что она даже спит, не слезая со своего менкала.
– А что такое «менкал»? – Вздохнул я. Честно говоря, я уже сам начал уставать от собственных вопросов.
– Так называются животные, на которых мы ездим. Ты забыл об этом, владыка. – С мягким упреком сказал старый Файриба.
– Забыл. – Покорно согласился я, про себя отметив, что нет ничего легче, чем забыть то, чего никогда не знал. – Ладно, теперь я уяснил, где именно ночует эта ваша легендарная Исноури… И что дальше?
– Время от времени Исноури приходит к людям своего народа, для того, чтобы оставить у них одну из своих дочерей. – С готовностью продолжил старик. – Мы думаем, что Исноури не нужен мужчина для того, чтобы родить дочь. Во всяком случае, она никому не позволяет прикасаться к себе – ни мужчинам, ни женщинам. Даже взять за руку!
– Детишки, тем не менее, у нее появляются! – Иронично заметил я.
– Те, кто учил меня мудрости, помнили, что Исноури четырнадцать раз оставляла у нас своих дочерей. А семьдесят лет назад она принесла этих троих сестер. Такое случилось впервые: раньше она никогда не приносила нам нескольких младенцев сразу… Мы думали, что им всю жизнь прийдется довольствоваться одиночеством. В то время мы не надеялись, что сможем найти тебя, а дочери Исноури всегда брали себе в мужья только царей народа Хенха.
– А не наоборот? – Удивился я. – Я‑то думал, что мужчина сам решает, на ком ему жениться, тем более царь…
– Мужчина никогда ничего не решает. – Сурово сказал Файриба. – Просто многие мужчины умеют убедить себя, что решение принимают именно они… Поверь мне, владыка, именно дочери Исноури выбирали твоих предков себе в мужья, а не наоборот.
– Ну выбирали, так выбирали! – Угрюмо согласился я. И повернулся к перепуганным тройняшкам. – Поздравляю вас с самым удачным выбором в вашей жизни, девочки!… Ладно, скажите хоть, как вас зовут. Я всю жизнь был легкомысленным парнем, но не настолько, чтобы жениться на трех совершенно незнакомых барышнях сразу!
– Хейлах, Хелви, Кенлех. – Шепотом ответило самое слаженное трио в мире.
– Вот и славно… Только вам прийдется заранее привыкать к мысли, что я вас буду путать. – Вздохнул я. – Ладно, по всему выходит, что вы остаетесь здесь. Я позову кого‑нибудь из слуг, они покажут вам дом. Выбирайте себе любые комнаты и располагайтесь. Можете требовать все, что вам понадобится, в конце концов вы же царские жены! – Я нервно рассмеялся. – В общем, устраивайтесь, обживайтесь, а я пока подумаю, что нам с вами делать. Как‑нибудь на днях я сюда загляну, и мы поболтаем. Я буду просто счастлив, если выяснится, что вы можете произнести что‑то кроме своих имен… – Я перевел взгляд на старого Файрибу.
– Надеюсь, что это все? – С надеждой спросил я.
– Это все, владыка. – Кивнул старик.
– Вот и славно. Я попрошу слуг, чтобы о вас позаботились. А завтра отправляйтесь домой. Я уверен, что ты и Барха Бачой знаете, что следует делать, чтобы мой народ был счастлив… Можете прислать ко мне гонцов где‑нибудь в середине зимы. – Я поймал себя на том, что уже начинаю предпринимать попытки умыть руки от своих царских обязанностей, невольно улыбнулся и добавил: – Ну, если случится что‑то из ряда вон выходящее, дайте мне знать сразу же. А теперь мне действительно пора.
– Мы сделаем так, как ты хочешь. – Хором ответили мои новоиспеченные «премьер‑министры».
– Не сомневаюсь. – Вздохнул я. И послал зов слугам. Добрая дюжина этих красавчиков тут же возникла откуда‑то из полутьмы коридора. Я велел им позаботиться о моих подданных и женах – кто мог предположить, что когда‑нибудь мне прийдется отдавать подобный приказ! Тут же началась обычная для подобных ситуаций неразбериха, так что я решил, что теперь самое время смыться «по‑английски».
– Пошли! – Я потянул за ухо свою мохнатую зверюгу. Пес послушно поднялся с пола и затопал рядом со мной. В последний момент мне пришло в голову, что гигантская дыня вполне заслуживает чести стать украшением моего званого ужина, и вытащил ее из корзины. Вес дыни показался мне чрезмерным – не совсем то, что я привык таскать под мышкой, так что я положил ее на пол и аккуратно толкнул ногой. Дыня послушно покатилась в нужном направлении. Призвать на помощь слуг я так и не додумался, поскольку совершенно не привык иметь с ними дело! Так что я брел в свою столовую в полном одиночестве, небрежно катя перед собой гигантскую дыню. Думаю, это была совершенно новая разновидность футбола – любимый вид спорта умирающих от голода варварских царей.
– Пожалуй, я назову тебя Друппи. – Задумчиво сообщил я своему новому четвероногому приятелю. – Размеры, конечно, не соответствуют, но как еще прикажешь называть собаку Тайного Сыщика? Конечно, я бы мог назвать тебя собакой Баскервиллей, но это имечко может дурно отразиться на твоем характере… Так что будешь Друппи, ладно?
Пес не возражал. Судя по всему, его обуревали нежные чувства, но в отличие от собак моей настоящей родины он не вилял хвостом, а энергично мотал огромными ушами.
Немного поблуждав по огромному дому, мы с Друппи наконец добрались до столовой, где моего нового любимца оценили по достоинству: восхищенным ахом. Мой способ подавать к столу фрукты тоже произвел настоящий фурор. Впрочем сама дыня никому кроме меня особенно не понравилась.
– Какой‑то у нее странный привкус! – Проворчал сэр Джуффин. – А ты уверен, что не заболеешь от этой «степной ягоды»? Если именно сегодня ночью у тебя случится расстройство желудка, это будет самой страшной катастрофой за всю историю моей профессиональной деятельности!
Мелифаро и пробовать после этого не стал, а его дружки, принцы Шимаро, вежливо откусили по кусочку и отложили угощение в сторону, тактично воздержавшись от комментариев.
– Мне больше будет! – Тоном законченного мизантропа пробурчал я, набрасываясь на дыню. Никакие пророчества моего шефа касательно теоретически возможного расстройства желудка не могли удержать меня от этой гастрономической оргии: вкус дыни оказался в точности такой, как я и ожидал, даже еще лучше.
– Ну и как тебе нравится твоя новая должность? – С ехидным любопытством осведомился Мелифаро. – Хорошо быть варварским царем? Всю жизнь мечтал спросить об этом у настоящего специалиста!
– В жизни варварского царя есть некоторые очевидные преимущества! – Важно сообщил я. – Видел мою собаку? Это же подарок моих вассалов, что бы я без них делал! Они вообще привезли мне кучу полезных в хозяйстве вещей. Например, гарем…
– Ишь размечтался! – Фыркнул Мелифаро. – Ну зачем тебе гарем, скажи мне на милость!
– Вот этого я пока не знаю. – Честно признался я. – Но поскольку он у меня уже есть, обдумывать этот вопрос все равно довольно поздно…
– Как это «есть»?! – Опешил мой коллега.
– А вот так. – Я развел руками. – Привезли мне ораву девчонок. Теперь мне придется бросать службу, поскольку для меня найдется более важная работа: каждый день завязывать им бантики, покупать мороженое, и все в таком духе… Да, думаю, что мы непременно будем прыгать через скакалку. Это в первую очередь!
Мелифаро хлопал глазами, пытаясь понять, с какой это стати мои шутки стали такими неумеренно абстрактными.
– Это правда. – Устало вздохнул я, принимаясь за очередной ломоть дыни. – К сожалению я ничего не придумал, дружок!
– Забавно! – Фыркнул Джуффин. – И сколько их, этих твоих жен?
– Три. – Жалобно сказал я.
– Ха, тоже мне орава! Ничего парень. Вот если бы ты был царицей, и на твою голову свалились бы сразу три мужа, это было бы гораздо обременительнее… И потом, должен же хоть кто‑то жить в этом прекрасном доме, который ты все равно не в силах оценить!
– Я тоже так подумал. – Кивнул я. – Поэтому и разрешил им остаться.
– Ничего себе! – Мелифаро наконец‑то понял, что все эти разговоры про жен – не шутка, и возмутился до глубины души. – Дырку над тобой в небе, Ночной Кошмар! Ну почему этот дурацкий Мир устроен таким глупым образом: тебе все, а хорошим людям – ничего!
– "Хорошие люди" это ты, что ли? – Ядовито поинтересовался я. – Ладно уж, не плачь, бедняга! Хочешь, я попрошу своих подданных привезти тебе дюжину‑другую жен? Мне не жалко.
– Хочу! – Нахально заявил он.
– Лучше уж сразу привыкайте к тому, что подданным следует приказывать, сэр Макс. Зачем их о чем‑то просить? – Неожиданно вмешался принц Джифа. Это прозвучало так, словно все остальное в моем бредовом предложении было правильно, и только с этим выражением я оплошал…
– Ну да, конечно. – Растерянно кивнул я. – Разумеется, именно прикажу. И у нашего сэра Мелифаро будет самый большой гарем в Соединенном Королевстве. Так что не грусти, душа моя!
– А ему, между прочим, не положено! – Злокозненно ухмыльнулся Джуффин. – Ты у нас какой‑никакой, а все‑таки царь, тебе еще и не такое с рук сойдет, в случае чего. А он рядовой гражданин, несмотря на все свои бессмертные подвиги. Так что перетопчется!
– Так вот оно что… – Удрученно протянул я и повернулся к Мелифаро. – Я‑то думал, что ты – нормальный человек, а ты какой‑то там «рядовой гражданин»… Нет, тогда конечно, никого гарема!
– Все, Айонха, вот теперь я действительно ухожу к тебе в наместники. – Решительно сказал Мелифаро старшему из принцев Шимаро. – Они меня не ценят!
– Давно пора! – Обрадовался принц Айонха. – Ничего, мы с тобой срочно издадим новый закон, обзаведемся гаремами, будем жить долго и счастливо, а править мудро и… Джифа, ты должен быть в курсе, как там еще положено править?
– Я тебе потом расскажу. – Спокойно ответил принц Джифа. Он снисходительно взирал на своего старшего братца и на нашего Мелифаро заодно, как на слабоумных, но все еще любимых детей.
Вот так мы и поужинали. За это время у меня создалось впечатление, что неожиданно свалившиеся на меня «жены» – действительно просто самая удачная шутка осеннего сезона… В конце концов я велел Друппи не скучать и вверил его заботам многочисленных незнакомцев, считающих себя моими слугами, после чего мы с Джуффином отправились в Дом у Моста, а Мелифаро с принцами Шимаро – еще куда‑то, «догуливать». Но серьезная физиономия принца Джифы позволяла надеяться, что жителям столицы ничего не угрожает.
– Быстро мы управились с этой церемонией, даже быстрее, чем я смел надеяться. – С удовольствием отметил Джуффин, усаживаясь в амобилер. – Ты молодец, Макс.
– Это не я молодец. Молодец тот неизвестный мне парень, который первым решил, что на таких приемах гостей ничем не кормят. Если бы все эти многочисленные «послы» и «лорды» дорвались до моего стола, они бы там до утра сидели…
– Сидели бы, конечно. – Согласился мой шеф. – Поэтому на официальных приемах и не подают ни еду, ни напитки.
– Именно поэтому? – Восхитился я. – Как это гуманно по отношению к нам, бедным беззащитным монархам!
– Ну, не только поэтому. Видишь ли, вообще‑то считается, что кормить всех приглашенных на прием ниже достоинства правителя. Обычно мы садимся за стол с теми, кого считаем равными себе, ну или с теми, чье общество нам приятно, правда? Любой правитель, в том числе и Его Величество Гуриг, имеет полное право угостить тех, кого считает своими друзьями. Да ведь мы с тобой тоже что‑то там жевали во дворце, и не раз… Но кормить всех официальных посетителей? Двор коронованной особы – это не трактир. В конце концов, если кому‑то здорово приспичит пожрать за счет Его Величества, он может пойти в любую забегаловку и попросить трактирщика записать расходы на счет Короны – закон гласит, что Король должен платить за всех голодных, в Ехо это очень даже принято…
– А если кому‑то приспичит пожрать за мой счет, он может поехать в Пустые Земли, съесть там менкала, фаршированного дынями, и тоже попросить записать расходы на мой счет! – Подхватил я. – Какая отличная идея!
– Что такое «менкал фаршированный дынями»? – Заинтересовался Джуффин.
– Можете себе представить, сегодня я выяснил, что менкал – это рогатый конь моей так называемой «родины». Именно так они и называются, эти зверюги. А «дыня» – это как раз то, от чего, по вашему мнению, у меня может случится расстройство желудка.
– Вурдалака тебе в рот! – Проворчал Джуффин. – Не накличь беду, парень! По‑моему, ты с излишним энтузиазмом налег на этот подозрительный овощ. Иногда я начинаю верить, что ты действительно родился в Пустых Землях!
– Вы будете смеяться, но эти штуки растут и на моей настоящей родине! – Сообщил я. – И я их очень люблю. Можете мне поверить: я пожирал их тоннами при каждом удобном случае, и со мной ни разу ничего не случилось.
– Смотри‑ка! – Удивился мой шеф. – Бывают же совпадения…
Я притормозил у Дома у Моста, Джуффин выскочил из амобилера и скрылся за дверью со скоростью сплетни. А я удрученно хлопнул себя по лбу: со всеми этими хлопотами я совершенно забыл о книгах для Шурфа. С моей стороны это было просто грандиозное свинство!
«Где ты застрял, парень?» – Нетерпеливый Джуффин уже прислал мне зов.
«Я забыл взять книжку для сэра Шурфа. Теперь он снова попытается меня убить, и на этот раз будет совершенно прав! Я вот думаю, может быть мне быстренько смотаться обратно?»
«Как хочешь. Но тогда тебе придется остаться без своей порции камры, каковой лично я собираюсь налить брюхо на дорожку!»
«Это было бы обидно! Ладно, я сейчас.»
К этому моменту у меня уже возникла неплохая идея. Я быстро засунул руку под сидение амобилера, пытаясь проникнуть точнехонько в «щель между Мирами». В конце концов, мне представился отличный повод потренироваться – нельзя же терять форму! Я вспомнил, как добыл из пустоты коробку сигар для генерала Бубуты: тогда мне пришлось здорово напрячь воображение и представить себе предполагаемых обладателей этих сигар, чашечки кофе в их руках и саму деревянную коробку с сигарами на столе. Сейчас я попробовал действовать по той же методике: постарался увидеть забитые книгами полки библиотеки. По какой‑то нелепой ассоциации я вспомнил роман Стивена Кинга «Полицейский из библиотеки» и усмехнулся про себя: «Да, пошарить именно в этой библиотеке – не самая лучшая идея, дорогуша!» Эти размышления не давали мне как следует сконцентрироваться, тем не менее через несколько минут из моих онемевших пальцев выскользнула книга в бумажной обложке. Я поднял ее и прочитал название. «Наше время ушло», автор некий Ингвар Стефсон. И имя автора, и название были мне абсолютно незнакомы. Ничего странного, если разобраться: вообще‑то я всегда был «книжным мальчиком», но прочитать абсолютно все, что ухитряются написать мои работоспособные соотечественники, просто не под силу человеку!
Зажав под мышкой свой трофей, я пошел в Дом у Моста. В нашем кабинете уже суетился курьер из «Обжоры» – сэр Джуффин собирался кормить своего узника. Временно реабилитированный Лонли‑Локли задумчиво вертел в руках кружку с камрой.
– А я‑то уже подумал, что ты отправился в свой «дворец»! – Заулыбался Джуффин. – За книжками… ну, и спеть колыбельную своему гарему заодно.
– Вам не кажется, что с меня вполне хватит тех многочисленных комментариев этого замечательного факта, которые непременно прийдут в голову Мелифаро? – Жалобно спросил я. И повернулся к Шурфу. – Вот тебе книга. Всего одна, зато из другого Мира! Мне пришло в голову, что такую литературу тебе никто кроме меня не принесет.
– Это правда. – Каменная физиономия Лонли‑Локли временно превратилась в нормальное лицо удивленного человека. – Книга из другого Мира, кто бы мог подумать… Да, это гораздо лучше, чем все, что могло найтись в старой библиотеке!
– Не обязательно. – Я пожал плечами. – Вообще‑то я никогда ее не читал, и автора этого не знаю, так что ничего не могу гарантировать.
– Знаешь, я думаю, что это неважно. Я еще никогда не читал книг, написанных в другом Мире, сам понимаешь, так что мне совершенно все равно, хорошая она, или плохая. Просто потому, что это больше, чем книга…
– Вообще‑то, конечно! – Я представил себе, что случилось бы со мной, если бы кто‑нибудь дал мне почитать книгу из другого Мира, лет пять‑шесть назад, когда я еще не был сэром Максом из Ехо, и не очень‑то смел надеяться, что эти «другие Миры» действительно существуют… Вряд ли меня стали бы интересовать такие «мелочи», как ее литературные достоинства – просто потому, что для меня это была бы «больше чем книга», Шурф совершенно прав!
– Книга из твоего Мира? – Удивился сэр Джуффин. – Ничего себе, так у вас там еще и книги пишут? Я‑то думал, что кино вполне достаточно, чтобы как следует развлекаться на досуге… И как вы все успеваете, за какие‑то несчастные семьдесят лет жизни?!
– А мы очень шустрые. – Объяснил я. – Разве по мне не заметно?
– Вообще‑то заметно. – Улыбнулся мой шеф. – Ну что, ты готов к низвержению в Хумгат?
– Давайте все‑таки вернемся к старой доброй терминологии. – Вздохнул я. – А то от этого словечка действительно попахивает каким‑то вульгарным «мистическим выпендрежем», как вы сами давеча заметили… К прогулке через Коридор между Мирами я еще худо‑бедно готов… Но к «низвержению в Хумгат»?! Никогда в жизни!
– Ты не поверишь, но я испытываю что‑то в этом роде, когда всякие якобы могущественные дяди начинают сыпать подобными словечками в моем присутствии! – Заулыбался Джуффин. – Наверное именно поэтому я и извел такое количество Магистров, Великих и не очень, в свое время! Меня ужасно достала их манера выражаться, а все остальное было просто предлогом.
– Похоже на правду! – Расхохотался я. – Вот она, историческая исповедь знаменитого Кеттарийского Охотника! Все было бы хорошо, но бедненьких маленьких Магистров погубило пристрастие к заумной терминологии!
– Эк ты разошелся! – Одобрительно заметил мой шеф. – Ладно, тогда пошли, пока ты в таком боевом настроении.
– А что, нам куда‑то надо идти? – Спросил я. – А я думал, что вы можете открыть свою Дверь между Мирами в любом месте.
– Я‑то могу… Не в любом, но почти в любом: в Мире есть места, которые мешают подобным занятиям, и есть места, которые помогают… Но сегодня мы должны воспользоваться именно твоей Дверью, а она у тебя пока что одна – в твоей бывшей спальне.
– А что, есть разница, чьей Дверью пользоваться? – Изумился я. – Я‑то думал, что…
– Мало ли, что ты там думал! Когда два человека вместе путешествуют через Хумгат – тьфу ты, через Коридор между Мирами! – кто‑то должен быть проводником, а кто‑то – гостем. Нам нужен Мир из твоих снов, так? Значит, ты должен быть проводником. Посему мы с тобой идем на улицу Старых Монеток…
– И выгоняем двух прекрасных леди из кинотеатра. – Подхватил я. – Они же мне глаза выцарапают!
– Так уж и выцарапают! – Отмахнулся Джуффин. – Пошли уж, герой… Сэр Шурф, ты, как я понимаю, ждешь не дождешься, когда мы наконец уберемся и оставим тебя наедине с этим мистическим памятником литературы, да?
Лонли‑Локли виновато вздохнул, с нежностью покосившись на бумажную обложку книги. За это мы водворили его обратно, в «карцер» и отправились на улицу Старых Монеток – пешком, поскольку десятиминутная прогулка показалась нам отличным способом получать удовольствие от жизни… Моя бывшая квартира постепенно становилась самым запредельным местечком в Ехо: теперь там был и засекреченный «кинотеатр», вернее видеосалон, с моей легкой руки перекочевавший в Ехо с моей бывшей родины – только для Тайного Сыска! – и моя личная дверь между Мирами, наличие которой позволяло предположить, что со временем в этой квартирке появится еще немало экзотических сувениров…
Предстоящее путешествие совершенно меня не пугало. Я никогда не был героем, но в компании сэра Джуффина Халли мог бы без особых переживаний сунуться и в преисподнюю – его присутствие всегда было для меня наилучшим успокоительным. Так что я просто наслаждался прогулкой. Ледяной ветер с Хурона совершенно не портил мне удовольствие: в последнее время у меня вообще никогда не было претензий к погоде, что бы она не учудила, меня все устраивало… Минут через пять я устал наслаждаться молча и решил пообщаться со своим шефом, благо тему для беседы искать не требовалось – у меня в голове уже несколько часов крутился назойливый вопрос.
– А почему на моем приеме совсем не было женщин, Джуффин? Что, в этом Мире им тоже не очень‑то дают преуспеть на государственной службе?
– Ну, хвала Магистрам, ты наконец‑то открыл рот! – Ухмыльнулся он. – А я‑то уже начал переживать за твое душевное здоровье! Вообще‑то, по моим наблюдениям, дольше одной минуты ты молчишь крайне редко…
– По моим тоже. – Кивнул я. – Так что, все‑таки, с прекрасными леди? Почему их не было ни среди лордов провинций, ни среди послов?
– Ты вообще можешь думать о чем‑то, кроме женщин? Вот это, я понимаю – властелин гарема! – Фыркнул мой шеф. – Ну, вообще‑то, в чем‑то ты прав: все наши лорды провинций – мужчины, да и при Королевском Дворе прекрасных дам не так уж много… Но дело не в том, что им кто‑то «не дает» преуспеть на государственной службе. Они сами не хотят, как правило. Эта деятельность вынуждает к публичности и суете, мудрые женщины этого на дух не переносят, ну а дуры на государственной службе никому не нужны, равно как и дураки… Но если уж какая‑нибудь эксцентричная дамочка дорывается до государственных дел, то, как правило затыкает за пояс большинство своих коллег. И быстро становится слишком значительной персоной, чтобы шляться по резиденциям каких‑то иноземных царьков… Знаешь, женщины вообще куда радикальнее, чем мы: им подавай все, или ничего. Я уже говорил тебе об этом, когда ты спрашивал почему ни одна женщина не стала Великим Магистром. Если уж женщина вступает в Орден, ее не интересует такая ерунда, как номинальная власть над своими соратниками. А если она поступает на государственную службу, то быстро становится одним из Тайных Министров, почти при любом правительстве.
– Ясно, – усмехнулся я, – в том Мире, где я родился, до сих пор считается, что женщины слишком плохи для высоких постов, здесь считается, что они слишком хороши для этого, а результат в обоих случаях один и тот же!
– Не притворяйся, что ты ничего не понял. – Вздохнул Джуффин. – Результат диаметрально противоположный, просто это не сразу бросается в глаза. В свое время Магистр Нуфлин призвал меня на помощь только потому, что этого хотела наша с тобой подружка, леди Сотофа Ханемер. Он предпочел бы вообще не подпускать меня к Угуланду, а еще лучше – получить мою голову на блюдце: в то время Нуфлину казалось, что так всем будет спокойнее… И это только один пример.
– Вот это да! – Я растерянно покачал головой. – И кто‑то вроде леди Сотофы стоит за каждым важным решением наших государственных деятелей?
– Почти. – Кивнул мой шеф. – Тем не менее, случаются приятные исключения. Я, например – мужик самостоятельный. Оно и к лучшему… Кстати о женщинах, начинай выбирать выражения, с помощью которых мы объясним твоим подружкам, что они должны на время оторваться от телевизора: мы уже почти пришли.
Как я и предполагал с самого начала, в моей бывшей спальне сидели Меламори и Теххи, они пялились на экран телевизора и ржали как сумасшедшие. Впрочем, зрелище, которое они созерцали, меня совершенно огорошило: это была видеозапись какого‑то соревнования по тяжелой атлетике. «Откуда она здесь взялась? – Про себя изумился я. – Я же никогда в жизни не записывал ничего подобного!» Единственное пришедшее мне в голову объяснение этого причудливого факта сводилось к тому, что данная кассета была скромным вкладом в видеотеку ее бывшей хозяйки, вернее хранительницы – вот уж никогда от нее не ожидал, честное слово! Порой думаешь, что хорошо знаешь, чего можно ожидать от человека – и на тебе…
Увидев нас, барышни захихикали с хорошо различимым смущением и даже покраснели.
– Кажется твои коллеги поймали‑таки нас на горячем! – Теххи уткнулась в плечо Меламори, и они дружно захрюкали от порядком измотавшего их смеха.
– На то мы и Тайные Сыщики, чтобы ловить всех на горячем! – Гордо сказал я. – Только я все еще не понял, что это за «горячее», на котором мы вас якобы «поймали»?
– А это? – Меламори окончательно покраснела и махнула рукой в сторону экрана. – Никогда в жизни не видела более неприличного зрелища, чем эти пыхтящие полуголые толстяки… и более смешного, конечно! Это что, ваш способ развлекаться, Макс? А ты сам так когда‑нибудь делал?
– У меня несколько неподходящая фигура, – улыбнулся я, – ты еще не заметила? Кроме того это не способ развлекаться, а способ выяснить, кто самый сильный. Довольно дурацкий способ, если разобраться, и все же…
Сэр Джуффин тем временем ошалело уставился на экран, где очередной гигант в облегающем малиновом трико безуспешно пытался толкнуть штангу весом в двести сорок килограммов.
– Какой ужас! – Наконец сказал он. – Леди, вам это действительно нравится?
– Еще бы! – Простонала Теххи. – Мы это уже третий раз подряд смотрим!
– Выключайте свое безобразие. – Строго сказал Джуффин. – И марш из комнаты! Пойдите умойтесь, выпейте по чашечке камры, приведите себя в порядок… Через полчаса можете вернуться и продолжить это увлекательное занятие, если вам и правда так уж приглянулись эти кошмарные создания.
– Вам нужно куда‑то уйти отсюда, да? – Встревоженно спросила Меламори.
– Нет, нам тоже припекло полюбоваться на этих красавцев, а при вас мы стесняемся! – Прыснул я.
– Тогда ладно. – Понимающе кивнула Меламори. Теххи уже стояла в дверях и улыбалась мне, немного испуганно – именно такой отчаянной улыбкой, вероятно, и положено провожать героев, собравшихся «низвергнуться в Хумгат» – страсти‑то какие!
– Приятного вечера, леди! – Галантно поклонился им Джуффин. – И не засиживайтесь здесь до рассвета. В противном случае мы можем просто свалиться на ваши разгоряченные головки.
– Не стоит, сэр: они довольно твердые. Вы можете здорово ушибиться. – Серьезно возразила Меламори. Теххи только головой покачала, и они исчезли за дверью.
– С ума сойти, как они умудрились подружиться! – В очередной раз удивился я. – Все‑таки вся эта история со старой семейной враждой…
– Нашел чему удивляться! Меламори с удовольствием подружилась бы и с самим Лойсо Пондохвой, если бы у нее была такая возможность, а не только с его дочкой – просто, чтобы досадить своему папочке! – Фыркнул Джуффин. – У них с Кимой не жизнь, а непрерывное соревнование: кто кому больше насолит. Думаю, что леди Меламори лидирует с довольно большим отрывом.
– Ну да. Начать с того, что она родилась девочкой, назло его мечтам о сыне… По‑моему, это так банально – мечтать о сыне! После всего, что я успел услышать о Корве Блимме, этот факт даже как‑то разочаровывает. – Заметил я.
– Вот именно… Кстати, если уж зашел разговор, ты когда‑нибудь обращал внимание, что твоя леди Теххи очень похожа на тебя самого – лица‑то у вас разные, но манера выражаться, и все остальное…
– Я это понял самого начала. – Кивнул я. – И как всякий нормальный самовлюбленный болван, решил, что лучше и быть не может. Мне до сих пор так кажется, если честно!
– Она – зеркало. – Тихо сказал мне Джуффин. – Как и все дети Лойсо Пондохвы, леди Теххи быстро становится отражением своего собеседника. А уж их знаменитый папочка был наилучшим из зеркал. Самая сокрушительная разновидность обаяния… Только когда она очень испугана, огорчена, или остается в одиночестве, тогда и появляется настоящая Теххи – довольно редко, если разобраться, да? Я несколько раз заходил к ней в трактир, пока ты шлялся по своему Миру, а потом мы не раз встречались в этой самой комнате, с тех пор, как здесь стало можно посмотреть все это твое замечательное «кино». Можешь мне поверить, все беседы с леди Теххи здорово смахивают на приятное раздвоение личности… Ну а когда Теххи проводит время с Меламори, она становится ее копией. Это очень соблазнительно, правда? Устоять невозможно. Наилучший повод для того, чтобы быстро подружиться.
– Еще бы! – Растерянно кивнул я. – А вы уверены, что дело обстоит именно таким образом? Мне и в голову не приходило…
– Разумеется, не приходило! Тем не менее, это так.
– Я думал, что Теххи действительно похожа на меня. – Жалобно сказал я. – А получается, что я даже не знаю, какая она на самом деле…
– Ну, немножко все‑таки знаешь. В тот вечер, когда леди Шекк тебя нечаянно отравила, ты имел дело как раз с «настоящей» Теххи. Уж очень она тогда испугалась! И потом, она на самом деле похожа на тебя, пока ты ее видишь. – Примирительно улыбнулся Джуффин. – А все остальное время – какая тебе разница? Это уже не твое дело, если разобраться! И потом, ты ни о ком из нас не знаешь, каковы мы «на самом деле», в том числе и о себе. Почему леди Теххи должна быть печальным занудным исключением из этого прекрасного правила? И что это за «самое дело» такое, в конце‑то концов?!
– Ваша правда. – Согласился я. – А все‑таки, почему вы решили сказать мне все это именно сейчас?
– Ну, надо же было когда‑то и об этом поговорить. Есть некоторые простые вещи, до которых ты вряд ли додумаешься самостоятельно в ближайшую тысячу лет. А тут как раз разговор зашел…
– В последнее время земля завела дурацкую привычку ежедневно уходить у меня из‑под ног. – Задумчиво сообщил я. – А потом она возвращается, и я понимаю, что так даже лучше… Это как маленькая смерть – после нее Мир становится еще прекраснее.
– Ты здорово это описал! – Кивнул Джуффин. – Ладно, давай займемся делом. А то хороши мы с тобой: прогнали двух прекрасных леди и сели сплетничать. Как будто бы эта твоя спальня – единственное место в Мире, где можно вволю наговориться!
– Получается, что так. – Улыбнулся я. – И что мы должны делать?
– Ты должен улечься на свое любимое место и заснуть – как всегда, когда ты собираешься сунуться в Коридор между Мирами… Понимаю, что еще слишком рано, и спать тебе не хочется, но тут я помогу, будь спокоен! Когда окажешься в Коридоре, разыщи Дверь в тот самый Мир, который так долго и упорно снился вам с Шурфом, и спокойно туда отправляйся. А я – за тобой, тут тебе повезло: я опытный путешественник, и тебе не придется предпринимать никаких усилий, чтобы мне помочь. Вот с новичком ты бы мог намучаться!
– А я бы даже не стал мучаться, поскольку просто не знаю, как это делается. – Возразил я.
– Ну, не знаешь, так узнаешь еще. – Пожал плечами Джуффин. – Давай, укладывайся. Не тяни время!
– А с чего вы взяли, что я тяну время? Не такое уж оно и тягучее, между прочим! – Заявил я, устраиваясь в самом центре мягкого спального покрытия, так что в спину мне уперся стеллаж с видеоаппаратурой. Это неудобство показалось мне таким же умиротворяющим фактором, как и присутствие самого сэра Джуффина. Теперь я действительно был готов ко всему!
– Самый эффективный способ борьбы с бессонницей! ‑Торжественно заявил мой потрясающий шеф, извлекая из воздуха огромный мультяшный молоток. – Только не вздумай уворачиваться, иначе оно не сработает… Тебе нравится мой новый фокус, Макс? Гораздо веселее, чем раньше!
Честно говоря, я так растерялся, что не знал, как ответить – не так уж часто со мной случаются подобные вещи! Ярко‑розовая уродина зависла над моим лицом, а потом со всей дури опустилась на мою горемычную голову. Разумеется, никакого удара я не ощутил, и вообще ничего особенного не случилось, просто я смертельно захотел спать. Это совершенно не напоминало действие какого‑нибудь наркоза: моя сонливость казалась такой естественной, словно я не спал уже несколько суток и вот наконец дорвался до постели. У меня даже оставалась иллюзия, что я смог бы прогнать эту сонливость, если бы очень захотел – иллюзия, которой я сам предпочитал не доверять… А потом я уснул – разумеется, я уснул, как миленький, а что я еще мог сделать, если «колыбельную» мне взялся петь сэр Джуффин Халли!
И я опять оказался в этом невероятном, совершенно пустом месте, где не было ничего, даже меня самого в каком‑то смысле там не было. Невозможно объяснить, что такое «Коридор между Мирами» – личный опыт здесь не помощник, скорее наоборот: чем чаще оказываешься в этом непостижимом местечке, тем лучше понимаешь, что никогда не сможешь рассказать о нем людям, которые там не бывали. Наши предки просто не удосужились обеспечить нас необходимым словарным запасом, когда создавали языки, которыми мы до сих пор вынуждены пользоваться, за неимением лучшего… Я все еще сам поражаюсь тому, что какая‑то часть меня отлично умеет ориентироваться в этом иррациональном пространстве: с самого начала я откуда‑то знал, какому из Миров я могу позволить забрать себя, какой из сияющих точек, мельтешащих перед моими глазами я должен помочь вырасти и заслонить все остальное, чтобы светлый песок пустынных пляжей из моих детских снов захрустел под мягкими подошвами моих сапог…
Я сел на теплый красновато‑серый камень и огляделся. Что‑то было не так с этим чужим, но хорошо знакомым мне Миром! А через несколько секунд я понял, что именно с ним «не так». Кроме меня здесь были другие люди, далеко, у самой воды, но не настолько далеко, чтобы я не мог их увидеть. А на моей памяти этот Мир был самым пустынным из всех знакомых мне мест – я всегда был уверен, что люди покинули его давным‑давно, не знаю уж почему! – это было его неотъемлимое свойство, одна из его отличительных примет, из которых и складывается неповоторимая картина того или иного Мира, подобно тому, как из многочисленных неповоторимых отличий складывается облик наших друзей: черты лица, голос, манера выражаться, способ реагировать на то или иное событие – все, что делает их предсказуемыми, узнаваемыми и любимыми. И когда какая‑то из этих составляющих меняется, мы лишаемся душевного покоя, поскольку у нас недостает мужества без сожалений расстаться со старым приятелем и впустить в свою жизнь какого‑то «незнакомца»… В последнее время мне пришлось быстро учиться принимать подобные перемены без драматических завываний – так уж все складывалось, у меня просто не было выбора. Кажется я почти расстался с бессмысленными попытками оставить все вокруг себя «как есть» – в любом случае мне это было не по зубам! Более того, я даже научился говорить себе, что мне нравится непредсказуемость происходящего, еще немного – и я научился бы верить собственным заявлениям… Но перемены, произошедшие в любимом мной Мире песчаных пляжей, показались мне отвратительными – в первое мгновение это были чистой воды эмоции, но на смену эмоциям быстро пришло дурное предчувствие.
Я поднялся с теплого камня, даже не вспомнив о том, что мне, наверное, следует подождать Джуффина, и пошел к морю, туда, где бродили люди, которых здесь быть не могло – просто потому что не могло, и все тут! Небольшая пестрая компания уже шла мне навстречу. Когда они подошли достаточно близко, я чуть не грохнулся в обморок от изумления… и от возмущения заодно: это были потрепанные пожилые цыганки, каких полным‑полно в том Мире, где я родился. Они шли мне навстречу в своих ужасных разноцветных юбках и сверкающих золотыми нитками ярких платках, одна из них тащила на руках замызганного младенца, за юбку другой держался ребенок постарше, еще более грязный, чем его мамаша, если это возможно. Они начали ныть еще издалека, жалобно, нахально и невероятно пронзительно. Разумеется, они требовали денег, и разумеется главным аргументом служили грязные младенцы. Одна из них решила предложить мне целый комплекс эзотерических услуг, для чего тоже требовалось немедленно «позолотить ручку».
– Погадаю тебе, красавчик! Жить долго будешь, если сегодня не помрешь, богатый будешь… – Цыганка приближалась ко мне со скоростью спортивного автомобиля, я смутно удивился: «Разве можно так быстро бежать по песку?»
Мне до сих пор трудно объяснить, почему жалкая компания грязных цыганок так меня разозлила. Конечно, это было не совсем то, чего ждешь, оказавшись в другом Мире, особенно в Мире, который в глубине души всегда считал только своим… Разумеется, я и должен был разозлиться, но разозлиться совсем по‑другому: нормальной человеческой злостью. Умеренное раздражение, переходящее в примитивную скандальность – вот что полагается испытывать, когда тебя атакует дружная компания нахальных крикливых грязнуль… А меня накрыла и поволокла за собой горячая волна бесконечного, безумного, абсолютно неконтролируемого гнева, хотя несчастные цыганки были птицами не того полета, чтобы нарываться на такое мое настроение! Самое удивительное, что мне нравилось ощущать этот гнев: разрешая себе нестись неведомо куда на гребне темной волны, я испытывал ни с чем не сравнимое наслаждение – вполне телесное наслаждение, между прочим. Каждая клеточка моего тела сладко трепетала в предвкушении бури, и точно так же сладко дрожал окутывающий меня воздух, словно он был продолжением меня самого – да я уже действительно перестал понимать, где кончается мое тело, и начинается «окружающая среда». Никогда прежде мне не было так хорошо, как ни дико это звучит!
Самое удивительное, что цыганки так и не почувствовали приближения беды. Они продолжали идти навстречу, бормоча что‑то несусветное про мою счастливую судьбу и своих голодных детей.
– Так ты гадалка, милая? – Тихо спросил я у самой крикливой из них, сам поражаясь нежному трепету своего голоса. – Какая же ты гадалка, душа моя, если свою собственную смерть проглядела?
Я не стал плевать в цыганок, хотя мой яд, скорее всего, мог бы убить их мгновенно – в тот момент мне показалось, что я получу слишком мало удовольствия от этой примитивной процедуры. С невероятным наслаждением, словно потягиваясь до хруста в суставах после хорошего сна, я протянул к ним руки, без удивления наблюдая, как длинные темные шипы вырастают из моих предплечий. Откуда‑то я знал, что каждый шип не менее ядовит, чем моя слюна, вот только вонзать их в чужое тело было бесконечно приятно – никогда в жизни я не испытывал ничего подобного! Мертвая цыганка упала на песок, теперь она была кучей грязного вшивого тряпья – я знал без тени сомнения, что человеком там и не пахло, с самого начала. Здесь вообще не было никаких людей, только омерзительное наваждение, расправа над которым оказалась самым замечательным занятием в моей жизни. Шумные подружки моей первой жертвы немного замешкались, но у меня не было сил ждать, пока они доберутся до меня, так что я сам рванул им навстречу. Левая половина моего рта расплывалась в сладострастной улыбке, наверняка это была самая кривая улыбка в моей жизни, потому что правая половина моего лица оставалась бесчувственной и неподвижной, словно мне сделали хороший укол новокаина, или еще какой‑нибудь дряни в том же духе, только куда более сильнодействующей.
Через несколько секунд все было кончено: малопривлекательная композиция из разноцветных трупов осталась валяться на песке, а я шел туда, где на фоне серебристо‑белой воды темнели силуэты других наваждений, испоганивших мой прекрасный безлюдный Мир – честно говоря, сейчас я не простил бы этого и настоящим людям – я шел чтобы убить их, и мне было абсолютно все равно, из какого материала вылеплены их ненужные тела… Самым невероятным ощущением оставалась звенящая дрожь пространства вокруг моих рук, сладкая и мучительная одновременно. Чудовищные шипы исчезли, но я не сомневался, что они появятся, как только я доберусь до своей новой жертвы. Я ускорил шаг и мечтательно улыбнулся – вернее оскалился, какая уж тут улыбка! Думаю, мне здорово повезло, что никто не предложил мне посмотреться в зеркало. Вряд ли симпатичному сэру Максу из Ехо могло бы понравиться это зрелище…
Я заранее знал, что именно я увижу возле воды. И все же, когда я подошел достаточно близко, чтобы убедиться в правильности своих предчувствий, у меня перехватило дыхание: все‑таки это было слишком! На светлом песке моего пляжа собралось все, что я когда‑то ненавидел – бессильной, мимолетной, неосознанной, но мучительной ненавистью. Безобразно толстые тетки в ярких купальных костюмах, с нагревшейся на солнце пищей в бесчисленных пластиковых пакетах, и их тонконогие пузатые спутники, вяло сосущие теплое пиво из раскаленных бутылок; томные ляжкастые девицы в сползающих бикини, с противными кусочками бумаги на своих драгоценных носах, ревниво косящиеся на такие же вялые телеса разлегшихся рядом потенциальных «соперниц», и их кривоногие кавалеры – почему‑то обязательно в вонзающихся в тело тесных плавках, все до единого! – малиновые от солнечных ожогов, поскольку даже у солнца не выдерживают нервы, и оно пытается испепелить все это человеческое безобразие вместо того, чтобы одарить их ровным шоколадным загаром, для подавляющего большинства этих красавчиков совершенно недостижимым… Я вдруг вспомнил один из своих походов на пляж, вместе с родителями – мне было лет пять, или того меньше, ужасный возраст, когда уже начинаешь осознавать абсурдную абсолютную зависимость от воли окружающих тебя взрослых, а стратегия «партизанской войны» с ними еще не продумана – это был всего лишь один из многих походов на пляж, ничего особенного тогда не случилось, вот только вернувшись домой я тихонько спрятался в кладовке и ревел там в полной темноте, уткнувшись в пропахшую нафталином полу старого пальто. «Я не хочу быть большим дядей! Заберите меня отсюда!» – Повторял я сквозь слезы, обращаясь неизвестно к кому, испытывая абсолютный ужас при мысли о том, что дальнейшее пребывание среди этих опасных уродливых существ приведет к тому, что у меня вырастет живот, побагровеет лицо, а потом… потом я умру, разумеется, а что же еще мне останется!
– Какая роскошная идея! – Дрожащим от гнева и восхищения голосом прошептал я. – Не знаю, кто решил загадить мой прекрасный Мир этим человеческим мусором, но это действительно великолепная идея: дать мне возможность убить их всех, за один присест!
А потом я окончательно утратил человеческий облик, боюсь, что в самом прямом смысле этого слова… Я вихрем несся по светлому песку пляжа, и мои руки, превратившиеся невесть во что, разносили в клочья розовые тела пляжников.
– Это мой Мир, понятно? – Орал я, чувствуя, как мой рот перекашивается от неописуемого наслаждения. – Здесь все будет так, как я хочу! А вас я не хочу, поэтому убирайтесь, твари! В ад, в Анталию, на Золотые Пески – куда угодно!
Иногда они просто умирали, как умирают обыкновенные люди, но иногда я успевал заметить, что мясистая плоть темнеет и съеживается, как сгоревшая бумага… Честно говоря, мне было все равно.
Я пришел в себя, когда все было закончено: просто обнаружил себя сидящим на мокром песке, Ленивые волны лизали мои сапоги, они уже успели превратить мою бедную обувь черт знает во что – смотреть было тошно! Я чувствовал себя очень спокойным и очень опустошенным – дальше некуда, если разобраться! Происшедшее казалось мне каким‑то смутным, но довольно сладким сном и не вызывало абсолютно никаких эмоций.
– Экий ты, оказывается, бываешь сердитый! – Раздался за моей спиной насмешливый голос Джуффина. – Жаль, что тебя не видел сэр Донди Мелихаис: он бы тут же удвоил твое жалование! А ведь был такой милый мальчик… И во что ты превратился, сэр Макс?! Тебе не стыдно?
– А что, должно быть стыдно? – Равнодушно спросил я.
– Да вообще‑то нет. – Улыбнулся мой шеф, усаживаясь рядом. – Скорее наоборот. С наваждениями ты уже умеешь сражаться, просто заглядение! Осталась самая малость: научиться делать то же самое с тем, кто их насылает.
– Ладно, сегодня же и попробуем. – Вяло согласился я.
– Ага, как же! Вояка из тебя сейчас тот еще! Сомневаюсь, что после этого бенефиса у тебя хватит пороху убить хотя бы индюка… На это и был расчет у нашего приятеля Гугимагона, между прочим.
– А это его рук дело, да? – Все так же безучастно поинтересовался я – сейчас моей флегматичности мог бы позавидовать сам сэр Лонли‑Локли, честное слово!
– Ну не моих же! – Джуффин снял с головы тюрбан и с хитрой улыбкой провинциального фокусника извлек из него керамический кувшин, точно такой же, как подают в «Обжоре Бунбе».
– Думаю, глоточек камры тебе не помешает. Только не пытайся сделать вид, что ты не можешь пить это без кружки! В любом случае, мне лень добывать еще и посуду… Чего ты так на меня уставился, Макс? Неужели ты действительно думал, что никто в Мире, кроме нашего драгоценного Мабы Калоха и тебя, любимого, не умеет проделывать этот фокус?
– Да нет, – улыбнулся я, – в глубине души я уверен, что вы способны на все что угодно, и вообще вы – самый главный начальник всего сущего… Просто вы так смешно достали кувшин из тюрбана!
– Это еще что! Когда старый Махи Аинти учил меня манипуляциям со Щелью между Мирами, он довольно убедительно утверждал, что наилучшие результаты приносят поиски в собственной заднице. – Хмыкнул Джуффин. – В то время меня весьма шокировали подобные заявления…
– А камра‑то действительно из «Обжоры»! – С удовольствием отметил я.
– Еще бы! Стану я пичкать тебя всякой дрянью… да и себя заодно! – Джуффин отобрал у меня кувшин и сделал несколько глотков. Я полез в карман Мантии Смерти за сигаретами, прикурил, машинально щелкнув пальцами правой руки. Вообще‑то это было немного слишком: делать чудеса я с горем пополам уже научился, но делать их машинально…
– А мы чего‑то ждем? – Спросил я. – Или вы просто великодушно даете мне прийти в себя?
– И то, и другое… Вообще‑то мы ждем того чудесного момента, когда я решу, что ты уже в полном порядке и призову сюда этого пожилого шалуна Гугимагона. Не гоняться же за ним по всему Миру!
– А разве я еще не в порядке? – Удивился я.
– Ну, как тебе сказать… Вообще‑то полчаса назад ты был в куда лучшей форме! – Усмехнулся Джуффин.
– А где вы были все это время? – С любопытством спросил я. – Пока я… «сражался с наваждением».
– Неплохая формулировка. – Улыбнулся мой шеф. – Я стоял на Пороге этого Мира и получал море удовольствия, созерцая твои бессмертные подвиги. Но решил держаться подальше, просто, чтобы не подвернуться под горячую руку! – Джуффин рассмеялся с таким удовольствием, словно я был величайшим комиком всех времен и народов, а зверское убийство несчастных пляжников – лучшим моим шоу.
– А это действительно было просто наваждение, да?
– Ну, не то что бы «просто», но в общем‑то… да, наваждение, конечно… Видишь ли, мне удалось здорово обмануть Гугимагона. До последней минуты он был уверен, что ты прийдешь сюда один, поскольку я неотлучно нахожусь рядом с сэром Шурфом – стерегу его драгоценное тело и не менее драгоценную душу.
– А почему он так думал? Теперь вы можете мне сказать?
– Теперь могу. Вчера вечером я дал Шурфу немного своей крови. И велел пить ее по капле, как только он почувствует приближение своего «всадника». Не слишком опытный в таких делах маг после этой процедуры вполне мог перепутать его тело с моим. Я и рассчитывал на то, что Гугимагон во‑первых, не слишком опытен в делах такого рода, и во‑вторых, по‑прежнему боится меня, как огня. И я не ошибся, что не может не радовать!
– Это и есть та таинственная защита, о которой вы вчера не захотели мне рассказывать, да?
– Ну да, а что же еще… Она здорово сработала, и Гугимагон решил, что ты поперся сражаться с ним в одиночку. И приготовил тебе хорошую встречу. Гугимагон рассчитывал, что этот приступ гнева отнимет у тебя все силы. Так оно, собственно, и случилось. Знаешь, Макс, он ведь и тебя боится. Не слишком, но все‑таки боится. И здорово недолюбливает. Шурф был абсолютно прав: это очень личная неприязнь, и кажется я догадываюсь почему… Для начала он решил послать тебе навстречу все, что ты ненавидишь. То, что ты меньше всего хотел бы встретить в своем Мире. А ведь этот Мир действительно принадлежит тебе, Макс.
– Как это? – Тихо спросил я. – Он мне давно снился, конечно, и я люблю это место… но каким образом целый Мир может кому‑то принадлежать?
– Очень просто: без тебя его бы попросту не было. Сначала он тебе снился, а потом произошло чудо – из тех немногих абсолютно необъяснимых событий, которые действительно приходится считать чудесами. Это место стало настоящим. Достаточно настоящим, чтобы продолжать свое существование даже после твоей смерти… Вообще‑то Миров, которые рождаются из чьих‑нибудь грез, пруд пруди, но большинство из них так же недолговечны, как их создатели. И еще более эфемерны… А у тебя от рождения редкий талант давать настоящую жизнь своим сумасшедшим фантазиям. Красивый безымянный город в горах, и хищный зачарованный парк, которые по твоей милости выросли возле Кеттари, а теперь еще и это местечко… Забавно, что Гугимагон облюбовал именно его. Может быть, в такой новорожденный Мир просто легче попасть?
Я изумленно уставился на своего шефа, который на этот раз, по моему глубокому убеждению, нес какую‑то невероятную чушь. Земля опять уходила у меня из‑под ног, уже в который раз за эту веселую осень!
– Вы меня не разыгрываете? – С надеждой спросил я.
– Делать мне больше нечего… А чего ты, собственно, так переполошился? Можно подумать, такая уж великая новость! Как ты боишься обыкновенной констатации фактов, даже забавно… Обычно людям свойственно бояться куда более материальных вещей, чем простые слова.
– Действительно забавно. – Согласился я. – Вообще‑то, после всего, что со мной случилось, я мог бы позволить себе роскошь и вовсе пропустить ваше чудовищное заявление мимо ушей.
– Вот‑вот. – Кивнул Джуффин. – И вообще тебе полагается лежать в обмороке от восторга… Неужели тебя совершенно не радует собственное безграничное могущество?
Я проанализировал свои ощущения и отрицательно покачал головой.
– Нет, не радует. Свинство с моей стороны, да? Вот если вы вернете мне кувшин с остатками камры, я пожалуй действительно немного обрадуюсь. Я же очень примитивное существо, вы еще не поняли?
– Держи свое пойло, «примитивное существо». Вообще‑то, она уже почти остыла. – Джуффин отдал мне кувшин. Он выглядел очень довольным, не знаю уж почему.
Я допил теплую камру – все равно она оставалась вкусной – и посмотрел на Джуффина.
– Знаете, у меня такое ощущение, что я давным‑давно в полном порядке. Вам так не кажется? Может быть, вы быстренько призовете Гугимагона, мы дадим ему по морде и отправимся домой?
– Ну, положим, в полном порядке ты теперь будешь только через пару дюжин дней, не раньше. – Усмехнулся Джуффин. – Я имею в виду не твое самочувствие и настроение, а потенциальную возможность повторить свой давешний подвиг… Но это ерунда, с Гугимагоном я и сам справлюсь – проще простого! Проблема в том, что я могу нечаянно повредить тебе, когда буду убивать этого красавчика. Уж больно ты сейчас слаб. Я бы вообще с удовольствием отправил тебя домой, но фиг ты сейчас без меня куда‑нибудь доберешься!
– Неужели все так плохо? – Помрачнел я.
– Почему «плохо»? Все нормально, даже лучше, чем нормально: на ногах‑то ты держишься и огонь из своих пальцев извлекаешь, для полного счастья, хотя, по идее, не должен бы… У нас есть два выхода. Во‑первых, мы можем просто устроить себе отпуск и провести здесь пару дюжин дней, пока ты снова не станешь «великим героем», как тебе и положено. Идея, заманчивая во всех отношениях. Вот только за это время наш приятель Гугимагон может собрать чемоданы и отправиться на другой край Вселенной. Лично я на его месте именно так бы и поступил…
– А что «во‑вторых»? – С любопытством спросил я.
– А эта идея нравится мне даже больше первой. Я тебя сейчас закопаю и призову Гугимагона, не откладывая.
– Закопаете? – Жалобно переспросил я.
– Ну да. Земля вообще отличный защитник от чего угодно, а уж земля твоего собственного Мира… Полагаю, что это должно быть нечто особенное! Не делай такие несчастные глаза, Макс: твоя голова останется на поверхности. Будешь дышать, сколько влезет, и созерцать «битву титанов». Обожаю работать на публику!
– Ладно. – Улыбнулся я. – Тогда вам следует оставить на поверхности мои руки – чтобы я мог аплодировать.
– Обойдешься. Руки сейчас твое самое уязвимое место, после всего, что ты с их помощью вытворял. – Сурово сказал Джуффин.
– Вам же хуже. Значит не будет никаких аплодисментов. – Флегматично заметил я, с удовольствием вытягиваясь на теплом песке. – Делайте со мной, что хотите, Джуффин. Боюсь, что я сейчас просто позорно засну.
– Ни в коем случае. Пока Гугимагон жив, никаких снов! – Мой шеф извлек из кармана лоохи маленькую керамическую бутылочку с бальзамом Кахара. – Пьешь это зелье всегда ты, а помнить о том, что его нужно с собой брать, почему‑то должен я. Тебе не кажется, что это нелогично?
– Почему? Как раз наоборот! Это называется «узкая специализация». – Я сделал два здоровенных глотка самого вкусного тонизирующего средства всех Миров: на фоне всего происшедшего небольшая передозировка казалась мне скорее благом.
– Смотри, не захлебнись от счастья! – Добродушно проворчал Джуффин. Он поднялся на ноги и отошел от воды. Несколько секунд подумал, потом одобрительно кивнул, поднял с земли маленький камешек, повертел его в руках и с силой бросил себе под ноги. Светлый песчаный столб взлетел вверх, задрожал и рассыпался миллионами сверкающих песчинок. Это было здорово похоже на миниатюрный взрыв, только совершенно бесшумный.
– Твоя норка готова. – Сообщил мне Джуффин. – Самое время тебя зарыть: еще начнешь буянить от этого зелья!
– Когда это вы видели, чтобы я от него буянил?! – Возмутился я.
– Хвала Магистрам, пока не видел. И молю небо, чтобы не пришлось! – Расхохотался он. – Твои сегодняшние подвиги потрясли меня до глубины души. Можно было подумать, что воскрес Лойсо Пондохва, честное слово! Такое ощущение, что он был твоим любимым школьным учителем: сегодня ты продемонстрировал абсолютно тот же стиль… Между прочим, из всех моих знакомцев только он проделывал такие штуки со своими руками.
– Может быть, вы говорите мне приятные вещи, но мне почему‑то здорово не по себе от всего этого. – Вздохнул я. – Этот ваш знаменитый Лойсо Пондохва… Упоминания о нем меня просто преследуют. В довершение ко всему, он еще умудрился оказаться отцом моей девушки! Вы уверены, что убили его, Джуффин? В последнее время я начинаю опасаться, что в один прекрасный день он свалится мне на голову!
– Вообще‑то я убил его довольно качественно. – Задумчиво сказал Джуффин. – Вернее, не то что бы по‑настоящему убил – это было просто невозможно – но поместил его в одно исчезающее место, так что Лойсо давным‑давно исчез вместе с ним… Во всяком случае, я здорово надеюсь, что так оно и есть. Впрочем, даже если это не так, «свалиться на твою голову» он все равно вряд ли когда‑нибудь сможет: я навсегда закрыл его личную Дверь между Мирами, и хорошо закрыл! Лойсо был непревзойденным мастером Очевидной магии, тут мне с ним нечего было и тягаться, но во всем, что касается путешествий между Мирами, он был почти таким же новичком, как и ты… Что мне было по‑настоящему нелегко – это заманить его в Хумгат, остальное оказалось делом техники.
– Расскажете? – Тут же спросил я.
– Расскажу когда‑нибудь. Я сейчас, видишь ли, немного занят… Полезай в яму, сэр Макс. Хороши мы с тобой будем, если Гугимагон все‑таки успеет смыться из этого Мира! Вообще‑то уйти отсюда ему будет нелегко: для начала ему потребуются хорошие «лошадки». До Шурфа он вряд ли доберется, а те, кто доставил его сюда, уже мертвы, тем не менее, нам не стоит недооценивать этого умника… Я не удивлюсь, если помимо несчастных безумцев у него с самого начала было немало невольных помощников вроде нашего сэра Шурфа! В конце концов, он готовился к этому путешествию не меньше ста лет… – Эти слова Джуффин произносил, аккуратно засыпая песком свободное пространство между моим телом и стенами глубокой ямы. Я чувствовал себя только что высаженным на грядке корнеплодом, чем‑то вроде гигантской морковки. Это было довольно смешно, а под воздействием непомерной дозы бальзама Кахара я хихикал, как сумасшедший.
– Какая прелесть! – Мечтательно сказал Джуффин. – Одно удовольствие иметь с тобой дело, парень! Я тебя, можно сказать, заживо похоронил в каком‑то неведомом пустынном месте, на самом краю Вселенной, а теперь собираюсь призвать сюда грозного Гугимагона, мечтающего напиться твоей крови… А ты ржешь, как пьяная лошадь!
– Почему «как пьяная»? – Я уже стонал от смеха.
– Потому что трезвые лошади ведут себя гораздо сдержаннее. Особенно в подобных обстоятельствах… – Мой шеф улыбался до ушей. – Ладно уж, считай, что ты меня убедил. Сейчас я тоже буду развлекаться.
С этими словами Джуффин развернулся и быстрым шагом пошел в глубь пляжа. Удалившись от меня метров на тридцать – сорок, он остановился и заорал:
– Гугимагон, вурдалак драный, а ну дуй сюда!
Этот невежливый призыв не только прогремел над пляжем, как нормальный человеческий крик. Каждое слово Джуффина немедленно материализовалось, вылетая из его рта, так что в воздухе зависла гигантская надпись, подобно тому, как громоздятся над головами своих хозяев реплики героев комиксов. Фраза была ярко‑оранжевого цвета, мне показалось, что она «написана» довольно небрежным размашистым почерком. Через несколько секунд буквы начали расти и одновременно блекнуть, теперь они стали бледно‑желтыми, зато закрывали собой почти все небо. Джуффин повелительным жестом поднял правую руку, сияющая надпись пролилась в его протянутую ладонь, как молоко из кувшина. Он с силой встряхнул рукой, и я увидел, что призрачная материя, из которой была соткана надпись, превратилась в тонкую трость цвета слоновой кости.
– Сюда, быстро! – Сердито сказал мой шеф, вонзая трость в песок. Потом он расслабился, с удовольствием покачал головой и вернулся ко мне.
– Скоро он заявится. – Джуффин подмигнул мне с видом заговорщика. – Никуда не денется, я уже пригвоздил его к этому месту. Ну побарахтается с полчаса, а на большее у него силенок не хватит, это точно!
– Красиво вы это провернули. – Завистливо вздохнул я.
– Да уж… Для тебя старался. Вообще‑то, я мог бы сделать то же самое, не прибегая к визуальным эффектам. Это твое кино совершенно меня испортило. Раньше я так не выпендривался… Но знаешь, мне даже нравится. Надо же получать удовольствие от рутинной работы!
– Ничего себе «рутинная работа»!
– Ну а что же еще? Гоняться по каким‑то окраинам Хумгата за несчастным бесталанным романтиком дальних странствий Гугимагоном… Знаешь, после всего, чем мне довелось заниматься за мою долгую жизнь, это – самая что ни на есть рутина…
– А я‑то думал, что влип в одно из самых опасных приключений в своей жизни! – Усмехнулся я.
– Правильно думал. Но одно другому не мешает, знаешь ли! К тому же, по‑настоящему опасным оно было только в тот момент, когда ты подвозил домой своего друга Шурфа Лонли‑Локли. А теперь так, скукота. Вот если бы ты действительно приперся сюда в одиночестве, тогда конечно! Могу себе представить…
– А я не могу. – Вздохнул я. – И это к лучшему, наверное…
– Смотри, Макс. – Джуффин кивнул в сторону моря. – Этот проказник опять решил испортить твой любимый пейзаж! Такое впечатление, что сэр Гугимагон подслушивал нашу беседу. Кажется, он вознамерился доказать мне, что охота за ним – не самое скучное событие в моей жизни.
Я машинально оглянулся и чуть не умер на месте: зыбкая поверхность моря больше не была естественным продолжением горизонтальной плоскости берега. Оно устремилось вверх, вздыбилось над нами сумасшедшей, абсолютно вертикальной стеной, вопреки всем законам природы, оптики и здравого смысла. И угол наклона продолжал угрожающе изменяться: стена воды наклонялась в нашу сторону.
Джуффин вздохнул, поднялся с песка, вразвалочку подошел к нависшей над нами гротескной стене и небрежно хлопнул по ней ладонью.
– На место! – Ворчливо приказал он. Таким тоном заспанный хозяин пытается отделаться от своего не в меру расшалившегося пса, которому приспичило отправиться на прогулку в три часа ночи. Но в данном случае это увещевание подействовало! В следующее мгновение море снова стало тем, чем было всегда – неритмично шевелящейся сверкающей поверхностью, простирающейся до линии горизонта.
– Это тоже было наваждение, Макс. – Объяснил мне Джуффин. – Не бери в голову… Хотел бы я знать, за кого он меня принимает? За старого маразматика? Рассердиться, что ли…
Видимо моему шефу понравилась эта мысль. Во всяком случае, он не стал больше рассиживаться и точить со мной лясы, а пошел прямехонько к своей невероятной трости.
– Сюда! – Грозно приказал он, с силой ударяя по ее набалдашнику. Трость ушла в песок еще глубже, даже с моего места это было заметно.
– Сюда, быстро! Еще быстрее! СЕЙЧАС! – Джуффин орал так неправдоподобно громко, что у меня нервы не выдерживали. А его последний крик был и вовсе каким‑то нечеловеческим: люди просто не способны кричать таким голосом: низким и пронзительно визгливым одновременно. Честно говоря, мне здорово захотелось спрятать в песок все, что от меня осталось, то есть голову…
Темный силуэт появился рядом с Джуффином, высокий и громоздкий силуэт тяжеловеса – он показался мне настоящим великаном! И тут я с ужасом заметил, что за спиной моего шефа маячит еще один гигант, ничуть не меньше первого. На их фоне худющий сэр Джуффин не производил впечатление грозного противника. Но хвала Магистрам, это все‑таки были не соревнования по тяжелой атлетике!
– О, к нам пришел сэр Гугимагон, да еще и Тень свою привел… Как это мило! – Комически тоненьким голоском пропищал Джуффин, молниеносно разворачиваясь к тому, кто был сзади. К моему невероятному изумлению, он ухватил его за ляжки и разорвал громоздкое темное тело пополам, словно оно было картонным, злорадно захихикал и с неожиданной прытью ухватил за ногу своего второго противника.
– Какое несчастье! У сэра Гугимагона больше нет Тени! – Горестно запричитал Джуффин, легко поднимая над головой этого великана и изо всех сил шарахнув его головой о песок. Точно так же поступал со здоровенными котами мышонок‑силач, кузен Джерри, кажется мой шеф действительно был без ума от этих мультфильмов!
– Макс, тебе понравилось? – Джуффин повернулся ко мне, улыбаясь самой очаровательной из своих улыбок. Своего противника он по‑прежнему держал за ногу, небрежно им при этом помахивая.
Я только хлопал глазами. Все это было уже как‑то чересчур!
– Грешные Магистры, неужели мне удалось лишить тебя дара речи? – Изумился Джуффин. – Вот это я понимаю, чудо!
Он направился ко мне, волоча за собой огромного Гугимагона.
– А почему вы его не убиваете? – Наконец спросил я.
– Экий ты кровожадный! – Ухмыльнулся Джуффин. – Дай тебе волю, и все Миры стали бы такими безлюдными… Вообще‑то он уже почти мертв: ни один человек не может надолго пережить свою Тень. Ну разве что на часок‑другой. Вполне достаточно, чтобы мы могли побеседовать. Имею я право поболтать со старым приятелем?
– Имеете. – Вздохнул я. – Может быть, теперь я могу выкапываться?
– Ни в коем случае! – Джуффин так внезапно стал серьезным, что я даже испугался. – Я только что здесь такого наворочал… Нечего тебе без единого щита шляться по местности, где только что два серьезных пожилых человека занимались магией двести двадцать восьмой ступени!
– Ого! – Уважительно заметил я. – Почти предел возможного, да?
– Да. Знаешь, оказывается, в новорожденном Мире это гораздо легче делать. Очень интересный эффект! Теперь я понимаю, как тебе удалось устроить такую красивую великую битву с несчастными пляжниками. Дома у тебя это вряд ли получилось бы… Да оно и к лучшему, пока!
– А я‑то думал, что это я сам по себе такой грозный. – Усмехнулся я. – Ну, нет – и не надо!
– Ничего, успеешь еще. – Успокоил меня Джуффин, усаживаясь на песок рядом со мной, вернее рядом с моей головой – к тому времени у меня создалось впечатление, что ничего, кроме головы, от меня уже не осталось, мое тело словно смешалось с песком, растворилось в нем, и мне даже нравилось это странное ощущение.
Джуффин, тем временем, еще раз встряхнул тело Гугимагона, как тряпку. В результате этой встряски его жертва приняла сидячее положение и томно опустила голову на плечо своего мучителя.
– Сядь прямо! – Рявкнул Джуффин. К моему изумлению, бесчувственное тело послушно выпрямилось. Я наконец смог разглядеть его лицо. Не слишком привлекательное, но эффектное, оно напоминало гордые лики старых индейских вождей – не настоящих, а киношных. Его правый глаз был закрыт а левый уставился на меня тяжелым немигающим взглядом. Радужная оболочка была неестественно белого цвета. Я вспомнил, что Джуффин говорил знахарю из Приюта Безумных: левый глаз Гугимагона был слеп… А потом я вспомнил еще кое‑что, о чем не только не знал, но и подозревать не смел всего секунду назад. Этот слепой белый глаз уже смотрел на меня раньше, когда я сдуру решил прогуляться домой, в тот Мир, где мне довелось родиться. До сих пор мне казалось, что то путешествие между Мирами почему‑то здорово отличалось от прочих: там не было самого Коридора, не было поиска нужной мне Двери, ведущей в мой Мир. В тот раз я заснул в своей зачарованной спальне в доме на улице Старых монеток, а потом сразу же проснулся под стареньким клетчатым пледом в маленькой квартирке, которую когда‑то считал своим домом, в полной уверенности, что два года моей жизни в Ехо были всего лишь прекрасным сном, который и вспомнить‑то трудно… Я выкарабкался из той беды, как не раз выкарабкивался из множества других бед, все это осталось позади и уже не вызывало у меня особых эмоций. Но встретившись взглядом с белесым слепым глазом Гугимагона, я вспомнил, что еще было «не так» с тем моим проклятым путешествием. Разумеется, я попал в Коридор между Мирами, как только заснул, да иначе и быть не могло: открывшаяся для меня Дверь вела именно в то место. Но там меня поджидал этот самый дядя, который хотел… Чего именно он хотел – это я так и не смог для себя сформулировать. Но я знал, что тогда мне грозило кое‑что хуже самой смерти, хуже которой вроде бы ничего быть не может.
– Ты вспомнил его, да? – Мягко спросил Джуффин. – Это именно он охотился на тебя, когда ты ходил в свой Мир. Он здорово тебя оглушил тогда. И все‑таки ты от него удрал, молодец… Но хотел бы я знать, сколько ребят вроде тебя от него не удрали! – Мой шеф легонько щелкнул по лбу своего пленника. – Давай, оживай, дружок. У меня уже созрел очень хороший вопрос… Что‑то ты совсем зарвался, сэр Гугимагон! Одно дело потрошить несчастных безумцев… На твоем месте я бы и сам так поступил. Если Хумгат тебя не принимает, следует отточить мастерство и воспользоваться помощью заблудившихся там бездомных Теней – это достойный выход. Но как тебе пришло в голову, что ты имеешь право на силу настоящих избранников Хумгата? Отвечай, кретин!
– Ты лучше меня знаешь, что этот выродок не человек. – Вдруг сказал Гугимагон. У него хватило сил не только на то, чтобы ответить, но еще и на то, чтобы невежливо ткнуть в меня пальцем. – А второй твой парень мне был по‑настоящему нужен. Я бы не стал связываться с тобой и рисковать всем, если бы мог без него обойтись.
– Я слышал, что тот, кто слишком долго питался силой безумцев, сам становится безумным. – Усмехнулся Джуффин. – По всему выходит, что так оно и есть. Какая прелесть!… Ладно, в таком случае, говорить нам не о чем. Призови остальных, Гугимагон, и покончим с этой историей.
– Каких «остальных»? – Вяло спросил великан.
– Я знаю, что здесь есть другие избранники Хумгата. Вернее, та часть их духа, которую ты сумел оседлать. Могу себе представить, что происходит с жалкими остатками этих ребят, угасающими без своей лучшей половины, не понимая, что с ними произошло! Я бы мог сам призвать их, просто не хочу еще больше навредить, их дела и без того плохи – хуже некуда… Ты рано расслабился, Гугимагон. Думаешь, что я тебя убил, и на этом все кончено? Мы давно не виделись, дружок. Ты наверное не в курсе, что я могу растянуть твое умирание до конца этого Мира? Двести тридцать третья ступень Белой Магии, всего за шаг до Зеленого Огня. На твоей памяти я такими фокусами не баловался, правда? Ты любишь умирать подолгу, друг мой? Учти, что этот прекрасный Мир будет существовать ох как долго… Правильно я говорю, сэр Макс?
Я машинально кивнул, хотя понятия уже не имел, о чем идет речь. Этот запредельный диалог двух старых колдунов напрочь отшиб у меня последнюю способность соображать. Единственное, что меня еще немного волновало – почему этот одноглазый так уверенно отрицал мою человеческую природу, да еще и «выродком» обозвал? Не то что бы меня так уж заботило его мнение о моей персоне, и все же мне здорово не понравилось то, что он сказал на мой счет.
– Ты всегда придаешь такое огромное значение бредням сумасшедших? – Насмешливо спросил Джуффин. Он, как всегда, был в курсе моих переживаний. – Знал бы, что ты такой впечатлительный, закопал бы тебя с головой, честное слово!
– Ну да. А через несколько минут вы бы заметили, что из песка торчат мои любопытные уши! – С облегчением улыбнулся я. – Уж на такое чудо у меня всегда сил хватит, можете мне поверить!
– Верю! – Обрадовался Джуффин.
– Я не собираюсь потакать твоим капризам, Джуффин. – Вдруг заявил Гугимагон. – Можешь делать со мной, что хочешь, но эти гаденыши, которых я заставил работать на себя, останутся здесь… Все вы – нахальные, неблагодарные, бессмысленные твари. Вам от рождения достался ваш дар, вы не способны понять, каково быть человеком, навсегда обреченным оставаться там, где родился. Я дорого заплатил за свое путешествие, и я хочу, чтобы все оставалось как есть…
– Да ни фига ты пока не заплатил, болтун! – Возмутился Джуффин. – За тебя платили другие ребята. Им даже не довелось увидеть чудеса, ради которых ты почти погасил их Искру, вот что меня больше всего бесит! Призови тех, кто еще может вернуться к себе, Гугимагон. Иначе… Ты меня не первый день знаешь. Я всегда получаю то, чего хочу.
– Я сказал, что все останется как есть! – Упрямо буркнул Гугимагон.
– Мало ли, что ты там сказал! – Презрительно фыркнул Джуффин. – Ладно, как хочешь.
Он легко оторвал от земли тело Гугимагона и подбросил его вверх. Через секунду наш пленник тяжело грохнулся на землю. Я с изумлением обнаружил, что на песок упало не одно, а два тела. Джуффин метнулся к телам и молниеносным движением разорвал пополам одно из них – в точности так, как он уже проделал это недавно.
– Тень быстро воскресает, а умирает еще быстрее, правда, Гугимагон? Я могу продолжать это удовольствие столько, сколько понадобится. – Ласково сказал он. – Понимаю, что неприятно, но ты просто не оставляешь мне выбора. Призови своих пленников, пока не поздно. Я же и во вкус могу войти! А там глядишь, сэр Макс захочет взять пару уроков…
– Ты мог бы позволить мне умереть иначе. – Тихо сказал Гугимагон. – Своих людей ты уже получил, какое тебе дело до прочих?
– А ты здорово ненавидишь этих бедняг, на чьих спинах отправлялся в свои чудесные путешествия! – С удовольствием отметил Джуффин. – Ты же им смертельно завидуешь, да? Ну ладно, хватит дурью маяться. Призови их, Гугимагон.
– Хорошо. – Вяло откликнулся великан. – Только… Ты ведь можешь сделать так, чтобы я умер не здесь, и вообще не в одном из многих существующих Миров, а в самом Хумгате. Если я призову этих людей, ты сделаешь это для меня?
– А почему нет… – Неожиданно мягко ответил Джуффин. – С этого и нужно было начинать наш разговор. Ты честно заслужил такую возможность, Гугимагон. Но сначала я отпущу твоих пленников. Позови их, пока еще можешь.
– Да. – Кивнул тот. Я с изумлением осознал, что одноглазый старик выглядит почти счастливым. «Наверное он действительно настоящий безумец. – Подумал я. – Какая разница, где умирать? Смерть – она и есть смерть, где бы ты не умер… Или все‑таки нет?»
Джуффин неожиданно дернул меня за ухо. Рожа у него при этом была самая бандитская, но глаза показались мне серьезными и даже немного печальными, чего за моим шефом вообще‑то не водится.
– Они пришли, наши с тобой товарищи по несчастью. Ты чувствуешь их присутствие, Макс? Или еще нет?
– Ничего я не чувствую. – Огорченно сказал я. – Ой, а чего тут чувствовать! Вы имеете в виду вон те привидения?
– "Привидения"? – Удивился Джуффин.
– Ну да. Эти прозрачные мерцающие силуэты возле воды… Что‑то не так, сэр?
– Да нет, все так. Просто ты видишь их очень забавным способом! – Рассмеялся мой шеф. – Для меня они выглядят иначе, вернее вообще никак не выглядят… Мы с тобой совершенно по‑разному интерпретируем одно и то же явление. Но так даже лучше… Сколько этих «привидений» ты видишь?
– Сейчас, дайте сосчитать… Семнадцать.
– Все правильно, и у меня семнадцать. – С удовольствием кивнул Джуффин. – Десять из них точно могут найти обратную дорогу к себе, остальные – как повезет… Слушай, Гугимагон, тебя же лечили Кристаллом Памяти, пока ты нахально занимал казенную койку в Приюте Безумных! Вот и давай его сюда. Им это может здорово помочь.
– Возьми. – Одноглазый протянул Джуффину какой‑то темный блестящий предмет, больше всего похожий на кусок антрацита. – С каких это пор ты стал такой заботливый? Какое тебе дело, что будет с этими тенями? Их хозяева – не твои люди.
– Еще бы! Конечно, не мои. Они вообще не имеют никакого отношения к нашему Миру… Магистры их знают, откуда их сюда занесло! Так, нам нужно семнадцать частей Кристалла Памяти, десять поменьше, семь побольше… Сейчас посмотрим, гожусь ли я в знахари! – Джуффин аккуратно постукивал пальцами по темному камню. – Все, готово. Держите, ребята! – Он швырнул в море темные осколки Кристалла, я заметил, как зашевелились светящиеся призрачные фигуры, замершие было у воды; нечто, что служило им руками, потянулось навстречу медленно опускающимся на дно камушкам.
– Постарайтесь вернуться к себе, ребята. – С удивительной нежностью сказал им Джуффин. – И еще постарайтесь запомнить хоть что‑то из всей этой истории. Вы попали в мерзкую переделку, но память о ней может оказаться очень полезной потом, когда вы войдете в Коридор между Мирами самостоятельно… если это вообще когда‑нибудь случится… А теперь я открою вам Дверь.
Джуффин поднял перед собой руку и с силой начертил в воздухе что‑то вроде здоровенного прямоугольника. Это выглядело так, словно он разрезал очень плотную ткань не слишком острым ножом: самые большие усилия требовалось прикладывать, чтобы вырезать угол. Тем не менее, его затея увенчалась успехом, во всяком случае, мне показалось, что я даже вижу контуры этого прямоугольника, мерцающие бледным красноватым светом. Семнадцать призрачных существ устремились к Джуффину, одно за другим, они исчезали, соприкоснувшись со светящимися границами невидимой Двери. Не прошло и минуты, как все было кончено. Мой шеф снова уселся на песок, рядом со мной и неподвижно лежащим на песке Гугимагоном. Кажется, дела одноглазого были совсем плохи: он все меньше походил на живого человека. Но Джуффин не обращал на это никакого внимания. Он повернулся ко мне и обезоруживающе улыбнулся.
– Когда‑то очень давно, когда я был почти мальчиком, со мной случилось то же самое, что и с ними. Какой‑то тип, вроде этого, – он кивнул в сторону неподвижного тела Гугимагона, – похитил мой дух… очень небольшую его часть, мне еще повезло. Разумеется, тогда я так и не понял, что со мной случилось. Я оставался достаточно нормальным парнем, никому и в голову не пришло бы упечь меня в Приют Безумных. Просто мне чего‑то не хватало, хотя я совершенно не осознавал этого. Я был очень молод и не знал, как ощущают себя прочие люди, я даже полагал, что эта пустота внутри – нормальное человеческое чувство, что жизнь достаточно глупа и безрадостна для всех… Со мной все было в порядке, просто меня ничего не интересовало по‑настоящему, все происходящее казалось бессмысленным: скучные и противные дни, похожие один на другой, ночи без сновидений, и усталость – такая бесконечная усталость! Я болтался, как неприкаянный, и мои тусклые глаза не видели ничего, кроме моих собственных отражений в многочисленных зеркалах, от которых меня смутно тошнило… Это метафора, Макс. Слов, которые нужны, чтобы объяснить, как это было паршиво, все равно не существует. Хуже всего, что какая‑то часть меня все еще помнила, что бывает и по‑другому. Это приносило боль – неосознанную и неописуемую одновременно… Так продолжалось, пока старый шериф Махи Аинти не предложил мне место своего помощника. Теперь‑то я знаю: первое что он сделал, познакомившись со мной поближе – это отправился в Хумгат, разыскал маленькую частичку меня, которой мне так не хватало… ну, наверное, дал по морде, кому следует, одним словом, освободил мой заблудившийся дух из его плена. И тогда я снова узнал, чем пахнет настоящая жизнь. В ту ночь я дежурил в Доме у Дороги, это было мое второе ночное дежурство… или все‑таки третье?… Я задремал, сидя в кресле, а потом вдруг проснулся, подскочил как укушенный, потому что ветер распахнул окно, и оказалось, что в этом прекрасном Мире существуют такие вещи, как мелкие капли дождя и запах мокрых листьев дерева шотт – не меньшее чудо, чем восход какого‑нибудь лилового Солнца на другом краю Вселенной… Я вылез в окно и поперся бродить по городу: обошел все мосты – ты ведь помнишь, сколько мостов в Кеттари, Макс? – пил какую‑то дрянь в ночном трактире, изумляясь ее отчетливому вкусу, пытался потрогать руками все, что можно потрогать, просто чтобы убедиться, что оно настоящее… вернее, что я сам настоящий. Что правда, то правда: в ту ночь я наконец‑то снова стал «настоящим», и чуть не рехнулся от вернувшейся ко мне остроты ощущений! Честно говоря, я до сих пор в восторге от факта собственного существования, и от каждой травинки у меня под ногами заодно: мне есть, с чем сравнивать, я все еще помню время, когда жил среди всего этого, не чувствуя почти ничего… А потом я кое‑как взял себя в руки и вернулся на службу, и этот хитрец Махи часа три ворчал на меня за самовольную отлучку – думаю просто для того, чтобы не дать мне окончательно сойти с ума от счастья, хотя даже его ворчание не очень‑то подействовало. – Джуффин улыбнулся так мечтательно, словно выговор, полученный от старого шерифа Кеттари Махи Аинти, был самым приятным событием в его жизни… Да так оно наверное и было, в каком‑то смысле.
– А теперь вы… как бы отдали долг, да? – Тихо спросил я.
– Как ты все правильно понял! – Обрадовался Джуффин. – Именно отдал долг, лучше и не скажешь… Знаешь, описать не могу, как мне нравится думать о том, что сейчас творится с этими беднягами! Может быть, кто‑то из них даже рехнется от внезапной полноты ощущений – самая очаровательная разновидность сумасшествия!
– Наверное, я понимаю. – Смущенно сказал я. – Когда я оказался на тропе Доперстов, заблудился в своем Мире и забыл себя, а потом начал вспоминать: постепенно, шаг за шагом… Нет, это было совсем другое, и все‑таки…
– Да, – кивнул Джуффин, – все истории о возвращении к себе это, в сущности, одна и та же история. Конечно, ты знаешь, о чем я говорю. Кому и знать, как не тебе! – Он повернулся к Гугимагону. – Своему коллеге я мог бы рассказать эту историю и позже, сам понимаешь… Но я хочу, чтобы ты знал, что происходило с теми ребятами, у которых ты забирал силу. Может быть, это бессмысленно – читать нравоучения тому, кто должен умереть, и все же… Никто толком не может себе представить, что случается с теми, кому удается умереть в Хумгате. Вряд ли это будет настоящая смерть, ты ведь на это и рассчитываешь, правда? Если бы мне предстояло умереть, я бы тоже постарался сделать это именно там, честное слово…
Гугимагон никак не отреагировал на слова Джуффина. Я так и не понял, слышал ли он вообще хоть что‑то. Джуффин с сомнением покачал головой и снова повернулся ко мне.
– Ладно, все это просто прекрасно. А теперь будем выбираться отсюда. Честно говоря, я хочу домой.
– Ха, а кто не хочет?! А как это, интересно, мы будем отсюда выбираться, если вы не разрешаете мне даже выкопаться из моей свежей могилки? – Поинтересовался я.
– Очень просто. Я открою нашу Дверь прямо на дне твоей «могилки», как ты выражаешься… Ну и терминология у тебя, парень!
– Костюмчик провоцирует. – Объяснил я. – Я же все время шляюсь в Мантии Смерти, это здорово портит характер!
– Ну‑ну… – Джуффин поднялся на ноги. – Будет лучше, если ты закроешь глаза. Так и Дверь открыть легче, и нервы свои побережешь…
Я послушно зажмурился, но даже сквозь закрытые веки я видел ровно прочерченные линии, сияющие уже знакомым красноватым светом. Наверное Джуффин опять резал пространство невидимым аналогом тупого ножа. А потом меня приняла в свои холодные объятия абсолютная пустота Коридора между Мирами, и одна из сияющих точек была Дверью, ведущей в Мир, который уже стал моим Миром.
«Попробуй немного задержаться здесь, Макс.» – Это был зов сэра Джуффина, вне всякого сомнения, и я здорово удивился: до сих пор мне казалось, что в этой абсолютной пустоте нет места ничему, в том числе и Безмолвной Речи. Я хотел ответить, но у меня ничего не получалось, совсем как в те далекие дни, когда я пытался освоить азы этого искусства.
«Не пытайся отвечать. Во‑первых, ты еще не умеешь говорить в этом месте, а во‑вторых, для этого требуется слишком много сил, которых у тебя сейчас нет. – Успокоил меня Джуффин. – Попробуй немного задержаться, пока не увидишь меня. У тебя вполне может получиться. Ну, а если не получится, не страшно. Тогда просто позволь нашему Миру взять тебя… Честно говоря, мне очень хочется, чтобы ты увидел, как умирают в Хумгате. Когда еще доведется!»
Я понятия не имел, каким образом могу «задержаться» в этом непостижимом местечке. Дверь, ведущая в спальню на улице Старых монеток, уже была готова впустить меня… вернее забрать меня отсюда: обычно Миры ведут себя нетерпеливо, как рассерженные мамаши, за шиворот затаскивающие домой своих разгулявшихся чад, они не дают неопытному путешественнику подолгу болтаться на пороге.
– Можно, я подожду Джуффина? – Нерешительно спросил я, сам не зная у кого. Прежде мне никогда не доводилось говорить вслух в этом загадочном месте, так что я сам испугался невероятного чужого звука собственного голоса и тягучего эха, которое даже не было звуком, скорее странным телесным ощущением. А потом я подумал, что мой дурацкий монолог может оказаться хорошим способом договориться – не знаю уж с кем! – и добавил: – Мне очень нужно немного задержаться. Я так хочу…
Тут я изумленно заткнулся, потому что понял, что мое нытье уже подействовало. Я был свободен. Дверь, ведущая в мой Мир, все еще маячила передо мной, но ее властное притяжение перестало быть таким уж непреодолимым.
– Спасибо. – Растерянно сказал я. Почему‑то я решил, что лучше быть вежливым. А потом я внезапно увидел Джуффина. Он был совсем рядом, хотя когда находишься в Коридоре между Мирами, привычные термины, вроде «рядом» или «далеко», теряют свое значение… Тем не менее, мне показалось, что я мог бы прикоснуться к нему, если бы решился протянуть руку – черт, я отнюдь не был уверен, что у меня все еще есть руки, я вообще не чувствовал своего тела! Так что, мне оставалось только смотреть.
Тело сэра Джуффина казалось мне огромным и сияющим. Чем дольше я смотрел на него, тем больше и ярче становился его неопределенный силуэт. На фоне этого опасного сияния тускло темнело еще что‑то. Я понял, что это и был Гугимагон, грозный путешественник между Мирами, он же Фредди Крюгер местного значения… И еще я подумал, что он скорее всего уже мертв: только мертвец мог выглядеть таким маленьким и тусклым в этом невероятном месте. Потом произошло что‑то, совершенно мне непонятное: мне показалось, что Джуффин растер темный комок его тела между своими огромными ладонями и тщательно отряхнул руки. Я завороженно наблюдал, как миллионы крошечных сияющих пылинок посыпались в пустоту, они исчезали, но не гасли – не могу объяснить почему, но я был уверен, что эти пылинки продолжали жить какой‑то невероятной, неописуемой жизнью. А потом Джуффин оказался совсем близко, так близко, что толкнул меня в грудь, и я со всей дури грохнулся на собственную кровать, в опасной близости от стеллажа с видеоаппаратурой.
– Извини, парень, кажется я чуть‑чуть не рассчитал! Ты не очень ушибся? – Жизнерадостно осведомился мой великолепный шеф. Он гордо восседал на подоконнике. На фоне восходящего осеннего солнца это зрелище показалось мне просто восхитительным.
– Все? – Глупо улыбаясь спросил я. – Мы уже дома, и все закончилось?
– Ну, хвала Магистрам, закончилось далеко не все! – Усмехнулся Джуффин. – Что касается нашей с тобой жизни, то она продолжается, как миленькая, с чем тебя и поздравляю! Думаю, что нам следует немедленно отправиться в Дом у Моста и выпустить из заточения сэра Шурфа. По моим скромным подсчетам, он не спал несколько дольше, чем мы с тобой. При этом ему было далеко не так весело…
– Поехали! – Бодро согласился я, вскакивая на ноги. И тут же недовольно поморщился. – Я весь в этом грешном песке, Джуффин.
– Дома переоденешься. – Нетерпеливо отмахнулся он.
– Здесь я тоже вроде бы дома. – Вздохнул я. – Вот только остаться и сладко выспаться в этой спальне у меня, пожалуй, больше никогда не получится.
– Это точно. Здесь возможно все что угодно, кроме обыкновенного занудного сна! – С удовольствием согласился мой шеф. – Поехали, Макс. Все равно одним переодеванием ты дело не спасешь. Тебе потребуется отправиться в бассейн, а пока ты будешь плескаться в своих четырех лоханках, я начну смотреть какое‑нибудь кино, и бедняга Шурф останется в своей камере до полудня. В общем, смирись с мыслью, что все гигиенические процедуры откладываются на потом!
– Ладно, как скажете. – Кивнул я. – Но я вам все Управление этим песком загажу!
– Вот уж это не мое горе. – Фыркнул Джуффин. – А младшие служащие зачем, скажи мне на милость!
– Я все время забываю, что существуют такие прекрасные специальные люди, как младшие служащие. – Вздохнул я. – Тоже мне, царь!
– Ничего, привыкнешь… К таким вещам, как толпа слуг, привыкнуть легче легкого. Проблемы появляются потом, когда приходится отвыкать. – Заверил меня Джуффин, бодро сбегая вниз по ступенькам.
– Спасибо, утешили! – Проворчал я, переходя на галоп и безрезультатно пытаясь догнать неугомонного «господина Почтеннейшего Начальника».
– Кстати, а как тебе удалось задержаться на Пороге? – Спросил Джуффин после того, как мы благополучно преодолели пару дюжин крутых ступенек и оказались на улице. – Если честно, я не так уж и рассчитывал на успех. Все‑таки после этого дикого побоища ты не в лучшей форме…
– Элементарно. – Гордо ответил я. – Просто попросил, чтобы мне разрешили вас подождать.
– Кого это ты «попросил»? – Изумился Джуффин.
– Понятия не имею. Кого‑то, кого следует просить, наверное… И не забыл сказать «спасибо», так что все в порядке.
– Ты хочешь сказать, что просто открыл рот и вежливо изложил свою просьбу? – Мой шеф начал смеяться. Вид у него при этом был самый ошеломленный.
– Надеюсь, что вежливо. – Задумчиво сказал я.
– Ну‑ну… Прими мои поздравления: тебе в очередной раз удалось неопровержимо доказать, что жизнь – удивительная штука. Никогда не слышал ничего подобного! Знаешь, а ведь очень может быть, что ты совершил великое открытие. Кажется, до сих пор никому не приходило в голову, что в Коридоре между Мирами можно говорить вслух. Может быть, это – самый простой способ с ним договориться?
– Мне тоже так показалось. – Согласился я. – Знаете, мне даже не пришлось прилагать никаких усилий… В любом случае, я не знал, какого рода усилия я должен прилагать!
– В следующий раз я тоже так попробую, может и сработает. Чем только Темные Магистры не шутят! – Джуффин все еще косился на меня с таким нескрываемым изумлением, что со мной чуть было не случился тяжелый приступ мании величия. Но пронесло. Прививку мне от нее в свое время сделали, что ли?
В Доме у Моста было как‑то особенно тихо. Такую массивную, густую, как каша, тишину можно поймать только на рассвете, да и то не всегда. В нашем кабинете было пусто, но на столе уже стояла жаровня, на которой подогревался кувшин с камрой. Сэр Джуффин, святой человек, додумался заранее отправить зов в «Обжору Бунбу», так что его заказ прибыл по назначению даже раньше, чем мы сами. Я тут же рухнул в кресло и потянулся к своей кружке. Мой шеф тем временем подошел к дальней стене и начал героическую борьбу с собственными заклятиями: открыть Тайную дверь, запечатанную сэром Джуффином Халли лично – то еще удовольствие, по‑моему, он сам все на свете проклинает за этой работой!
– Какой я хороший колдун – самому тошно! – Джуффин немедленно согласился с моими суматошными размышлениями. – Сэр Шурф, добро пожаловать на свободу! Считай, что ты освобожден досрочно, за хорошее поведение.
– Вы быстро с ним справились. – Невозмутимо заметил Лонли‑Локли, захлопывая книгу – ту самую, которую я добыл для него неизвестно откуда. – Приятно сознавать, что это в высшей степени познавательное происшествие уже закончилось! Не могу сказать, что остался доволен прошедшей ночью: мой «всадник» все время пытался до меня добраться. По‑моему, он отчаянно старался завладеть моим телом после того, как вы начали приводить в негодность его собственное… Хорошо, что у меня была ваша кровь! Даже после того, как он перестал принимать меня за вас, это помогало сохранять хоть какой‑то контроль над происходящим. Только час назад я понял, что могу немного расслабиться.
– Смотри‑ка, оказывается этот хитрец Гугимагон сопротивлялся до последней минуты! – Джуффин восхищенно покачал головой. – То‑то он был такой вялый! Кажется, я немного недооценил своего старинного приятеля… Посидишь с нами полчаса, сэр Шурф? Или сразу поедешь домой?
– Немного посижу. – Задумчиво кивнул Лонли‑Локли, усаживаясь рядом со мной. – Ты же обещал отвезти меня домой, Макс, еще два дня назад. А я до сих пор не дома. Похоже, что слухи о скорости, с которой ты передвигаешься на амобилере, несколько преувеличены. Но может быть, ты все‑таки выполнишь свое обещание?
Я непонимающе уставился на него, а потом до меня дошло. Да, если уж сэр Лонли‑Локли начинает иронизировать, мне остается только скромно молчать в тряпочку, кто бы мог подумать!
– Ну, если дело опять не закончится нападением на возницу… Почему бы и нет? Все равно нам почти по дороге. Новый Город – он и есть Новый Город!
– У меня где‑то тут хранится твое барахло, сэр Шурф. – Джуффин порылся в многочисленных ящиках своего стола, большинство которых, по моему глубокому убеждению, вели прямехонько в какое‑нибудь «четвертое измерение» – слишком уж много хлама там помещалось! После продолжительных поисков, сопровождаемых шедеврами нецензурного бурчания, он все‑таки извлек из этого непостижимого места древнюю шкатулку, в которой хранились смертоносные перчатки Лонли‑Локли.
– Забирай свое имущество, и добро пожаловать на Королевскую службу, сэр Шурф! Я рад что твоя отставка была такой непродолжительной. – Устало улыбнулся Джуффин.
– Только не надевай их сейчас, ладно? – Ехидно попросил я. – А то я начну нервничать и непременно врежусь в ближайший фонарный столб, с перепугу.
– Ладно, если тебе так будет спокойнее… – Пожал плечами этот невероятный парень. Вид у него при этом был самый невинный. Он придирчиво осмотрел шкатулку.
– Ну и что ты ее так разглядываешь? – Насмешливо поинтересовался Джуффин. – Хотел бы я знать, какие перемены ты надеешься там обнаружить!
– Пыль. – Невозмутимо объяснил Шурф. – И я ее уже обнаружил.
– Ну откуда в моем столе могла взяться пыль! – Возмущенно заявил Джуффин. – Вот это, я понимаю, чудо!
– Тем не менее, она есть. – Флегматично заметил Лонли‑Локли. Он еще раз с неудовольствием оглядел шкатулку, а потом тщательно протер ее – не чем‑нибудь, а черно‑золотой полой моей Мантии Смерти, к моему неописуемому изумлению. Я открыл рот и тут же его захлопнул, поскольку даже не знал, чем можно ответить на такую беспрецедентную наглость. Эту увлекательную процедуру мне пришлось повторить несколько раз: я ошеломленно хлопал глазами, открывая и закрывая рот, как вытащенная из воды рыба.
– Твоя одежда все равно уже грязная, в отличие от моей. Еще немного пыли абсолютно ничего не изменит. – Спокойно объяснил этот нахал. И занялся содержимым своей кружки. Очевидно, инцидент полагалось считать исчерпанным. Джуффин хохотал так, словно это не ему полагалось погибать от усталости. Наконец я оценил ситуацию, не выдержал и тоже рассмеялся – лучше поздно, чем никогда…
– Вас уже можно показывать в театре, господа. Успех будет обеспечен! – Отсмеявшись, сказал Джуффин. – А еще лучше сделать про вас какие‑нибудь «мультики»… Макс, я правильно выражаюсь? Ладно уж, сколько можно морочить друг другу голову! Отправляйтесь‑ка спать.
– Видеть нас не можете, да? – Спросил я, с трудом вылезая из кресла.
– Я уже вообще ничего не могу видеть. Глаза закрываются. И Кимпа наконец‑то приехал, чтобы увезти меня из этого Приюта Безумных, прямехонько под мое любимое одеяло… – Джуффин сладко зевнул и первым покинул кабинет.
Лонли‑Локли уселся на переднее сидение служебного амобилера, который я уже начал считать своим: мой‑то мы с ним совместными усилиями превратили в кучу металлолома!
– Ну и как тебе книжка? – С любопытством спросил я, трогаясь с места.
– Нечто невероятное! – Восхищенно сообщил Шурф. – Что‑то вроде легенды… или предсказания, я еще не разобрался. Там рассказывается о конце человечества.
– А‑а, наверное какая‑нибудь очередная антиутопия! – Понимающе зевнул я. – Хорошо хоть не женский роман!
– Какие странные термины… Ну, тебе виднее, конечно.
– Расскажи подробнее. – Попросил я. – Я тебе уже говорил, что никогда прежде не читал эту книгу, и даже ничего не слышал ни о ней, ни о ее авторе?
– Говорил… А тебе действительно интересно?
– Конечно интересно. Неужели ты думаешь, что я просто поддерживаю светскую беседу? – Фыркнул я. – Когда это ты видел, чтобы я так легко соглашался слушать вместо того, чтобы говорить? Думаешь, я не могу найти тему для длинного и утомительного монолога? Обижаешь!
– Ну, если тебе интересно… Там рассказывается о том, что люди, живущие в Мире, из которого ты пришел, внезапно начинают умирать, все подряд: воздух вдруг становится непригоден для их дыхания. Или это люди становятся непригодны для того, чтобы дышать воздухом своего Мира. Очень похоже, что их кто‑то здорово сглазил, но там употребляется какой‑то другой термин, я его так и не запомнил. В живых остается только несколько сотен человек, сначала они блуждают поодиночке, потом находят друг друга… Вышло так, что в свое время, пока с воздухом все было в порядке, они довольно серьезно занимались какой‑то специальной дыхательной гимнастикой – вроде той, которой ты так ленишься учиться, между прочим! – и оказалось, что эти упражнения как‑то помогли им приспособиться к новому воздуху. Поначалу они думают, что их Мир рушится и ждут своего конца… А потом понимают, что Мир вовсе не рушится: с животными все в порядке, и растения продолжают расти, беда коснулась только людей. Эти оставшиеся в живых люди решают поселиться на одном из островов с хорошим климатом, если я правильно понял, раньше это было такое специальное место, предназначенное только для отдыха.
– Курорт. – Кивнул я. – И чем же все закончилось?
– Я еще не дочитал до конца, но пока у них все идет хорошо. Уже прошло много лет с того дня, когда все остальные умерли. Они как‑то наладили свою жизнь на этом острове, и решили, что теперь им даже лучше, чем прежде. Кажется, они совсем перестали стареть… или почти перестали. И у них почти нет детей: за все это время родился только один мальчик, и все так удивлялись! Сначала они думали, что это теперь вообще невозможно. Потом один из главных героев книги решил отправиться в кругосветное путешествие на каком‑то летательном аппарате. Я не совсем представляю себе, как это выглядело, и все же он летал… Этот человек обнаружил, что в остальных местах, где раньше жили люди, теперь обитают только птицы. Какие‑то особенные птицы, которые и раньше всегда жили только в городах, рядом с людьми. И ему показалось, что поступки этих птиц стали более разумны, чем раньше, они даже восстановили некоторые вещи, показавшиеся им полезными, и начали ими пользоваться, а остальное разрушили. Этот парень решил, что птицы каким‑то образом пришли на смену людям… А потом он прилетел на остров, где жили огромные черепахи. Оказалось, что они могут говорить друг с другом, каким‑то странным образом, и черепахи сказали человеку, что когда‑то давно точно такая же история случилась с их предками, черепахами, на смену которым пришли люди, а до черепах были какие‑то другие «хозяева Мира», именно так они и выразились, и этими «хозяевами Мира» были деревья… подожди, сейчас скажу точно, как они назывались, может быть это важно. – Шурф порылся в книге и кивнул. – Да, деревья назывались «Секвоя». А до деревьев был еще кто‑то, кажется, драконы… На этом месте я как раз и остановился. Странная книга! Никогда не читал ничего подобного.
– Можешь себе представить, я тоже! А теперь показывай, куда ехать. Я же до сих пор не знаю, где ты живешь.
– Пока ты едешь правильно, я скажу, когда надо будет повернуть… Макс, а ты можешь достать еще какие‑нибудь книги из своего Мира? На мой вкус, они даже еще интереснее, чем кино.
– Только не пытайся убедить в этом Джуффина! – Усмехнулся я. – В гневе он бывает просто ужасен… Я попробую добыть для тебя другие книги, Шурф. Не хочу давать никаких обещаний: со всеми этими запредельными фокусами никогда заранее не знаешь: а вдруг от нас с тобой отвернется удача, и я буду извлекать из своей Щели между Мирами одни учебники по математике для второго класса. Хотя, кто тебя знает, может быть тебе и они понравятся… Одним словом, нужно просто попробовать, и я это сделаю, сразу же после того, как немного прийду в себя после давешнего приключения.
– Спасибо, Макс. Теперь поверни налево. Мой дом стоит на берегу Хурона. Весьма забавно, что ты там еще никогда не был.
– Все мои дороги упрямо ведут в Дом у Моста. – Вздохнул я. – Наверное, в этом все дело…
Расставшись с Шурфом, я немного подумал и решил, что после всех этих приключений мне наверное не стоит предпринимать убогие попытки морочить голову своей девушке. Сейчас мне следует мирно поехать домой, на улицу Желтых камней, и проспать примерно трое суток, это только для начала! Приняв сие разумное решение, я развернул амобилер и с умным видом отправился прямехонько на улицу Забытых снов, к Теххи. С воплощением в жизнь собственных разумных решений у меня всегда получалось не очень‑то!
Теххи, судя по всему, тоже решила проспать трое суток, или что‑то около того. Во всяком случае, именно этим она и занималась. Лицо у нее при этом было такое суровое, что я не решился что‑либо менять в ее планах на это утро, а просто устроился рядом и отрубился. Грешные Магистры, где была моя голова! Я так и не добрался до ванной, поэтому та половина кровати, которую я занял, тут же превратилась в филиал того самого проклятого песчаного пляжа, где я провел всю эту длинную ночь. Но это обнаружилось уже гораздо позже…
– Я вот все думаю: убить тебя, или как? У меня вся кровать в песке. Ты его сюда нарочно всю ночь мешками таскал? – Теххи с энтузиазмом тянула меня за нос. Возможно, ей казалось, что это – хорошая шутка, тем не менее, ощущение было не из приятных.
– Меня нельзя убивать, я же царь! Без меня здесь все рухнет, а мой новенький гарем захлебнется слезами. – Я аккуратно высвободил свой многострадальный нос из ее цепких пальчиков. – Между прочим, мне больно.
– Да? – Теххи удивилась так, словно была уверена, что имеет дело со статуей.
– Да. – Печально подтвердил я. – И вообще, каких вурдалаков ты ищешь у меня под одеялом? Я только что заснул…
– Ты уверен, что именно «только что»? Вообще‑то уже вечер. – С сомнением в голосе протянула она.
– Как это вечер?! – Возмутился я. А потом огляделся. Темнота в окне свидетельствовала о том, что меня не обманывают. – Какой кошмар! Что‑то не то творится со временем, всякий раз, когда я наконец‑то добираюсь до постели!
– Я бы не стала тебя будить, но мне прислал зов сэр Джуффин. И настоятельно требовал, чтобы я сделала эту пакость. Он просил передать тебе, что ему кажется, что в это время суток ты должен сидеть в своем кабинете…
– Изверг! – Вздохнул я. – «Кажется» ему, видите ли! Что, у него опять что‑то случилось?
– Я так не думаю. – Улыбнулась Теххи. – Просто они с сэром Кофой собрались посмотреть какое‑то очередное кино, а оставить в Управлении кроме тебя некого. Он мне сам по секрету признался.
– А, ну тогда конечно. – Смирился я. – Кино – это веская причина, не спорю!
И я хмуро побрел вниз, в ванную: лучше поздно, чем никогда! Впрочем, минут через пять до меня наконец дошло, что чувствую я себя прекрасно, жизнь – замечательная штука, ну и так далее. Вообще‑то это был рекорд: обычно подобные вещи я начинаю понимать только через час после пробуждения, не раньше.
«Когда избавишься от этих мелких инородных тел, именуемых в народе песчинками, поднимайся прямо в трактир, угощу тебя чем‑нибудь не очень противным. Здесь сегодня пусто, как никогда.» – Теххи прислала мне зов, кажется она даже решила, что немного виноватых интонаций не повредит.
«Пусто – это хорошо! – Обрадовался я. – Уже иду.»
В зале «Армстронга и Эллы» действительно никого не было. Хвала Магистрам, так иногда случается – на мой вкус, слишком редко. Мои знаменитые кошки мирно дремали на стойке, их мех струился до самого пола, честное слово!
– А теперь открывай рот и рассказывай. – Решительно сказала Теххи, ставя передо мной кувшин с самой замечательной камрой во Вселенной. – Должна же я иногда получать хоть какое‑то удовольствие от нашего кошмарного романа!
– Да, с удовольствиями у нас с тобой в последнее время как‑то не очень! – Рассмеялся я. – Хотя, подожди! А как же это чудесное зрелище, от которого вас с Меламори вчера за уши оторвать было невозможно? Ну, все эти толстые мужчины в таких милых облегающих костюмчиках… Тоже моих рук дело, между прочим! Кто еще мог притащить вам это ужасающее развлечение с другого конца Вселенной?
– Да, об этом я как‑то не подумала, извини. – Серьезно согласилась Теххи. – Все равно, рассказывай! У меня такое чувство, что у тебя найдется дюжина‑другая самых головокружительных историй.
– Всего две. Но обе вполне головокружительные, что правда, то правда! Одна про грозного Магистра Гугимагона и его невообразимые злодеяния в Коридоре между Мирами, а другая про мой гарем. – Усмехнулся я. – С какой начинать?
– С гарема, конечно. Все ваши с сэром Джуффином мистические пустяки меркнут на фоне этой драматической истории! – Фыркнула Теххи. – Между прочим, мне сэр Мелифаро весь день покоя не давал: пытался выяснить пикантные подробности. Я ему такого наплела, что сама уже не помню, лишь бы отвязался… Учти: тебе теперь все это расхлебывать!
– Не буду я ничего расхлебывать, пусть мучается от черной зависти! – Злорадно сказал я. – Ладно, тогда сначала слушай про гарем…
И я быстренько изложил ей волнительную историю собственной коронации, завершившейся вручением самого нелепого подарка, какой мне когда‑либо доводилось получать. Теххи слушала, иногда одобрительно кивала, но воздерживалась от каких бы то ни было комментариев – это даже немного настораживало.
– Странная история. – Наконец сказала она, когда я удрученно умолк, попытавшись совместить скорбную «минуту молчания» с дегустацией какого‑то незнакомого печенья, доставшегося мне на завтрак.
– Странная. – Кивнул я. – И очень несвоевременная. Знаешь, у меня такое ощущение, что я внезапно стал счастливым отцом большого семейства. Они еще такие маленькие девочки, эти мои так называемые «жены»! Наверное, их нужно как‑то воспитывать… Ну, хотя бы научить наряжаться в лоохи и пользоваться столовыми приборами, как когда‑то старый Кимпа учил меня самого… Но я даже не знаю с чего начинать! С другой стороны, я могу махнуть на них рукой и оставить все как есть, но это попахивает каким‑то чрезмерным свинством, ты не находишь? Не думаю, что их карьера в качестве моих жен будет такой уж продолжительной. В любом случае, это – далеко не лучшее, на что они могут рассчитывать. Так что, им следует хотя бы научиться как‑то ориентироваться в этом новом для них месте, для начала.
– Научить их одеваться, и все в таком роде? Ну, на этот счет ты можешь быть спокоен. Думаю, кое‑кто из твоих коллег с удовольствием этим займется в свободное от службы время… да и в рабочее время тоже. Можешь воспринимать эти слова как пророчество! Да и я могу немного заняться их воспитанием. Просто скажи им, что меня нужно слушаться… Я уверена, что они окажутся способными ученицами, при таком‑то загадочном происхождении! Эта их легендарная мамочка, Исноури! Вот это и есть главная странность, Макс. В свое время мне довелось услышать немало историй о непостижимых существах, населявших в древности Пустые Земли. Может быть, в твои руки упал чудесный осколок самой удивительной из старинных легенд!
– Знаешь я предпочел бы, чтобы мои руки оставались пустыми. – Грустно признался я. – Из меня плохой опекун. Я даже котятами своими не успевал заниматься как следует. Так, вспоминал о них от случая к случаю… Хорошо, что в конце концов мне удалось повесить их на твою шею! А эти девочки все‑таки люди! И наверняка им потребуется больше внимания, чем кошкам.
– Ну, на твоем месте я бы не спешила с выводами! – Вдруг рассмеялась Теххи. – Люди, кошки… Если бы все было так просто! Откуда ты знаешь, кто они такие, эти сестрички, и что именно им от тебя нужно?
Я растерянно посмотрел на смеющуюся Теххи. Признаться, я так и не смог понять: шутит она, или как? Отсмеявшись, она решительно указала мне на дверь.
– Ладно уж, поезжай в Дом у Моста, пока сюда не заявился твой разгневанный начальник, изрыгающий фиолетовое пламя из своей легендарной огнедышащей пасти! Когда‑то, в свое время он поленился меня убивать, даже после долгих увещеваний этого сумасшедшего параноика Нуфлина. А сегодня он вполне может сделать это совершенно добровольно, если поймет, что ты так задержался именно по моей милости.
– Да, когда Джуффину третий вечер подряд не дают спокойно посмотреть кино, это чревато самыми ужасными последствиями. – Вздохнул я. – Свинство, вообще‑то, с его стороны! Должна же у меня быть какая‑то личная жизнь!
– Что касается твоей «личной жизни»… Я пожалуй действительно съезжу, разберусь с твоим самозваным гаремом. – Неожиданно пообещала Теххи. – Заодно полюбуюсь на дворец. Всю жизнь мечтала покомандовать на дюжину слуг сразу, а тут такой случай! Так что ты пошли им зов, предупреди, что при одном звуке моего голоса следует падать ниц и трепетать до получения дальнейших инструкций.
– Какая прелесть! – Вздохнул я. – Вот кого надо было сажать на трон!
– Договорились. Следующий трон будет мой. – Кивнула Теххи.
На этой оптимистической ноте мы и расстались. И я отправился в Дом у Моста: от судьбы не уйдешь!
– Наконец‑то! – Обрадовался Джуффин. – Вообще‑то тебе было положено появиться здесь еще часа три назад. Чем ты занимался все это время?
– Представьте себе, спал! – С достоинством заявил я.
– Со всеми своими женами сразу! – Добавил из‑за моей спины голос злодея Мелифаро. Но я и бровью не повел. Уселся в кресло, демонстративно зевнул, сладко потянулся и изобразил на своем лице самое томное выражение.
– Со своими женами, с женами своих министров, с женами их слуг… и вообще со всеми подвернувшимися мне под руку чужими женами! – Я подмигнул Джуффину. – Но как только я вспомнил, что у меня есть еще одна девушка, вы сразу же все испортили.
– А ты, небось, рассчитывал на парочку дополнительных Дней Свободы? Обойдешься! Между прочим, прошлой ночью я резвился ничуть не меньше, чем ты, а на службу приехал сразу после полудня. – Усмехнулся Джуффин.
– Вы – другое дело! Вам еще и не такое по зубам! – Я злорадно покосился на Мелифаро. Бедняга пребывал на пороге настоящего шока: после заявления сэра Джуффина, что он, дескать, тоже «резвился» прошлой ночью, парень вообще перестал понимать, что происходит.
– Ладно, я пошел. – Самым счастливым голосом сообщил Джуффин. – Меня ждет зрелище поинтереснее, чем допрос с пристрастием, который тебе сейчас устроит эта невинная жертва моногамного общества. – Теперь он тоже смотрел на Мелифаро, улыбаясь до ушей. – И учти: если ты решишь оторвать меня от кино еще и сегодня, я превращу тебя в Розовую Пантеру.
– Почему именно в Розовую Пантеру? – Изумленно спросил я у быстро удаляющейся спины своего непостижимого шефа.
– Это проще всего: вы с ней и так чем‑то похожи! – На бегу объяснил Джуффин. И мы с Мелифаро остались одни. Судя по всему, он действительно намеревался подвергнуть меня допросу.
– Чтобы я разговорился, меня надо кормить! – Тут же заявил я. – Представляешь, какой у меня сейчас аппетит, после такой бурной ночи?
– Догадываюсь. – Покорно кивнул Мелифаро. – А кто здесь останется? Куруш?
– Вообще‑то он бы мог остаться здесь с самого начала… Стоило меня вызывать! Иногда зловредность нашего шефа переходит все границы! – Я погладил пушистые перья буривуха. – Но раз уж меня заставили припереться в Управление, будет довольно глупо сразу же куда‑то уходить. Так что, пусть еда сама сюда приходит.
– Логично. – Мелифаро был настолько заинтересован в моем «сотрудничестве со следствием», что не стал выпендриваться, внося коррективы в мои представления о хорошем вечере, а тут же послал зов в «Обжору Бунбу», так что через несколько минут я с удовольствием приступил к завтраку.
– Ну, и какова жизнь властелина гарема? – Мелифаро сидел как на иголках.
– О, это нечто! – С набитым ртом отозвался я. – Такой потрясающей ночи у меня еще никогда в жизни не было. Скольжение через Хумгат, низвержение в Хумгат, и так далее, по полной программе.
– Подожди, Макс, при чем тут какое‑то «низвержение в Хумгат»? – Жалобно спросил Мелифаро. Вообще‑то, ему давно полагалось бы возмутиться, но беднягу сжигало любопытство, так что возмущение он отложил до лучших времен. Впрочем, я уже начал думать, что чрезмерно затянутая шутка – признак дурного вкуса.
– Забудь всю эту чушь, парень. – Примирительно сказал я, отправляя в рот очередной кусок чего‑то замечательного. – Ну какой из меня «владелец гарема», сам подумай!
– А Теххи мне такого наговорила… – Растерянно начал он.
– Разумеется, наговорила. Можно подумать, ты ее первый день знаешь! – Отмахнулся я. – И меня заодно…
– Ну и шуточки у вас! – Мелифаро озадаченно покачал головой. – Вообще‑то, мне просто пришло в голову, что от тебя можно ожидать чего угодно!
– Ожидать действительно можно. – Согласился я. – Я не против, ожидай на здоровье!
Через час я остался в одиночестве: после того, как интригующая тематика моего многоженства была исчерпана, Мелифаро начал так отчаянно клевать носом, что смотреть было больно. Проводив его до амобилера, я вернулся в свой кабинет, аккуратно уложил ноги на неприбранный стол и понял, что моя жизнь окончательно вернулась в свою колею… хотя эта самая «своя колея» – тот еще случай, конечно!
Дни мои полетели из рук, как мотыльки на ветру, я оглянуться не успел, как куда‑то унеслась целая дюжина. Впрочем, это было так приятно и необременительно!
– Макс, ты мог бы все‑таки зайти в Мохнатый дом. Оценил бы плоды моих усилий, что ли. – Однажды утром сказала Теххи. – Только не притворяйся, что ты собираешься спать. Ты же на службе всю ночь этим занимался!
– Все‑то ты знаешь! – Вздохнул я. – Нет, спать я действительно не собираюсь, но это не значит, что у меня не найдется других приятных дел…
Но через пару часов мне все же пришлось вставать, одеваться и заниматься прочей утренней чепухой вроде бритья. Теххи вбила себе в голову, что ей позарез необходимо затащить меня в мою собственную «царскую резиденцию». В конце концов, мы все‑таки туда поперлись.
К моему величайшему изумлению, дом показался мне вполне жилым. Наверное, у Теххи был настоящий талант превращать царские дворцы в уютные помещения, вполне пригодные для нормальной человеческой жизни. Навстречу нам тут же выскочила огромная лохматая псина: мой приятель Друппи, которого я так до сих пор и не собрался навестить.
– И как я мог о тебе забыть? Ох, стыдно‑то как! – Вздохнул я, обнимая совершенно счастливую от факта моего существования собаку. И повернулся к Теххи. – Видишь, какая я свинья? И почему он меня до сих пор любит?
– Потому что он еще глупенький. – Объяснила она. – Это же щенок, Макс.
– Щенок?! – Я чуть не упал. – Такой огромный?
– Овчарки Пустых Земель – самые большие собаки в Мире. Ты не знал?
– Не знал. – Я растерянно покачал головой. – Да, милый, с тобой лучше не ссориться, как я погляжу!
Впрочем, глядя на добродушную морду пса, мне было трудно вообразить себе, что с ним действительно можно поссориться.
– Хороший день, сэр Макс. – Робко сообщило очаровательное трио. Мои «жены» здорово преобразились за эти несколько дней. Элегантные лоохи, пришедшие на смену коротким штанам и теплым жилетам, сидели на них просто замечательно. Вот только огромные глазищи все еще были здорово перепуганные!
– Очень хорошо. – Мягко сказал я. – «Сэр Макс» – это уже гораздо лучше, чем «владыка Фангахра». Теперь осталось избавиться от «сэра», и все будет путем.
– Им кажется, что они должны быть вежливыми. – Объяснила Теххи.
– Со мной? Бесполезно! – Улыбнулся я. Честно говоря, я их тоже немного стеснялся. Не так сильно, как они меня, и все же…
– Я думаю, что мы с тобой могли бы устроить им небольшую прогулку. – Кажется, Теххи была в курсе насчет моего смущения: уж больно лукаво она на меня поглядывала.
– Как скажете, леди! – Покорно вздохнул я. – Командуйте. Я всего лишь маленький варварский царек, а вы бесконечно мудры… ну и так далее!
– Дело говоришь. – Кивнула моя прекрасная леди. После нашего диалога тройняшки начали смотреть на нее, как на некое божество. Я решил добить их окончательно.
– Со мной все так разговаривают, девочки. Вам здорово не повезло: вас выдали замуж за совершенно неавторитетного царя! В следующий раз будьте осторожнее.
Сестрички изумленно хлопали глазами, но одна из них вдруг тихонько хихикнула, прикрыв рот рукой.
– Это Хелви, – сообщила мне Теххи, – Хейлах и Кенлех – барышни серьезные.
– Ну должен же хоть кто‑то быть серьезным! – Вздохнул я. – И куда мне вас доставить, леди?
– Не надо никого никуда «доставлять». Просто покажи девочкам Старый Город, а там видно будет…
– Ладно. – Я погрузил эту глазастую компанию на заднее сидение своего новенького амобилера, и добрых два часа кружил по Правобережью на совершенно идиотической скорости: миль тридцать в час, не больше. Думаю, к более быстрой поездке неокрепшие нервы моих «жен» были пока не готовы. Теххи продемонстрировала все задатки хорошего экскурсовода, девчонки слушали ее, открыв рот, собственно говоря, мне показалось, что они все время слушают ее именно с этим выражением лица. Я вспомнил странные слова сэра Джуффина, о том, что Теххи – зеркало, отражающее своего собеседника, и подумал, что было бы неплохо подсмотреть, как эти четверо ведут себя наедине. Это зрелище могло оказаться настоящим сюрпризом… Впрочем, я тут же решил что сюрпризов с меня пока хватит!
В конце концов, я так устал от собственной черепашьей езды, что начал было подумывать о привале.
«Макс, ты очень занят?» – Зов Мелифаро настиг меня как нельзя более кстати. Должность водителя школьного автобуса, честно говоря, не показалась мне делом всей моей жизни.
«Я ужасно занят, ты себе представить не можешь, насколько! Но если речь идет о совместном обеде, то я готов.»
«Экий ты ясновидец! Ну, тогда приезжай… А я, собственно, еще и сам не знаю, где собираюсь обедать.»
«Может быть, в таком случае, имеет смысл сделать это у Мохи? – Предложил я. – Я уже давно у него не был, к тому же днем там тихо и безлюдно.»
«В знаменитой «Джуффиновой дюжине»? Отличная идея. Через четверть часа. Отбой.»
Я с удовольствием усмехнулся: все‑таки это было чертовски мило со стороны моих коллег – так прицепиться к моему дурацкому словечку!
Господин Мохи Фаа как всегда был совершенно неподражаем: сердито пробубнил приветствие, поскрипел кожаным лоохи, окинул суровым взглядом ораву моих барышень, укоризненно посмотрел на меня, грохнул на стол увесистый томик меню. Мне показалось, что он с трудом поборол искушение огреть им меня по голове: такие уж у Мохи милые манеры! А через несколько минут появился Мелифаро. Когда он увидел, в какой чудной компании я провожу время, его челюсть со стуком упала на грудь. «Вот ради таких моментов и следует жить!» – Восхищенно подумал я. Минуты две Мелифаро молчал, потом открыл рот, немного подумал и снова его закрыл. Мне и в голову не приходило, что такое возможно!
Это парень упорно продолжал молчать в течение всего обеда. То есть, что‑то он говорил, конечно, но по сравнению с его обычным поведением это здорово смахивало на гробовое молчание. Сестрички, разумеется, тоже помалкивали: во‑первых, они все еще чувствовали себя не совсем комфортно в моем «царственном» обществе, а во‑вторых, этот обед был для них настоящим экзаменом по управлению столовыми приборами – я мог им только посочувствовать! Теххи следила за ними с видом школьной учительницы, я тихо наслаждался происходящим. Что касается беседы, ее поддерживал Мохи. Воспользовавшись случаем, он пробубнил нам длиннейшую лекцию о самобытной культуре народов Мира, кухню которых мы рискнули попробовать на этот раз.
Наконец, наше светское мероприятие подошло к концу.
– Еще ни один клиент не приводил ко мне столько женщин одновременно, как вы, Макс. – Сурово сказал Мохи, всучивая мне счет. – Могу вас поздравить: это своего рода рекорд для моего заведения. Приходите еще. – Все это было сказано таким тоном, словно мне запретили переступать порог «Джуффиновой дюжины», раз и навсегда. Собственно, это и была та самая милая изюминка, которая делала земляка моего шефа лучшим трактирщиком в Ехо. Где еще вас не только вкусно покормят, но и хорошенько отчитают, за те же самые деньги!
Мелифаро, кажется, совершенно забыл, что ему нужно возвращаться на какую‑то там службу. Он молча уселся на заднее сидение моего амобилера, здорово потеснив притихших тройняшек. Вид у него при этом был такой счастливый, что описать невозможно.
Мы отвезли сестричек домой и остались втроем. Теххи в очередной раз полюбовалась на ошалевшего Мелифаро и расхохоталась. Я тоже наконец‑то дал себе волю.
– Чего вы ржете? – Укоризненно спросил он. Это только подлило масла в огонь: мы уже не могли остановиться. А потом Мелифаро и вовсе меня доконал.
– Макс, ты не очень обидишься, если я отобью у тебя жену? – Нерешительно спросил он.
– Какую именно? – Я уже хрюкал от смеха.
– Не знаю. – Задумчиво сказал он. – А что, есть разница?
– Есть. – Неожиданно серьезно сказала ему Теххи. – И еще какая! Для начала тебе придется угадать, кто из них наступил тебе на сердце.
– Это не проблема! – С облегчением улыбнулся Мелифаро. – Я же в случае чего и поколдовать могу. Надеюсь, наш шеф не упечет в Холоми своего лучшего сотрудника, за такие‑то пустяки!
– Тоже мне, «лучший сотрудник»! – Возмутился я. – Но вообще‑то я тоже надеюсь, что тебя никто никуда не упечет. Ни за что не позволю своей жене иметь дело с государственным преступником. Так что ты поосторожнее с законом, ладно?
– Это что, официальное разрешение? – Засиял Мелифаро.
– Какое разрешение? – Удивленно спросил я. – Делай, что хочешь, радость моя! А выдавать разрешения – не мой профиль. Я же, в сущности, заурядный варварский царек, я вообще здесь ничего не решаю!
– Какой ты скромный, с ума сойти можно! – Изумился Мелифаро. Хвала Магистрам, к нему наконец‑то вернулись прежние ехидные интонации.
– У монархов, знаешь ли, свои причуды! – Доверительно сообщила ему Теххи.
Честно говоря, я слушал их вполуха. Мне уже давно было интересно, смогу ли я вести амобилер с закрытыми глазами – если уж эта загадочная телега так слепо повинуется воле возницы, как мне в свое время объяснили. Так что я наконец‑то решился попробовать, как всегда, ни с того ни с сего. Оказалось, что и это возможно. «Все любопытственнее и любопытственнее! – Я уже в который раз обнаруживал у себя в голове эту восхитительную фразу маленькой Алисы. – Все любопытственнее и любопытственнее, лучше и не скажешь!»

ПРОСТЫЕ ВОЛШЕБНЫЕ ВЕЩИ

– Иди рядом со мной и ничего не бойся. – Ласково сказал я Друппи. Это огромное мохнатое существо жалобно жалось к моей ноге… вообще‑то, не то чтобы только к ноге: размеры собаки вполне позволяли ей засунуть мокрый нос куда‑то мне подмышку, не поднимаясь на задние лапы. Тем не менее, эта громадина дрожала от ужаса: я впервые решил нарушить уединенную жизнь почетного охранника моей «царской резиденции» и вывести его на основательную прогулку по Ехо. Полуденная суета Старого Города ошеломила пса до глубины души.
– Не совсем то, к чему ты привык в Пустых Землях, да? – Сочувственно спросил я. – Ничего, не так уж все страшно. Ты представить себе не можешь, как тебе повезло, что я не прогуливаю тебя по какой‑нибудь Пятой авеню на Манхэттэне!
Бедняге Друппи явно недоставало воображения, чтобы оценить, как ему повезло: на все мои утешения он ответил коротким жалобным взвизгом. Тем не менее, мы все‑таки сделали первый шаг в «дебри страшного города». Но стоило мне усадить его в свой амобилер, дело сразу пошло на лад: пес с облегчением развалился на мягком кожаном сидении, словно вернулся домой после долгого отсутствия, Магистры его знают, почему!
– С тобой все ясно. – Вздохнул я. – Кататься мы, оказывается, очень даже любим, кто бы мог подумать!
Разумеется, я поехал в Дом у Моста – хвастаться. Мне было позарез необходимо продемонстрировать свою невероятную собаку всем, кто под руку подвернется, а где еще можно обнаружить максимальную концентрацию знакомых рож в полдень? Только в Управлении Полного Порядка!
Дом у Моста понравился моему красавцу с первого взгляда. Очевидно, наши с ним вкусы совпадали. Правда, сначала он все перепутал и рванул на половину Городской Полиции. Я кинулся следом, пытаясь предотвратить межведомственную катастрофу. К счастью, Друппи напоролся на симпатичного лейтенанта Апурру Блакки – самая подходящая кандидатура для первого знакомства с соседним учреждением! Когда я наконец догнал своего пса, эти двое уже обнимались и обнюхивались.
– Он вас не напугал, Апурра? – Виновато спросил я.
– Ну что вы, сэр Макс, как такой красавец может напугать? По‑моему это самое дружелюбное существо во Вселенной!
– Полностью с вами согласен. Но если бы на меня из‑за угла внезапно вылетел этот бегемот, я бы в штаны наложил, наверное… Хорошо, что он не напоролся на генерала Бубуту. Шуму было бы!
– Да, наверное. – Согласился лейтенант. – Но я очень люблю собак. Откуда вы его взяли? Никогда раньше не видел ничего подобного!
– Это потому, что у вас нет милой привычки проводить отпуск в Пустых Землях. – Улыбнулся я.
– Так он с вашей родины?
– Ага. Мои подданные сообщили, что по идее мне положено иметь несколько сотен таких собак, для какой‑то гипотетической «охраны» – хотел бы я знать, от кого! К счастью, у них все‑таки хватило ума сообразить, что одного чудовища мне хватит с головой!
– Наоборот, это очень печально. Поверьте мне на слово, в столице нашлось бы немало охотников обзавестись такими псами, за любые деньги.
– А я‑то, дурак, не сообразил. – Усмехнулся я. – А ведь мог бы торговать собаками в перерывах между дежурствами, а еще лучше – прямо во время дежурств, поскольку в перерывах мне вроде бы полагается сидеть на троне… Да, в этом что‑то есть!
– Да, я как‑то не подумал… – Смущенно улыбнулся Апурра.
– Если вы хотите, я могу попросить своих подданных привезти вам такого же. Им будет приятно, если я у них хоть о чем‑то попрошу. До сих пор я умолял их об одном: больше никаких подарков! Вы в курсе, что эти сумасшедшие привезли мне трех совершенно одинаковых жен?
– Леди Кекки Туотли мне рассказывала. Они с сэром Кофой несколько раз водили их по трактирам.
– Да, – усмехнулся я, – сэр Кофа любит устраивать такие экскурсии для неофитов. Так мило с его стороны взять шефство над этими девчонками! Могу себе представить, во что они превратятся через год, при таком‑то воспитании… Ладно, я рад, что вы с Друппи друг другу понравились, а теперь я все‑таки попробую отвести это чудо на нашу половину.
– Конечно. – Кивнул лейтенант Апурра. – И знаете, сэр Макс, если ваши подданные действительно привезут вам еще одну такую собаку…
– Обязательно привезут! – Заверил я его. – Только напоминайте мне время от времени, голова‑то дырявая… Это будет мой первый суровый приказ. Должен же я отдавать им хоть какие‑то приказы, просто, чтобы поддерживать репутацию грозного владыки!
Я ухватил Друппи за мохнатый загривок, и мы торжественно отправились на ту половину Дома у Моста, которую занимает Тайный Сыск.
Мои коллеги как раз собрались в Зале Общей Работы для совместного поглощения невообразимого количества камры и печенья, почти в полном составе, даже сэр Луукфи Пэнц спустился из Большого Архива, только сэр Кофа Йох отсутствовал, вероятно собирал слухи по городским трактирам, как ему и положено.
– Ага, – злорадно сказал я, – пожираете всяческие деликатесы, думаете, что я не прийду, а я – вот он, да еще и с нахлебником!
– Как ты все‑таки любишь свою работу! – Ехидно заметил сэр Джуффин. – По моим подсчетам, тебе полагается заступать на дежурство часов через семь – восемь.
– Совершенно с вами согласен. – Кивнул я. – Но я подумал, что за это время вы все съедите. Поэтому пришлось поторопиться.
– Грешные Магистры, что это ты привел?! – Леди Меламори уже восхищенно тормошила моего пса. – Это что, неужели собака?
– Мне сказали, что это еще щенок. – Жалобно сообщил я. – Так что он еще будет расти, представляешь?
– Какой красавец! – Меламори была совершенно очарована. Она тискала его так энергично, словно внезапно решила слегка подкачать мускулатуру. Остальные мои коллеги проявили немного меньше энтузиазма: Лонли‑Локли сохранял свою фирменную невозмутимость, Джуффин и Мелифаро уже видели это чудо природы, поэтому решили не вступать в битву за право к нему прикоснуться, а сэр Луукфи его пока просто не заметил: он задумчиво вертел в руках печенье, наверное подсчитывал из какого количества крошек оно состоит.
– Не одной тебе разгуливать по Управлению с мохнатой тварью, леди! – Гордо сказал я. – А где, кстати, твоя «мохнатая тварь»?
– Спит в моем кабинете, потому что эти важные господа считают, что хубу за их столом не место. – Пожаловалась Меламори.
– Вы совсем не любите природу! – Я укоризненно посмотрел на своих коллег.
– Скорее уж природа нас не любит! – Проворчал Мелифаро. – Вчера этот арварохский паук пытался меня укусить.
– Клевета! – Возмутилась Меламори. – Во‑первых, он не паук, а хуб, а во‑вторых, у Лелео вообще нет зубов. Только усы.
– Как это – нет?! А чем, интересно, он собирался меня кусать, в таком случае? – Резонно возразил Мелифаро.
– Я сам не заметил, как стал владельцем зоопарка. – Вздохнул Джуффин. – Вам не кажется, что это понижение в должности, господа?
– Ну, как сказать… – Задумчиво протянул я, усаживаясь за стол. – До сих пор вы были заведующим Приюта Безумных, самого маленького в Соединенном Королевстве, зато самого веселого!
– Как это мило с твоей стороны – называть вещи своими именами! – Фыркнул Джуффин. – А то все эти странные люди упорно именуют нашу организацию Тайным Сыском… Ерунда какая‑то!
– Давай договоримся, леди. – Я повернулся к Меламори. – Ты гладишь мою собаку, а я допиваю твою остывшую камру. И все довольны.
– Не такая уж высокая плата. – Согласилась она. – Пожалуй, я даже торговаться не буду.
Примерно через час сэр Джуффин внезапно решил, что ему надо работать, а мое присутствие не способствует созданию соответствующей атмосферы.
– У меня есть задание для тебя, леди. – Официальным тоном обратился он к Меламори. – Самое сложное из всего, что тебе доводилось делать. Даже не знаю, справишься ли…
Меламори тут же изобразила на своем очаровательном лице тотальную озабоченность.
– Что‑то случилось? – Настороженно спросила она.
– Еще бы не случилось! Тайный Сыск не может нормально функционировать: здесь полным‑полно каких‑то иноземных монархов и их домашних животных. Поэтому я хотел попросить тебя выпроводить их отсюда и проследить, чтобы в ближайшие два‑три часа они снова не свалились мне на голову.
– Что, вы хотите сказать, что отпускаете меня погулять с Максом? – Изумилась Меламори. – Вот так, ни с того ни с сего? Сэр Джуффин, вы – чудо!
– Иногда я сам себе удивляюсь! – Усмехнулся наш шеф.
– Она не справится. – Завистливо сказал Мелифаро. – Такие вещи нужно поручать мне. Я бы его на полгода вывел из строя, а не на какие‑то несчастные два‑три часа!
– Обойдешься! – Джуффин скорчил самую зверскую рожу. – Ты такой незаменимый, что я с тобой до вечера ни за что не расстанусь! На нас все еще висит это скучное происшествие на таможне… сэр Шурф, тебя это тоже касается.
– Я как раз планировал выяснить, как долго вы собираетесь игнорировать этот прискорбный факт. – Флегматично заметил Лонли‑Локли. Он поднялся из‑за стола, аккуратно оправляя складки своего белоснежного лоохи. – Я смогу застать тебя в «Армстронге и Элле», когда покончу с делами, Макс? Или мне следует искать тебя в другом месте?
– Ну, ради твоего официального визита я могу плюнуть на все остальные места. – Улыбнулся я. – В любом случае, я собирался зайти к Теххи. За час до заката, или даже раньше.
– Тогда я заеду туда по дороге домой. – Кивнул Шурф.
– А я дождусь тебя здесь. – Мрачно сообщил Мелифаро. – В последнее время сэру Джуффину очень нравится созерцать выражение усталости на моем лице, так что смыться отсюда мне светит еще нескоро.
– Просто ясновидящий какой‑то! – Восхитился Джуффин. – Сэр Макс, ты еще здесь? Брысь, а то и для тебя найдется работа.
– Испугали ежа голым задом! – Весело огрызнулся я, одной рукой ухватывая разлегшегося посреди комнаты Друппи за огромное ухо, а другой пытаясь нашарить острый локоток Меламори. Настроение у меня было такое замечательное, что хоть начинай целоваться со всем человечеством!
– А чья это собака? Ваша, Макс? – Наконец‑то спросил Луукфи. Парень так заинтересовался, что спихнул со стола чью‑то пустую кружку. Признаться, я уже давно потерял надежду, что он когда‑нибудь заметит мою зверюгу.
– Моя, чья же еще! – Гордо подтвердил я, и мы с Меламори наконец‑то вышли в коридор.
– Мы с тобой целую вечность не гуляли вдвоем. – Заметил я, усаживая ее в свой амобилер. – В последний раз это случилось, когда мы героически спасали симпатягу Мохи из лап величайшего поэта‑людоеда всех времен и народов… Если это вообще можно считать прогулкой.
– А почему нет? – Вздохнула Меламори. – Вполне прогулка, да еще и при полной луне, если я ничего не путаю…
– Не путаешь. – Кивнул я. – Куда отправимся? Как я понимаю, весь мир у наших ног, верно?
– Поехали в бывшую Резиденцию Ордена Потаенной Травы, Макс. Помнишь, там такой замечательный сад, и в нем подают какие‑то напитки… А сегодня как раз не слишком холодно, вполне можно посидеть на свежем воздухе. Тебе же там тоже понравилось, да?
– Еще бы мне там не понравилось! – С энтузиазмом отозвался я, а потом понял, что мое замечательное настроение незаметно подернулось тонкой пеленой смутных сожалений: все это было так давно, и тогда у меня имелись такие замечательные планы касательно этой милой леди, как оказалось – совершенно неосуществимые… Наверное нужно обладать очень мудрым сердцем, чтобы не испытывать подобных сожалений, даже барахтаясь в теплых волнах абсолютного счастливого покоя, в которые внезапно подобревшая судьба наконец‑то решилась макнуть тебя, неблагодарного. Но ни одно из моих сердец пока не доросло до подобной мудрости, хотя одному из них, позаимствованному Джуффином у моей Тени, вроде бы, было положено… Наверное моя Тень тоже далека от совершенства!
– Нет, Макс, так не пойдет. – Испуганно сказала Меламори. – Если еще и ты загрустишь… И кто тогда будет снимать тяжеленный камень с моего глупого сердца?
– Друппи. – Тут же нашелся я. – Он просто рожден для этой работы… Кроме того, с чего ты вообще взяла, что я грущу?
– Знаешь, что касается контроля за выражением лица, тебе еще очень далеко до сэра Лонли‑Локли! – Рассмеялась Меламори. – Ладно уж, будем считать, что мне показалось. А теперь поехали!
Мы быстро добрались до Нового Города, а потом оставили амобилер возле узкого пролета и прошли в огромный запущенный сад. Когда Меламори затащила меня сюда два года назад, был поздний вечер, и сад освещался голубоватым светом крошечных стеклянных шариков, наполненных сияющим газом. А сейчас было светло, так что никакого дополнительного освещения не требовалось, прозрачное стекло погасших фонарей тускло мерцало в лучах нерешительного зимнего солнца. В остальном здесь ничего не изменилось. Воздух в этом удивительном месте снова был холоден и прозрачен, но это был не тот холод, от которого можно замерзнуть… Мне создали все условия для острого приступа классической ностальгии по былому. Мы устроились на одной из невысоких скамеечек, приютившихся среди вечнозеленых кустов Кахха, Друппи тут же куда‑то умчался, через несколько секунд он вернулся со здоровенной палкой в зубах, каковую тут же почтительно положил к моим ногам: собаки всех Миров имеют совершенно одинаковые представления о том, как именно можно осчастливить собственного хозяина!
– Ну и влип я с тобой, леди! – Невесело усмехнулся я. – Только что все было путем, а теперь я стал тем самым парнем, который сидел тут с тобой два года назад. И что ты нам с ним прикажешь делать?
– Ничего. – Пожала плечами Меламори. – Через полчаса мы с тобой отсюда уйдем, и этот, как ты выражаешься «парень» двухлетней давности исчезнет, как и не бывало… А полчаса можно и потерпеть.
– Можно. – Согласился я. – В этом даже есть некоторая странная приятность, если разобраться.
– Есть. – Кивнула Меламори. – Закажи мне что‑нибудь покрепче. Напиваться до потери памяти в этом саду, в твоем обществе, один раз в два года… У меня появляется очаровательная традиция, можно гордиться, правда?
– А почему нет? Гордиться вообще можно чем угодно, было бы желание. – Рассеянно согласился я. Друппи тем временем решил, что ему требуется больше внимания и полез обниматься. Положил здоровенные мохнатые лапы мне на плечи, преданно лизнул в нос. Скамеечка была без спинки, так что через секунду я уже лежал на земле, жалобно барахтая ногами в воздухе, а эта сумасшедшая громадина испуганно присела на задние лапы: очевидно, за такое поведение собак в Пустых Землях по головке не гладят. Меламори звонко расхохоталась.
– Макс, все‑таки ты умеешь поднять настроение, надо отдать тебе должное! – Сквозь смех простонала она. – Пожалуй, это я должна заказывать тебе выпивку, а не ты мне: за такое удовольствие грех не расплатиться! Это просто гениально!
– Еще бы! – Гордо сказал я, безуспешно пытаясь подняться на ноги. – Ловлю тебя на слове. И помоги мне встать, а то я сейчас подниму настроение всей местной обслуге, причем совершенно бесплатно…
Меламори ухватила меня за руку и легко вернула в исходное положение – слишком легко для такой хрупкой барышни, я до сих пор так и не смог привыкнуть к ее невероятной силе! Надо отдать ей должное, она сдержала слово и сама заказала какое‑то экзотическое пойло. Я его вежливо попробовал, после чего мне пришлось приложить невероятные усилия, чтобы все‑таки проконтролировать выражение своего лица: мои дурацкие принципы просто не позволяют брезгливо морщиться, отведав напиток, выбранный прекрасной леди. В жизни не встречал человека, вкусы которого были бы настолько диаметрально противоположны моим собственным! Впрочем, все к лучшему: мой экзотический кувырок вкупе с глотком неизвестной горькой дряни быстренько разогнали сгустившееся было наваждение. Я снова стал сегодняшним Максом, тем самым, который совсем недавно приперся в Дом у Моста хвастаться своим новым четвероногим приятелем, а влюбленный паренек, которым я был два года назад, благополучно исчез, как ему и было положено… ему и всем прочим призракам прошлого. Я так обрадовался этому скоропостижному возвращению себя, любимого, что Друппи досталось куда больше ласки, чем ему причиталось, после такой‑то выходки. Пес радостно мотал длиннющими ушами: ему и в голову не приходило, что можно просто вилять хвостом, как это делают его многочисленные братья по разуму на моей «исторической родине».
– Видишь, я уже в полном порядке. – Улыбнулся я Меламори. – Такая же абсолютно довольная скотина, каковой мне очень нравится быть. Мне идет этот бессмысленный счастливый блеск в глазах? Какого они сейчас, кстати, цвета? Хорошо, если голубенькие!
– Обойдешься. Сейчас они у тебя желтые, как у Куруша… Ну, почти такие. – Меламори очень серьезно отнеслась к этой проблеме: смотрела на меня чуть ли не целую минуту.
– Вот это новость! Чего только с ними не случается! – Я пожал плечами. – Между прочим, именно ты в свое время сообщила мне потрясающую новость о моих капризных, то и дело меняющих цвет гляделках… и на этом самом месте. Помнишь?
– Еще бы я не помнила! Это так долго оставалось одной из самых неразрешимых загадок в моей жизни… Каких только версий у меня на твой счет не было! Стыдно сказать, но иногда я думала, что сбылось знаменитое обещание Лойсо Пондохвы – воскреснуть после любой смерти и вернуться из любой преисподней! И нечего смеяться, я же выросла на историях таинственных возвращений Магистров древности, у нас весь дом был забит подобной литературой. А какие разговоры велись за обедами! Между прочим, ты мог бы просто честно сказать мне, что пришел из другого Мира. И все было бы хорошо…
– Сомневаюсь! – Фыркнул я. – Ты и без того считала меня чуть ли не главой всех темных сил. К тому же, Джуффин не велел. До сих пор не знаю, почему он так долго делал вид, что мое происхождение – такая страшная тайна, что даже все наши коллеги должны оставаться в неведении!
– Это было что‑то вроде экзамена. – Вздохнула Меламори. – Не для тебя, конечно. Для нас. Мы должны были разгадать эту маленькую тайну самостоятельно. К сожалению, я оказалась самой большой тупицей в Тайном Сыске. Сэр Кофа и Шурф догадались гораздо раньше. Ну, Луукфи не в счет: его подобные пустяки просто не интересуют, изначально!
– Ничего, – утешил ее я, – наверняка ты все‑таки опередила Мелифаро! Какое‑никакое, а тоже достижение!
– Ты шутишь, Макс? – Изумленно спросила Меламори. – Мелифаро вообще знал обо всем с момента вашей первой встречи! Просто посмотрел на тебя, и все понял. С ним то и дело такое случается. Он не любит афишировать свои способности, это правда… Но ты мог бы догадаться.
– Мы с тобой товарищи по несчастью! – Рассмеялся я. – Нам остается молча пожать друг другу руки! И не рассчитывай на почетное звание самой большой тупицы Тайного Сыска. Это место навсегда останется за мной. Если честно, до этой минуты я был совершенно уверен, что Мелифаро – единственный, кто до сих пор верит в нашу с Джуффином дурацкую легенду о моем печальном детстве в Пустых Землях. Верит, несмотря ни на что! Просто потому, что так смешнее.
– Отчасти ты прав. Он так привык тебе подыгрывать, что иногда сам забывает, какая из версий твоей биографии подлинная… Впрочем, плевать он на все это хотел с высокой башни!
– Вместо этой ерунды, – я помахал перед носом Меламори своей левой ладонью, на которой буквами всеми забытого древнего алфавита было начертано мое так называемое «истинное имя», – вместо этой мистической бредятины мне следовало бы написать здесь нормальными человеческими буквами: «люди – не то, чем они кажутся», и начинать каждое утро с обязательного зачитывания вслух сией немудреной истины. А то в один прекрасный день какой‑нибудь очередной сюрприз меня доконает!
– Ну, что ты! Не следует так хорошо думать о людях. Если бы каждый человек действительно был способен доконать тебя каким‑нибудь сюрпризом, мы бы жили в совершенно невероятном Мире, пугающем, но прекрасном! – Вздохнула Меламори. – А так… В общем, не думаю, что тебе действительно стоит писать эту фразу на своей ладошке. Во всяком случае, уж я‑то не преподнесу тебе никаких сюрпризов, обещаю! Думаю, что я именно такая, какой кажусь. Разве что, еще немного глупее… И гораздо трусливее, наверное.
– Страсти какие! – Уважительно сказал я. – С чего это вы вдруг ударились в самокритику, леди? Себя надо любить и хвалить. Не поручать же такое ответственное дело чужим людям!
– Не знаю. – Пожала плечами Меламори. – Просто в последнее время я сама себе опротивела. Сил нет расхлебывать последствия собственной глупости… и трусости заодно.
– Ты так жалеешь, что не уехала на Арварох с Алотхо? – Осторожно спросил я. – Но это как раз тот редчайший случай, когда все действительно можно исправить. Он ведь вернется, через год с небольшим.
– Даже раньше. – Мрачно ответила Меламори. – Мне удалось уговорить Камши отдать арварохцам их «презренного Мудлаха» уже этой весной. Убедила его, что подчиненные Алотхо, вставшие лагерем у паромной переправы, здорово портят городской пейзаж. Разумеется, одного этого аргумента было бы совершенно недостаточно, но мне удалось стать счастливой обладательницей информации об одном пустяковом служебном нарушении, которое могло бы стоить места этому упрямцу… О, это была та еще интрига, моя родня из Семилистника может мной гордиться! А потом я послала зов Алотхо, он был совершенно счастлив… Так что прекрасный сэр Аллирох уже погрузил свою «полусотню Острозубов» на корабль и отправился сюда, с мечом наперевес. Плывет и мечтает о том, как снесет бестолковую голову этого несчастного, проигравшего какую‑то дурацкую войну царя… В начале весны они будут в Ехо, если с ними ничего не случится. А что, собственно, может случиться с этой оравой амбалов? – Меламори говорила так сердито, что я ушам своим не верил. Мне‑то казалось, что именно отсутствие сэра Алотхо Аллироха было причиной ее стабильно омерзительного настроения.
– В таком случае я вообще не понимаю, с какой стати ты с каждым днем мрачнеешь, как небо над болотами? – Удивленно спросил я.
Меламори сердито стукнула маленьким кулачком по скамейке, мне оставалось изумленно проследить за траекторией полета нескольких крупных щепок, отколовшихся от толстенной доски вследствие этого небрежного жеста моей эльфоподобной собеседницы.
– Ты все понимаешь. – Зло сказала она. И тут же виновато на меня покосилась. – Или мне просто кажется, что понимаешь… Ничего у меня не выйдет, Макс. Все будет, как в прошлый раз. Сначала я увижу Алотхо и ужасно обрадуюсь, а потом все взвешу и решу, что от добра добра не ищут. Мои драгоценные родители здорово бы удивились, если бы узнали, как отлично им удалось меня воспитать! Раньше мне казалось, что я такая храбрая, независимая и вообще замечательная! Больше мне так не кажется… Квохтание моей мамочки, что «леди не должна шляться в одиночестве по незнакомым местам», действительно не имеет никакого значения, когда я внезапно решаю отправиться на прогулку по городу в два часа ночи, потому что не могу заснуть. Но оно превращается во всемогущее заклятие, когда я начинаю думать о том, что могла бы все бросить и уехать на этот грешный Арварох. Стоит мне представить себе, как я схожу с корабля на совершенно чужой берег, и я тут же начинаю думать, что все верно: леди действительно не должна шляться в одиночестве по незнакомым местам!
– Могу тебя понять! – Сочувственно сказал я. – У меня самого наверняка не хватило бы духу взять, да уехать на Арварох. Это каким же надо быть великим героем, чтобы там выжить! Все эти их милые обычаи…
– Это у тебя духу не хватило бы? – Фыркнула Меламори. – Ври больше, сэр Макс! Уж если у тебя хватило духу все бросить и покинуть Мир, в котором ты родился… Ну, знаешь ли!
– Наверное мне было гораздо проще. – Мягко сказал я. – Тут мне действительно повезло. Мне было нечего терять там, где я родился. Абсолютно нечего, можешь мне поверить! Паршивая жизнь, но для того, кто собирается удрать в другой Мир, идеальная ситуация, лучше и быть не может! Тебе‑то есть, что терять, насколько я понимаю…
– Есть. – Кивнула Меламори. Немного подумала и помотала головой. – Но это только иллюзия, Макс. На самом деле, мне тоже нечего терять. Конечно, я люблю Ехо, и свою работу, и здесь столько людей, увидеть которых – настоящая радость для меня… Но все это сейчас не имеет значения, поскольку я не в той форме, чтобы наслаждаться своей жизнью. Знаешь, в прошлый раз, когда я отказалась ехать с Алотхо, решающим аргументом была отнюдь не моя любовь ко всему, что придется потерять. Моим решением руководила осторожность… вернее, трусость, панический страх перед неизвестным, если называть вещи своими именами.
– Куруш сказал бы на это, что «людям свойственно бояться неизвестного», и был бы совершенно прав. – Вздохнул я. – Этот страх – самое общечеловеческое свойство, наверное, гораздо более значительное, чем прочие антропологические признаки.
– Тем не менее, я сижу рядом с человеком, который однажды решился отправиться в путешествие между Мирами. – Меламори осторожно прикоснулась к моему плечу, словно это могло послужить веским доказательством ее правоты. – Значит, «общечеловеческий», как ты выражаешься, страх перед неизвестным вполне преодолим. А в моем случае речь идет всего лишь о путешествии на другой материк. Ничего из ряда вон выходящего!
– Знаешь, по‑моему все гораздо проще. – Решительно сказал я. – Если ты очень хочешь уехать с Алотхо, ты это сделаешь. А если не очень, то и не уедешь никуда. Разве не в этом все дело?
– Ох, Макс, какой ты смешной! – Внезапно улыбнулась Меламори. – Ну при чем здесь вообще Алотхо?
Я растерянно захлопал глазами.
– Подожди, как это «при чем»? У тебя с ним был бурный роман, до глубины души потрясший твоих родственников, некоторых господ Тайных Сыщиков, и вообще весь Ехо…
– Мало ли, что у меня с ним было, мало ли, что будет! – Она нетерпеливо махнула рукой. – Алотхо – удивительное существо, он вскружил мне голову, и все такое, это правда… Но страсть – это всего лишь страсть, Макс. Мы с тобой оба прекрасно знаем, что человек вполне способен сказать «нет» своей страсти, и это не значит, что его жизнь пошла прахом. Неужели ты думаешь, что я так мучаюсь только потому, что…
– Извини, – виновато улыбнулся я, – до настоящего момента именно так я и думал. Глупо, да?
– Да нет, не то чтобы так уж глупо. Немножко чересчур романтично. – К моему величайшему удивлению, у Меламори заметно улучшилось настроение. – Я бы даже хотела, чтобы ты был прав, если честно! Но моя настоящая проблема в другом. Я узнала себе цену, когда отказалась уехать на Арварох с этим прекрасным белокурым великаном Алотхо… А ведь сначала мне казалось, что он предлагает такое романтическое путешествие, совершенно в моем вкусе! Вообще‑то, я могла бы задуматься раньше, когда панически испугалась тебя, и этих твоих странных снов! Но тогда я еще не научилась беспристрастно отыскивать причины собственных поступков… Неважно! Факт остается фактом: мной руководит обыкновенная трусость и жалкая привязанность к привычным вещам. И на фоне всего вышесказанного мне довольно трудно оставаться в хорошем настроении. Стоило мне вообще выпендриваться со своей единственной и неповторимой жизнью! Мама дело говорила: леди из хорошей семьи должны вести соответствующую жизнь. Понимаешь, Макс? СООТВЕТСТВУЮЩУЮ! Тебе не кажется, что в этом слове есть нечто ужасное?
По идее, Меламори уже давно полагалось разреветься, но она сердито смотрела прямо перед собой совершенно сухими глазами. Я понял, что мне так или иначе, но придется попробовать себя в дурацком амплуа психоаналитика, так что, чем раньше, тем лучше!
– Ты решила обсудить все это со мной, поскольку считаешь, что я крупный специалист в вопросе радикальной перемены места жительства? – С улыбкой спросил я. – Наверное, ты действительно пришла по адресу… Сидеть тут и убеждать тебя, что ты непременно должна покинуть Ехо и отправиться к черту на кулички – вот уж что мне и в страшном сне присниться не могло! Между прочим, мне самому становится не по себе при мысли, что однажды я прийду в Дом у Моста, а тебя там не будет.
– Этого не случится. – Усмехнулась Меламори. – Твой загадочный «черт» может спать спокойно: я никогда не заявлюсь на его не менее загадочные «кулички». К счастью, или к несчастью, но этого не случится!
– Еще и не такие вещи случаются, когда хороший человек понимает, что должен перевернуть мир – просто, чтобы можно было как‑то жить дальше. – Печально сказал я. – Когда мне было семнадцать лет, я окончательно понял, что больше не хочу – и не могу! – жить в доме своих родителей. Но уйти оттуда я решился только через полтора года, поскольку я тоже человек привычки, как и ты. И в глубине души был уверен, что пропаду, как ни глупо это звучит! У меня были трудные времена, но я не пропал, разумеется. Я до сих пор думаю, что это был самый героический поступок в моей жизни, все остальное я натворил уже по инерции… Знаешь, есть две вещи, которые могут здорово помочь в такой ситуации.
– Какие? – Меламори смотрела на меня, открыв рот. Кажется, моя откровенность здорово ее огорошила.
– Во‑первых, собственное ослиное упрямство. Чего только не сделаешь назло… в общем, неважно кому, лишь бы назло! А у тебя этого самого упрямства побольше, чем у меня, подозреваю.
– Может быть! – Неожиданно рассмеялась Меламори. – Как бы только проверить? А что во‑вторых?
– А во‑вторых – судьба. – Я смущенно пожал плечами. – Звучит немного высокопарно, да? Но когда у судьбы имеются какие‑то планы, она находит средства заставить нас действовать в соответствии с ее сценарием. Если тебе зачем‑то нужно уехать на этот грешный Арварох, судьба будет назойливо подбрасывать тебе эту возможность раз за разом, пока ты не поступишь так, как она хочет. И еще эта злодейка имеет привычку здорово сгущать тучи на нашем личном небе, когда мы сопротивляемся ее уговорам. Видишь, ты всего один раз отказалась поступать так, как она считает нужным, и твоя жизнь уже стала гораздо менее приятной, чем прежде… Судьба умеет уговаривать. А в тех редких случаях, когда ей это не удается, она просто убивает дурака, не ухватившегося ни за один из шансов.
– Грешные Магистры, Макс, ты ли это? – Изумленно спросила Меламори. – Вот уж не ожидала, что ты можешь изъясняться в таких выражениях!
– Я много чего могу! – Фыркнул я. – И все кое‑как… Ничего удивительного, леди, в свое время я был поэтом. Впрочем, подозреваю, что далеко не одним из лучших! Время от времени это дает о себе знать, как нервный тик.
– Я думаю, что ты был хорошим поэтом. – Улыбнулась Меламори. – Во всяком случае, твоя пламенная речь о судьбе – именно то, что надо! Ты меня успокоил… и напугал, в то же время. Но так даже лучше.
– Правда? – Удивился я. – Ну, тебе виднее, конечно.
– Нам пора. – Меламори решительно поднялась со скамейки. – К тебе скоро приедет сэр Шурф, а мне наверное следует вернуться в Управление, и вообще жизнь продолжается, да?
– Еще как продолжается! – Я встал и с удовольствием потянулся. – Кстати, есть еще кое‑что. Ты наверное забыла, а я отлично помню. Однажды я заходил к тебе в гости, в костюме леди Мерилин…
– Было такое дело. – Рассмеялась Меламори. – Хорошая была девочка! Вот ей, между прочим, удалось провести нашего ясновидца Мелифаро, как миленького! Он так и не понял, что это ты, пока ты сам ему не сказал. Это же до сих пор моя любимая история!
– Приятно оставить по себе такую славу. – Улыбнулся я. – Тем не менее, я хотел напомнить тебе о другом. У тебя тогда как раз нашлось вино из запасов твоего дяди Кимы, «Глоток судьбы», так оно, кажется, называлось… И когда мы с тобой решили его попробовать, в стаканах засверкали какие‑то симпатичные голубые искорки. Ты еще сказал, что это хорошая примета: такие искорки появляются только если вино пьют люди, с которым все будет хорошо… нет, не «хорошо», а «правильно». Именно так ты и выразилась. Так что, у нас с тобой вообще нет причин для переживаний: что бы с нами не происходило, это правильно. Иногда меня здорово спасает это воспоминание!
– Но ведь это просто примета. – Растерянно сказала Меламори.
– Просто примета. – Согласился я. – Тем не менее, одна‑единственная хорошая примета – это гораздо лучше, чем ничего.
– Ладно, я учту и это. – Совершенно серьезно кивнула Меламори. А потом по‑хозяйски ухватила Друппи за лохматое ухо, и они помчались наперегонки, все сметая на своем пути: наша душеспасительная беседа очевидно могла считаться законченной.
Я подвез ее к Управлению и отправился домой… черт, в общем‑то, номинально трактир «Армстронг и Элла» вовсе не был моим домом, тем не менее, я был совершенно уверен, что еду именно домой – куда же еще?! Друппи я решил пока таскать за собой: в качестве компенсации за три дюжины дней, которые он безвылазно провел в моей так называемой «царской резиденции». Честно говоря, я даже планировал взять его на службу, хотя это попахивало совсем уж запредельной экстравагантностью.
– Макс, это уже перебор! – Решительно сказала Теххи. Кажется в ее голосе сквозил легкий испуг. – Сначала ты притащил ко мне своих кошек, потом взвалил на мои плечи воспитание своих многочисленных жен, а теперь собираешься посадить мне на шею эту громадину?!
Вышеупомянутые кошки – пушистые Армстронг и Элла – презрительно посмотрели на своего огромного коллегу с недосягаемой высоты старинного буфета. Слезть вниз и познакомиться с Друппи поближе их явно не тянуло.
– Обойдешься! – Гордо сказал я. – Пока я не собираюсь с ним расставаться.
– В том‑то и весь ужас, что только «пока»! – Усмехнулась Теххи.
– Ну уж нет, хватит с меня на сегодня прекрасных леди, мрачно глядящих в собственное будущее! – Решительно заявил я, усаживаясь на свой любимый высокий табурет. – Поверь мне: жизнь прекрасна, кроме того, этого красавца ждет его личная спальня и пара дюжин слуг, жаждущих наполнить его кормушку. Все равно им больше нечем заниматься… А что касается моих «жен», ты вполне могла бы приспособить их к делу. А что, они будут просто великолепно смотреться за этой стойкой, особенно все втроем! Заодно можешь повысить цены: насколько я знаю, столичных жителей еще никогда не обслуживали три совершенно одинаковые чужеземные царицы сразу, за такое удовольствие можно и приплатить.
– Идея грандиозная, но от нее здорово попахивает международным скандалом! – Рассмеялась Теххи. – К тому же они – чересчур серьезные барышни, чтобы наполнять стаканы столичных выпивох, ты еще не заметил?
– Когда это, интересно, я мог заметить, серьезные они, или нет? – Проворчал я. – Я же видел их раза три, не больше…
– Сам виноват! – Усмехнулась Теххи. – Кстати, а кого ты имел в виду, когда говорил о «прекрасных леди, мрачно глядящих в собственное будущее», которых с тебя на сегодня, якобы, хватит?
– Угадай с трех раз! – Я напустил на себя максимально таинственный вид и уткнулся в кружку с камрой.
– Все ясно. – Теххи задумчиво улыбнулась, вышла из‑за стойки и уселась рядом со мной. – Ты имел удовольствие выслушать ужасный рассказ Меламори: о далеком и прекрасном Арварохе и ее гипотетической «трусости».
– Более того, мы ограничились только вторым пунктом. – Вздохнул я. – Я изо всех сил пытался дать ей понять, что с проблемами такого рода ежедневно сталкиваются обитатели всех известных и неизвестных мне Миров – поголовно! И не очень упирал на то, что победить в этой битве с собой удается только единицам… да и то с горем пополам.
– Смотри‑ка, какой ты иногда бываешь мудрый! – Печально сказала Теххи. Она уткнулась носом в мое плечо и тихо сказала: – Дорого бы я дала, чтобы однажды столкнуться с подобной проблемой!
– Зачем это? – Искренне удивился я. – Неужели без острых переживаний жизнь не мила?
– Да нет, вполне мила… Ты не понял, Макс. У меня просто не может возникнуть подобных проблем, потому что у меня нет выбора. Мне, знаешь ли, не стоит уезжать из Угуланда, если только я не захочу немедленно продолжить свое существование в качестве привидения.
– Что ты имеешь в виду? – Озадаченно спросил я.
– Я не могу удаляться на большое расстояние от Сердца Мира, потому что вдалеке от него я просто умру – закончусь, как любое впопыхах состряпанное чудо. Такова уж моя природа, милый. Неужели ты думал, что дети Лойсо Пондохвы – обычные люди?
– Я вообще об этом никогда ничего не думал. – Честно признался я. – И я до сих пор не очень‑то понимаю, что ты все‑таки имеешь в виду. Не хочу понимать, наверное…
– Да ничего особенного! – Неожиданно улыбнулась Теххи. – Просто мы – не совсем обычные люди, я и мои мертвые братишки. Думаю, у этого шутника, нашего папочки, просто не могло быть нормальных детей. Мы – порождение его странной магии… и его черного юмора, наверное! С одной стороны, это неплохо. Мы, кажется, действительно вполне бессмертны: после того, как мои погибшие в Смутные Времена братья стали какими‑то невероятными призрачными существами, я могу не слишком сомневаться на этот счет. С другой стороны, мы – не очень‑то свободные люди. Какие уж там путешествия между Мирами, какой там Арварох! Нам и от Угуланда удаляться не следует, а еще лучше – безвылазно сидеть в Ехо, пока не умрем, конечно. Вот тогда и начинается настоящая жизнь для таких странных существ, как мы… Макс, я тебя очень шокирую, да? Не стоило и затевать этот разговор, пожалуй. И чего меня понесло?!
– Нет, что ты. – Вздохнул я. – Молодец, что сказала. Просто немного грустно все это… Честно говоря, я смутно надеялся, что когда‑нибудь смогу показать тебе свое любимое наваждение, маленький город в горах возле Кеттари, а там – чем черт не шутит?! – может быть и еще что‑нибудь, достойное быть увиденным твоими прекрасными глазами, и так далее… Ничего, теперь просто буду постепенно приучать себя к мысли, что ты – заядлая домоседка, и тебя тошнит от одной мысли о том, что человек может променять свою любимую спальню на какую‑то дрянную койку в захолустной гостинице.
– Ну, на твоем месте я не стала бы так сгущать краски. Все может измениться. Не знаю уж, каким образом, но иногда это самое «все» берет и меняется! – Теххи неожиданно рассмеялась и самым легкомысленным образом махнула рукой. – Кто знает, может быть мы с тобой еще там погуляем!
Мне оставалось только поцеловать ее, в глубине души я здорово надеялся, что в трактире все еще пусто. В любом случае, это было гораздо приятнее, чем размышлять над сумасшедшей информацией, которую она на меня только что вывалила. Потом я все‑таки оглянулся. В трактире действительно было пусто, только с порога на нас хладнокровно взирал сэр Шурф Лонли‑Локли. Впрочем, я бы здорово удивился, если бы узнал, что этого парня можно шокировать таким заурядным зрелищем, как поцелуй. Думаю, что даже если бы мы с Теххи решили немедленно перейти к следующему этапу, он бы просто присел за дальний столик, достал из‑под белоснежного лоохи какую‑нибудь познавательную книгу и терпеливо подождал бы, пока я освобожусь… Но Теххи явно придерживалась другого мнения. Во всяком случае, она тут же постаралась сделать умное лицо и поспешно дезертировала за стойку. Там она вздохнула с таким облегчением, словно перемена положения в пространстве делала все ее поступки, совершенные по эту сторону стойки, недействительными. Друппи тут же опознал в нашем госте старого знакомого, но ограничился вежливым мотанием ушами: этот хитрец отлично понимал, к кому из моих друзей можно лезть обниматься, а к кому – не очень‑то…
– Тебя вообще всегда приятно видеть, Шурф, а в этом заведении почему‑то особенно приятно! – Искренне сказал я. – Иди сюда. Чего ты, собственно, еще стоишь на пороге?
– Я не стою на пороге, а пытаюсь закрыть дверь. – Спокойно объяснил Шурф. – На улице довольно холодно, и дует ветер с Хурона. Я не раз слышал о пользе закалки, но никогда не поверю, что подобная польза бывает от сквозняков… Леди Теххи, по‑моему вам следует немедленно проделать над вашей дверной ручкой какие‑то ремонтные процедуры. У меня такое впечатление, что без хорошего заклятия она уже никогда не закроется.
– Ваша правда, сэр Шурф. – Смущенно кивнула Теххи. – Я ежедневно собираюсь что‑нибудь предпринять, вызвать какого‑нибудь умельца, или кого там положено вызывать в таких случаях… а потом говорю себе, что гораздо проще в очередной раз прочитать какое‑нибудь дурацкое заклинание, чтобы она закрылась… Вы совершенно напрасно так хмуритесь: Черной магии второй ступени вполне достаточно, чтобы закрыть мою дверь, а против этого не возражают ни ваш любимый Кодекс Хрембера, ни Магистр Нуфлин, единственный и неповторимый!
Лонли‑Локли только головой покачал – довольно иронично, как мне показалось – и наконец‑то уселся рядом со мной на высокий табурет.
– Я, собственно, пришел к тебе с просьбой, Макс. – Сказал он, с удовольствием пробуя лучшую камру в Ехо – Теххи, по‑моему, просто физически неспособна сварить ее хоть немного хуже.
– Просьба – это замечательно! – С энтузиазмом сказал я. – Все что угодно!
– Ты обещал, что как‑нибудь попробуешь достать для меня еще одну книгу из своего Мира. – Осторожно начал Шурф.
– И напрочь об этом забыл. – Виновато вздохнул я. – Ничего, дело поправимое. Сейчас и попробуем.
– Прямо сейчас? – С некоторым удивлением спросил Шурф.
– Ну да, а чего откладывать? Потом я опять забуду, через пару дюжин дней ты мне снова об этом вежливо напомнишь, и мне будет стыдно. Зачем нам вся эта кутерьма?
– Иногда ты можешь рассуждать очень рационально. – Кажется, в уголках рта сэра Лонли‑Локли изволила притаиться легкая тень улыбки.
– Разве что, мне придется пересесть. – Задумчиво сказал я. – Здесь и руку‑то спрятать некуда!
И я нахально поперся за стойку, куда мне, если разобраться, не очень‑то следовало залезать. Какие бы там нежные отношения не связывали меня с хозяйкой этого заведения, а вторгаться на сию заповедную территорию ни один уважающий себя столичный трактирщик никому не позволит. Впрочем, в этом замечательном местечке мне еще и не такое с рук сходит: Теххи даже обрадовалась моему вторжению, кто бы мог подумать!
Впрочем здесь мне тоже пришлось поломать голову в поисках места, куда бы я мог спрятать руку: это было совершенно необходимо, даже ребята поопытнее меня не могут позволить себе легкомысленно шарить в Щели между Мирами у всех на виду. Наконец я просто присел на корточки и засунул руку под старенький коврик – ничего более подходящего я так и не нашел. Рука онемела мгновенно, словно успела здорово соскучиться за этой работой и теперь наверстывала упущенное. Для начала я стал счастливым обладателем очередного дамского зонтика – желтенького, с мелкими цветочками. Всевозможные зонтики всегда щедро сыпались на меня из Щели между Мирами. Иногда я думаю, что это как‑то связано с тем, что людям свойственно часто терять эти самые зонтики, чаще, чем что бы то ни было! А потом мне пришлось снова засунуть руку под коврик и как следует сосредоточиться: представить себе библиотеку, на многочисленных стеллажах которой стоят тысячи книг, хороших и разных… Мне здорово не хотелось продолжать пополнение своей коллекции разноцветных зонтиков: я вообще не коллекционер по натуре, а собирание зонтиков, даже зонтиков из другого Мира – это, на мой вкус, одно из глупейших занятий, к тому же ему явно не достает некоторого шика!
Первые несколько минут у меня не очень‑то получалось сосредоточиться: в голову лезли несвоевременные мысли о недопитой камре, и о том, что неплохо бы закурить, кроме того, рядом крутилась Теххи, не обращавшая никакого внимания на мои мистические штудии, и меня почему‑то здорово подмывало поймать ее за ногу, не знаю уж, с какой стати… Ценой невероятных усилий я разогнал нелепые обрывки мыслей и ухватился за одну‑единственную, правильную и полезную: БИБЛИОТЕКА! Моя рука тут же послушно онемела, я изо всех сил пытался представить себе, как мне приходится залезть на стремянку, для того чтобы достать книгу в ярко‑красном переплете с самой верхней полки… а потом из моих неуклюжих негнущихся пальцев на пол действительно упала книга в красной бумажной обложке: что‑то Лонли‑Локли везет на дешевые издания, как я погляжу! Моя добыча именовалась «Большая Земля в маленьком космосе», имя автора – Стив Гаррис. И то, и другое было мне совершенно незнакомо, как и в случае с предыдущей книгой.
– И какого черта?! – Возмущенно сказал я. – Нет, чтобы достать что‑нибудь знакомое и любимое! И не так уж это невозможно, скорее наоборот: я же столько книг проглотил в свое время!
– Ты недоволен книгой, которую достал для меня? – Уточнил Шурф.
– Да нет, не то чтобы так уж недоволен… Просто мне опять попалась совершенно незнакомая книга совершенно неизвестного автора, как и в прошлый раз. Видимо судьба у нас с тобой такая – все время читать разные книжки, что бы не случилось! Так что тебе опять придется пересказывать мне содержание: прочитать ее я все равно вряд ли когда‑нибудь соберусь, а вот умереть от любопытства – это мне вполне по плечу! – Я отдал Шурфу свою добычу и вернулся на свое место рядом с ним.
– А почему ты всякий раз так удивляешься, что достал незнакомую книгу? Неужели за свою жизнь ты успел перечитать все книги своего Мира? – Осторожно спросил он. Теххи, надо отдать ей должное, вообще не интересовалась происходящим. К этому времени она успела тактично уткнуться во вчерашний выпуск «Суеты Ехо». Впрочем, я здорово подозревал, что содержание этой почти бульварной газеты действительно интересовало ее гораздо больше, чем наши библиофильские проблемы.
– Не все, конечно. – Улыбнулся я. – Но ты бы здорово удивился, если бы узнал, как много книг я успел проглотить! В свое время я был таким заядлым читателем, можно сказать, только этим и занимался… Не худшее из моих воспоминаний, честное слово!
– Кажется, сейчас ты не так уж много читаешь. – Задумчиво сказал Шурф.
– Ужасно мало. – Кивнул я. – Но все меняется, правда? Особенно когда заканчивается одна жизнь, и начинается совсем другая…
– Да, конечно ты прав. – Согласился он. – Я не учел тот факт, что твоя нынешняя жизнь наверняка кажется тебе довольно насыщенной…
– Это еще слабо сказано! – Фыркнул я.
Дверь снова звонко захлопала на ветру.
– Макс, ты сегодня просто нарасхват! – Теххи оторвалась от газеты и приветливо улыбнулась кому‑то за моей спиной. Я оглянулся и покачал головой. Господин Андэ Пу, собственной персоной, почти совершенно трезвый, а значит – неописуемо хмурый. Друппи озадаченно поднял одно ухо, и вдруг нерешительно гавкнул, всего один раз, но у него получилось очень впечатляюще! Андэ невольно попятился назад, пытаясь грозно сверкнуть глазами. Получилось не очень‑то, но сама попытка заслуживала восхищения: я знаю немало ребят, которые пулей вылетели бы на улицу после такого неприветливого «здрасьте» из уст этакой громадины.
– Ошибочка вышла! – Укоризненно сказал я Друппи. – Это друг, дурашка!
– Спасибо, Макс. У вашей собаки замашки, как у какого‑нибудь деревенского грыза! Я вообще не впиливаю, зачем вам понадобилось заводить это животное: собаки хороши на крестьянских фермах, а не в городских квартирах. – Надменно произнес Андэ. Он картавил еще сильнее, чем обычно – с перепугу, что ли?
Я решил, что он заслужил полное право немного повыпендриваться, в качестве компенсации за пережитый стресс, а посему не стал читать ему длинную лекцию о многочисленных достоинствах Друппи. Вместо этого я изобразил на лице самый дружественный оскал: ни один сумасшедший не решился бы назвать эту преувеличенно приветливую гримасу улыбкой, но Андэ кажется остался доволен.
На мое плечо легла тяжелая рука Лонли‑Локли. Я подпрыгнул, как укушенный, и сам же рассмеялся: было бы чего прыгать! Разумеется Шурф был в защитных рукавицах, как всегда, а если бы он случайно забыл их надеть, то паниковать все равно было бы уже некому. Виновник моего испуга укоризненно покачал головой. Я уже был готов к тому, что сейчас на меня обрушится очередное выступление о пользе дыхательной гимнастики, заниматься которой следует ежедневно, а не раз в дюжину дней – теоретически я был совершенно с этим согласен! – но Шурф благородно решил промолчать. Очевидно, у меня на лице и без того было изображено самое убедительное раскаяние.
– Спасибо за книгу, Макс. – Мягко сказал он. – Надеюсь, ты не обидишься, если я поеду домой. У меня большие планы на сегодняшний вечер. – Он выразительно помахал в воздухе моим подарком.
– Ты вообще когда‑нибудь видел меня обиженным? – Улыбнулся я.
– Пожалуй действительно не видел. – Согласился Шурф. Он вежливо раскланялся с Теххи, а потом повернулся к Андэ. – Вы будете завтра в «Трехрогой луне»?
– Да. – Важно кивнул тот.
– Значит мы с вами там увидимся, если моим планам ничего не помешает.
После этого заявления Лонли‑Локли скрылся за дверью. Мне оставалось только недоуменно уставиться на Андэ.
– Какие это у тебя дела с сэром Шурфом, парень? Что за «Трехрогая луна» такая? И почему я ничего не знаю?
– "Трехрогая луна" – это маленькая столица большой поэзии той части материка Хонхона, которая зовется Соединенным Королевством. – Гордо объяснил Андэ. – Единственное место в этом неприбранном Мире, где любят живых поэтов, а не только тех, кому уже давно приснился полный конец обеда…
– Неужели настоящий поэтический клуб? – Восхищенно спросил я. – А почему ты мне никогда о нем не рассказывал?
– А разве вам это интересно, Макс? Я так впиливаю, что вам вообще все поэты до одного места: и живые и мертвые! Вот ваш коллега, сэр Лонли‑Локли, он действительно знает цену хорошо переплетенным словам… Что, вы хотите сказать, что все это время я смотрел на вас не из того окна?
– При чем тут какое‑то окно? – Я вообще перестал что‑либо понимать.
Теххи звонко рассмеялась, уронив на пол свою драгоценную газету.
– Это такое выражение, Макс. Андэ хотел сказать, что мнение, составленное им о тебе, не совсем соответствует действительности.
– Хорошее выражение. – Одобрительно кивнул я. – Образное… Ты бы здорово удивился, дружок, если бы узнал, из какого количества разных окон на меня нужно смотреть, да и на всех остальных тоже. Сам сколько раз на этом обжигался!
– Значит я не впилил. – Пожал плечами Андэ. – Ничего, так бывает… Я могу отвести вас в «Трехрогую луну», если вам интересно.
– Мне все интересно. – Кивнул я. – Все понемножку. А уж всякого рода поэтические сборища…
На этой фразе я решил притормозить: второй раз за день признаваться, что я сам когда‑то был поэтом – это попахивало дурным вкусом!
– Скажи уж честно: ты просто внезапно выяснил, что твои приятели посещают некую неизвестную тебе забегаловку, а тебя с собой не зовут. И теперь ты не знаешь: что сделать раньше: лопнуть от любопытства, или разнести все в клочья. Бедный сэр Макс! – Ласково сказала Теххи. Я рассмеялся и энергично закивал головой.
– Вот‑вот, совершенно верно! – А потом повернулся к Андэ. – Так что, хочешь ты того, или нет, а я завтра непременно упаду тебе на хвост!
– Я не впилил, на что вы упадете? – Осторожно переспросил он. Я злорадно улыбнулся: общество Андэ Пу всегда провоцирует меня перерывать сундуки собственной пассивной лексики в поисках каких‑нибудь веселеньких фразеологических оборотов, способных озадачить этого чудо‑филолога. Теххи тоже удивленно подняла брови, что не могло не радовать.
– "Упаду на хвост" – это значит, что я аккуратненько присоединюсь к обществу, которое вполне может без меня обойтись, но никто так и не решится дать мне по морде и сказать: "уходи, противный"! Теперь я ясно выражаюсь, леди и джентльмены?
Они покивали: Теххи восторженно, а Андэ – немного смущенно, как мне показалось.
– Знаете, Макс, вообще‑то я пришел к вам по делу. – Вяло сообщил он. До сих пор мне казалось, что Андэ не способен говорить так нерешительно. Может быть мне просто слишком долго не доводилось перехватить это чудо природы до того, как оно добиралось до очередной объемистой посудины с какой‑нибудь «огненной водой» местного разлива…
– По делу – это святое. – Важно кивнул я. – Что, с сэром Рогро поцапался?
– Сэр Рогро ведет себя вполне прилично. – Надменно сообщил Андэ. Я усмехнулся: слышал бы его сейчас редактор «Королевского голоса»! Впрочем, как раз он‑то наверняка не стал бы слишком удивляться: в юности, задолго до того, как заделаться грозным повелителем столичной прессы, сэр Рогро Жииль успел поработать астрологом, так что у него имеется отличный фонарик, чтобы освещать пресловутые потемки в закоулках душ его многочисленных подчиненных.
– Ладно, кто же в таком случае ведет себя неприлично? Твои коллеги, или еще кто‑нибудь? – Мне уже стало интересно.
– А, какое мне дело до всех этих крестьян от бумаги! – Андэ продемонстрировал нам с Теххи великолепную брюзгливую складку у рта, презрительный прищур и надменный профиль – именно в такой последовательности. Поиграв лицевыми мышцами, как какой‑нибудь культурист дельтавидными, он наконец соизволил продолжить.
– Знаете, Макс, меня обокрали, восемь дней назад.
– Обокрали? – Изумился я. – Неприятно, конечно… Только ведь это не мой профиль, Андэ, сам знаешь. Кражами занимаются наши соседи по Дому у Моста, для того они, собственно, и нужны… Подожди, ты же у нас не любишь полицейских! И наверняка так и не собрался сообщить им об этом происшествии, правильно я излагаю?
– Был я у ваших грызов! – Проворчал Андэ. – Вообще‑то, я с самого начала пошел к вам, но вас не было ни здесь, ни в Доме у Моста. Там я встретил леди Меламори, и девочка сказала мне то же самое, что и вы: дескать, в Тайном Сыске работают такие крутые ребята, что заниматься всякими плебейскими кражами они ни за что не станут, разве что кто‑то вынесет из замка Рулх любимую шляпу Его Величества… И отвела меня на ту половину, где сидят грызы, к другой девочке. Не помню, как ее зовут, но такая… – Андэ восхищенно вытаращил глаза и неожиданно плавным жестом обвел руками контуры своего кругленького тела. Я тут же догадался, что ему довелось иметь дело с леди Кекки Туотли: как не странно, этот лаконичный жест просто не оставлял места для сомнений!
– Меламори правильно сделала. – Одобрительно кивнул я. – И что дальше?
– Я ей все рассказал, и девочка обещала разобраться. Но они до сих пор ничего не нашли. – Печально сообщил Андэ. – И знаете, Макс, мне кажется, что они не очень‑то ищут… Кому интересно искать старый сундук с вещами моего дедушки? Я думаю, они не впиливают…
– Подожди, – улыбнулся я – так ты хочешь сказать, что у тебя сперли какой‑то старый сундук? Сэр Кофа говорил мне, что среди столичных воров попадаются совершенно слабоумные типы, а я, дурак, не верил! И что там было? Пиратский костюм твоего дедушки?
– Так вы в курсе? – Уважительно спросил Андэ.
– Я просто пошутил. – Вздохнул я. – Что, угадал?
– Полный конец обеда! – Восхищенно сказал Андэ. – Ну вы впилили, Макс! Там действительно была старая одежда моего деда. Ну, может быть, еще какие‑то вещи. Сундук стоял в подвале моего дома на улице Острых крыш. В последний раз я рылся в этом сундуке, когда только поступил в Высокую Школу, поэтому я даже не очень‑то помню, что именно там еще было, просто полный провал в памяти!
– А как ты вообще обнаружил пропажу, в таком случае? – Удивленно спросил я. Признаться, я не очень‑то мог представить себе этого отмороженного типа проводящим ревизию в собственном подвале.
– Это не я обнаружил. Вы же знаете, половину моего дома занимают жильцы, эти Пелла… – Андэ брезгливо поморщился. – В свое время мне пришлось сдать им дом на двадцать лет вперед, потому что у меня совсем не осталось этих блестящих кругляшков, без которых очень трудно расслабиться… Так что теперь они там живут, а я вообще стараюсь попадать домой как можно реже: эти плебеи ужасно шумят, и все время что‑нибудь жарят!
– Какой кошмар! – Сочувственно сказала Теххи. В ее лице Андэ нашел искреннее понимание: она настолько не переваривала кухонные запахи, что упорно отказывалась заводить в своем трактире повара, так что «Армстронг и Элла» был единственным бистро в Ехо: здесь подают только камру и выпивку, к величайшему изумлению обожающих пожрать горожан. Кажется, они заходят в ее заведение с единственной целью: в очередной раз убедиться, что оно действительно существует.
– Ничего‑то вы оба не понимаете! Это же так мило, когда рядом с тобой кто‑то что‑то жарит! – Мечтательно сказал я. Эти двое покосились на меня, как на врага народа. Потом Андэ все‑таки счел возможным продолжить свое выступление.
– Восемь дней назад дети моих квартирантов играли в подвале… У этих Пелла, знаете ли, куча детей, я до сих пор так и не смог сосчитать, сколько их на самом деле. И они все время во что‑то играют. – Андэ поморщился так брезгливо, словно игры несчастных, чем‑то не угодивших ему детишек заключались в методичном пожирании кошачьего помета. – Они прятались там друг от друга, или Магистры их знают, от кого… И вдруг они увидели, что в подвале появились посторонние, два незнакомых взрослых человека в каких‑то невзрачных лоохи. Детишки испугались и решили не высовываться. Они видели, как эти двое взяли сундук моего деда, а потом исчезли.
– Ушли Темным Путем? – Заинтересованно спросил я.
– Наверное. Вам виднее. Я получил хорошее образование, но уже после окончания Эпохи Орденов, поэтому не очень‑то впиливаю, что это за «темные пути». – Пожал плечами Андэ. – Звучит красиво… Факт, что они прихватили с собой сундук моего деда. И теперь я начинаю впиливать, что там могли быть какие‑нибудь древние сокровища. – Его миндалевидные глаза приняли самое мечтательное выражение.
– Во всяком случае, ребята, способные уйти Темным Путем, редко отличаются безнадежным слабоумием. – Вздохнул я. – А знаешь, Андэ, мне уже интересно! Хотел бы я порыться в этом самом пиратском сундуке… Ладно, а чего все‑таки ты от меня хочешь? Чтобы я все бросил и встал на след этих ворюг? Но леди Кекки Туотли – редкостная умница, так что она и без меня справится, я полагаю.
– Я хочу, чтобы вы просто напомнили ей про историю с моим сундуком, Макс. – Печально сказал Андэ. – Может быть, девочка не впилила, что его вообще нужно искать? На ее месте я бы тоже не очень‑то надрывался из‑за какого‑то старого сундука. Мне кажется, она считает, что мне благородно помогли избавиться от старого хлама, и денег за уборку не потребовали.
– Ну, не думаю, что все так страшно. – С сомнением сказал я. – Эта, как ты говоришь, «девочка» – не самое легкомысленное существо во Вселенной. Скорее уж наоборот, если я хоть немного разбираюсь в людях… Но я ей все‑таки напомню. Забытые сокровища укумбийских пиратов, таинственные воры, уходящие Темным Путем… Какая прелестная история! Только одно условие: когда Городская Полиция найдет твой драгоценный сундук, ты дашь мне в нем вволю порыться. Всю жизнь мечтал найти какой‑нибудь пиратский клад!
– Спасибо. – Кивнул Андэ. – Грызы весь Ехо перевернут, если вы им скажете, что это важно…
– Так мило с твоей стороны – не сомневаться в моем могуществе! – Фыркнул я. – Ладно уж, чем подлизываться, лучше просто отведи меня в «Трехрогую луну». Это же самый короткий путь к моему сердцу – затащить меня в какую‑нибудь странную забегаловку!
– А вы потянете уйти со службы завтра вечером? – Спросил Андэ. – Обычно мы собираемся там часа за три до полуночи и засиживаемся… ну, кто как, конечно.
– Потяну, наверное. Иногда моему могуществу просто нет предела. – Задумчиво сказал я. – А может быть и нет, как получится. Просто пришли мне зов перед тем, как туда отправиться.
– Макс, сейчас я сделаю страшную гадость. – Виновато предупредила Теххи.
– Я даже догадываюсь, какую именно. – Вздохнул я. – Ты собираешься сказать мне, что я катастрофически опаздываю на службу.
Она удрученно кивнула.
– Тогда я оставлю тебе этот подарок. – Я кивнул на Андэ. – На память… и в качестве маленькой мести. Никто не может безнаказанно прогонять меня из своего трактира!
– Это не месть, это просто еще один клиент. – Улыбнулась Теххи. – Ты здорово преувеличиваешь!
Я спрыгнул с высокого табурета и затормошил задремавшего было Друппи.
– Так вы не забудете про мой сундук? – Осторожно уточнил Андэ.
– Ни за что! А за это ты не забудешь прислать мне зов перед тем, как отправиться в эту свою загадочную «Трехрогую луну». Иначе я страшно разгневаюсь и сам разыщу таинственный сундук твоего драгоценного дедушки, этого великого капитана Кидда… и заберу его себе, так и знай!
– О каком капитане Кидде вы говорите? Моего деда звали Зохма Пу. – Андэ ошалело захлопал глазами.
– Да помню я, как его звали! Это просто еще одна дурацкая шутка, из тех, которые действуют тебе на нервы. – Весело объяснил я.
В Доме у Моста было не так людно, как в полдень, но все еще довольно весело. Еще в коридоре я услышал эпический рев генерала Бубуты.
– А, бычачьи сиськи! Мне тут, в Ехо, собственного дерьма хватает, а эти говнюки все прут и прут сюда со всего Мира! Ничего, вы у меня дерьма хлебнете, это я вам обещаю!
К моему бесконечному изумлению, вопли доносились с нашей половины Управления, а не с Бубутиной заповедной территории. Это совершенно не согласовывалось с моими представлениями о возможном. «Наверное именно так и сходят с ума! – Мрачно подумал я. – Сначала все хорошо, а потом начинается всяческий сюрреализм, ни с того, ни с сего!» Мне было смешно, но когда я открывал дверь Зала Общей Работы, мне здорово хотелось заорать «джеронимо»: меня не покидало ощущение, что я с головой ныряю в другое измерение, в некий невероятный мир, логика которого допускает не только присутствие генерала Порядка Бубуты Боха на территории Тайного Сыска, но и его не в меру непринужденное поведение на этой самой территории!
Впрочем, в Зале Общей Работы царила настоящая межведомственная идиллия: лопающийся от смеха Мелифаро, одетый в какое‑то невообразимое ослепительно бирюзовое лоохи, торжественно передавал в объятия возбужденного Бубуты полдюжины перепуганных преступников, экзотические шаровары которых наводили на мысль о дальних странах, а грозный генерал Бох прилагал все усилия, чтобы горемычные чужестранцы немедленно узнали почем фунт столичного лиха и испугались еще больше. Дверь в кабинет Джуффина была слегка приоткрыта: наверное, наш шеф вовсю наслаждался концертом. Но я здорово испортил им удовольствие: увидев меня, Бубута поспешно заткнулся. Вообще‑то он уже давно мог бы понять, что я не начинаю плеваться ядом только потому, что мой собеседник употребляет не совсем корректные выражения, но привычка – страшная сила! Одним словом, Бубута стыдливо умолк и попытался придать своей бармалейской роже максимально интеллигентное выражение. Зрелище было то еще!
– Хороший вечер, сэр Макс. – Эти слова он произнес почти шепотом. Я открыл было рот, чтобы повторить это эпохальное заявление, но вместо меня высказался Друппи. Он звонко гавкнул, от неожиданности Бубута подпрыгнул чуть ли не до потолка, арестованные дружно взвизгнули, а Мелифаро со стоном повалился в кресло, не в силах больше сдерживать смех: все это действительно было немного слишком.
– Тихо, милый. Здесь же серьезная организация! – Укоризненно сказал я собаке.
– "Серьезная"?! – Взвыл Мелифаро. – Ну и шуточки у тебя, парень!
Через несколько минут мы остались одни. Генерал Бубута предпочитает любить меня на расстоянии: так ему спокойнее. Все‑таки мое присутствие здорово мешало ему запугивать несчастных преступников, а именно таким образом он и собирался коротать остаток вечера, судя по всему. Мелифаро наконец закончил ржать и устало вздохнул.
– Опять делали чужую работу. – Объяснил он мне, махнув рукой в сторону захлопнувшейся двери. – Целый день угробили на этих красавчиков, переполошивших всю таможню во главе с Нули Карифом. Оказалось – обыкновенные ворюги, просто иноземные, совершенно не наш профиль. Поневоле пришлось поделиться этой радостью с нашими соседями.
– А что они натворили? – С любопытством спросил я.
– Ничего интересного, Макс, поверь мне на слово. – Сэр Джуффин Халли торжественно вышел из своего кабинета и не менее торжественно зевнул. – Просто ребята заявились сюда аж из Кирваори, а их экстравагантные национальные обычаи здорово смахивают на обряды одного древнего Ордена, так что я поначалу решил, что случилось нечто из ряда вон выходящее. Сам виноват: меньше надо было слушать этого болтуна Нули… А теперь мне остается только пойти спать. Ничто так не утомляет, как сделанная на совесть чужая работа!
– Спать – дело хорошее! – Авторитетно подтвердил я.
– Без тебя знаю! – Фыркнул Джуффин. – А ты что, всерьез решил, что тебе необходимо повсюду таскать за собой этого красавца? Куруш тебя не одобрит: он привык быть единственным представителем фауны в моем кабинете.
– Вообще‑то я просто не успел отвезти его домой. – Признался я. – Слишком поздно понял, что уже опаздываю. У меня сегодня выдался очень насыщенный день: целая куча народу нежно обкладывала мои могучие плечи своими милыми проблемами… Я даже успел войти во вкус. Хотите, я и для вас что‑нибудь сделаю?
– Не хочу. – Усмехнулся Джуффин. – Просто не буди меня до полудня, даже если небо вдруг решит рухнуть на землю, ладно?
– Никаких проблем! – Кивнул я. – Но если небо действительно упадет на землю, вы сами проснетесь. Представляете, какой будет грохот?
– А я очень крепко сплю, знаешь ли. – На этих словах Джуффин сладко зевнул и скрылся за дверью.
– Я могу отвезти домой твою собаку. – С невинным видом сообщил Мелифаро. – Мне почти по дороге.
– Вот именно, что «почти»! – Фыркнул я. – Ты мне вот что скажи: ты долго придумывал предлог, чтобы пробраться в мою царскую резиденцию, или не очень?
– Не очень. – Честно признался Мелифаро. – Хвала Магистрам, твой дом – не самая закрытая организация в Соединенном Королевстве!
– Вот именно. – Кивнул я. – В любой из моих домов можно просто взять и прийти, не слишком перегружая свой интеллект поиском всяческих правдоподобных объяснений. Зачем тебе вообще какой‑то предлог, можешь ты мне растолковать?
– Могу. – Тут же оживился мой коллега. – Во‑первых, так интереснее. Должна же быть какая‑то интрига! Я, можно сказать, всю жизнь мечтал отбить у тебя какую‑нибудь жену, а ты пытаешься превратить это захватывающее приключение в заурядное повседневное событие типа посещения продуктовой лавки…
– Резонно. – Улыбнулся я. – А что «во‑вторых»?
– А во‑вторых, воспитание прекрасных цариц земель Фангахра несколько отличается от твоего. Довольно странно, если разобраться: вроде бы полагается считать, что вы земляки… Эти милые леди не очень‑то согласны с тем, что в твой дом можно «просто взять и прийти», они предпочитают иметь дело с людьми, способными четко и ясно объяснить причину собственных поступков. И учти: мои объяснения еще должны им понравиться!
– Как ты их хорошо изучил! – Улыбнулся я. – И когда ты все успеваешь?
– Да ничего я не успеваю! – Неожиданно мрачно вздохнул Мелифаро. – В отличие от тебя, эти девочки очень серьезно относятся к своему семейному положению… Объяснил бы ты им на досуге, что ли!
– Что именно я им должен объяснить? – Фыркнул я. – Что ты красивее, так, что ли? Это и так заметно, на мой вкус, даже чересчур!
Мелифаро пожал плечами, прошелся по комнате и присел на подоконник.
– Мне бы очень хотелось, чтобы эти девочки тоже были в курсе, что ты не совсем уверен в том, что действительно являешься их мужем! – Наконец проворчал он. – Ты уже успел торжественно объявить об этом чуть ли не всему населению Соединенного Королевства. Тебе не кажется, что они тоже должны быть проинформированы? В конце концов, их это как‑то касается… Пока что эти барышни твердо уверены, что тебе не очень‑то понравится, если они позволят себе кокетничать с посторонними мужчинами.
– Да, об этом я как‑то не подумал! – Смущенно улыбнулся я.
– Не подумал? – Ехидно переспросил Мелифаро. – Или просто решил придержать их для себя, на черный день?
– Когда я стану старым и никому не нужным! – Фыркнул я. – Вот тогда я о них и вспомню… Какой ты мудрый, парень! Я бы ни за что не додумался, так что спасибо за совет.
Мелифаро махнул рукой и расхохотался.
– Ладно, – отсмеявшись сказал я, – барышни действительно должны знать, что им не возбраняется делать со своей жизнью все, что заблагорассудится. Это совершенно справедливо. Поэтому сейчас мы можем отправиться туда вместе. Никто не удивится, что такую огромную собаку нужно отводить домой вдвоем – и это как минимум!
– Кажется, теперь ты сам подыскиваешь подходящий предлог для визита в свой собственный дом! – Усмехнулся Мелифаро. – До чего вы докатились, ваше величество!
– У кого что болит! Если я что‑то и подыскиваю, то только хороший предлог, чтобы смыться со службы, тебе это не пришло в голову?
– А ты действительно собираешься безотлагательно выступить с речью перед своим прекрасным гаремом? – Удивленно уточнил Мелифаро.
– Вот именно. Чем скорее, тем лучше. И непременно в твоем присутствии, чтобы ты от меня отцепился, раз и навсегда… Кроме того, я их ужасно боюсь, так что будешь прикрывать меня своим восхитительным задом!
– Ну и шуточки у тебя! – Прыснул Мелифаро. – «Боишься»! Придет же такое в голову…
– Где же твоя хваленая проницательность? – Вздохнул я. – Нашу с Джуффином красивую легенду о моем происхождении он, видите ли, в первый же день расколол… а поверить, что я действительно ужасно стесняюсь этих странных девчонок ему, понимаете ли, слабо!
Мелифаро удивленно поднял брови, потом решил, что это ни к чему, водворил брови на место и махнул рукой.
– А, вот ты о чем… Не бери в голову, парень. Иногда меня действительно довольно трудно обмануть, но только время от времени, когда происходит что‑то по‑настоящему важное. А во всех прочих случаях я такой же дурак, как и все нормальные люди. Сам мог бы догадаться! Когда ты приперся на службу с мордашкой леди Мерилин, я же купился на ее рыжие кудряшки, как последний болван! Или ты думаешь, я тогда тоже притворялся?
– А кто тебя знает! – Усмехнулся я. – Может быть, ты просто решил, что так смешнее…
Я заглянул в наш с Джуффином кабинет, где на спинке кресла важно восседала самая мудрая из птиц этого прекрасного Мира.
– Куруш, я собираюсь ненадолго отлучиться. – Заискивающим тоном сообщил я. – Так что теперь на тебя вся надежда, как всегда.
– Твое «ненадолго» – это до утра? – Невозмутимо спросил Куруш. Иногда он становится еще более ехидным существом, чем сам Джуффин!
– Ни в коем случае! – Обиженно сказал я. – Мое «ненадолго» – это и есть самое настоящее «ненадолго». И много‑много пирожных впридачу.
– Только не забудь. – Сонно кивнул Куруш. Хвала Магистрам, договориться с этим прожорливым умником легче легкого!
– Меня отпустили! – Гордо сообщил я Мелифаро. А потом поманил за собой Друппи, и мы покинули Управление Полного Порядка. Я обожаю это заведение, а собственная работа вообще кажется мне сплошным непрерывным праздником, но почему‑то я всякий раз бываю головокружительно счастлив, когда мне удается тихонько смыться со службы в рабочее время. Наверное, это полностью соответствует моим странным представлениям о свободе…
– Слушай, Ночной Кошмар, так ты действительно не соврал, когда говорил, что стесняешься этих очаровательных девочек, своих законных «царских жен»? Или это опять недоступный моему пониманию абстрактный юмор? – Нерешительно спросил Мелифаро, усаживаясь рядом со мной в амобилер. К моему удивлению, его интонации были скорее недоверчивыми, чем насмешливыми.
– Разумеется, я их стесняюсь! – Гордо сказал я. – Я вообще всех на свете стесняюсь, поначалу. Ты что, и этого до сих пор не заметил?
– Ну и шуточки у тебя в последнее время! – Мелифаро вздохнул с заметным облегчением. Разумеется, он мне так и не поверил. «Неужели у меня действительно настолько наглая рожа?» – Изумился я. Спрашивать об этом вслух было бесполезно: я заранее знал, что мне придется выслушать!
Мой Мохнатый Дом оставался мохнатым, невзирая на время года. К моей величайшей радости выяснилось, что растения, опутавшие его от фундамента до острого кончика крыши, были вечнозелеными. Я подумал, что с удовольствием поселюсь здесь по‑настоящему, когда‑нибудь, после того, как мрачная эпоха моего концептуального правления народом Хенха благополучно подойдет к концу, и никто не будет препятствовать моему простому человеческому желанию выкинуть в окно большую половину громоздкого дворцового барахла и отправить на покой многочисленных слуг – это в первую очередь!
– А ты здесь вообще не появляешься, я правильно понимаю ситуацию? – Укоризненно спросил Мелифаро. – Даже обидно: такая красота – и досталась единственному непостижимому существу, неспособному оценить ее по достоинству.
– Наоборот. Я как раз оценил по достоинству это место и решил, что оно слишком хорошо для меня. – Улыбнулся я. – К тому же, его слишком много. Я же здесь растворюсь, как конфета за щекой! Может быть, позже… Знаешь, я ведь даже свою квартиру на улице Желтых камней так до сих пор и не обжил, хотя, казалось бы, уже пора. А там всего два этажа и шесть комнат!
– А когда ты там в последний раз был? – С невинным видом поинтересовался Мелифаро. Я машинально наморщил лоб, пытаясь припомнить.
– Можешь не отвечать, с тобой все ясно, а посему следствие можно считать законченным! У тебя патологически много домов, и всего одна задница, которая вообще предпочитает протирать табуреты в дешевых забегаловках вместо того, чтобы наслаждаться всей этой роскошью. – Тоном гениального сыщика из какого‑нибудь старого фильма заключил Мелифаро, покидая амобилер. Друппи тоже выскочил на тротуар, узнал свой дом и разразился восхищенным лаем. В отличие от меня, он здесь действительно жил.
В холле я так удивился, что даже притормозил: создавалось впечатление, что мы с Мелифаро немного покружили по городу и вернулись в Дом у Моста. На пороге гостиной стояли сэр Кофа Йох и леди Кекки Туотли. Кекки нетерпеливо размахивала тонкими серебристыми перчатками, явно не в силах дождаться момента, когда их можно будет надеть и наконец‑то выйти на улицу.
– Что, мое жилье уже передали в собственность Управления Полного Порядка? – Растерянно спросил я. – А где, интересно, будет жить моя собака? Друппи нужен комфорт, в конце концов, он же – царский пес!
– Я уже привык к тому, что здесь постоянно крутится сэр Мелифаро. – Задумчиво сказал Кофа. – И смею надеяться, что догадываюсь, почему… Но ты, Макс! Что ты‑то здесь делаешь?
– Считается, что я здесь живу. – Обиженно объяснил я.
– Если я ничего не перепутал, тебе сейчас положено не жить, а сидеть в кабинете Джуффина, задрав ноги на стол, поскольку принято думать, что в этом и состоит твоя работа. – Улыбнулся сэр Кофа.
– А я оттуда сбежал… Но если уж на то пошло, вам‑то сейчас положено сидеть в каком‑нибудь трактире, с очередной ужасной рожей вместо собственного лица… поскольку считается, что в этом и состоит ваша работа. Я правильно рассуждаю?
– А я как раз собираюсь отправиться в какой‑нибудь трактир. – Невозмутимо согласился Кофа. – Просто в последнее время мне кажется, что появляться на людях в обществе всего лишь одной дамы – ниже моего достоинства. Поэтому я решил одолжить у тебя еще троих.
– А они уже полчаса угробили на то, чтобы одеться. – Тут же наябедничала мне Кекки. – Настоящие царицы, что с них возьмешь…
– Мне везет! – Наконец‑то подал голос Мелифаро. – Хотите вы того, или нет, а я отправляюсь с вами, господа, такая уж ваша горькая участь… А тебе вообще давно пора на службу, бедняга! – Он ехидно посмотрел на меня. – Уже ночь на дворе, а ты еще никого не убил. Это непорядок!
– Мои невинные жертвы могут и подождать. – Решительно сказал я. – В любом случае, надо же мне где‑нибудь ужинать!
– Ты бы хоть переоделся. – Улыбнулся сэр Кофа. – Твоя Мантия Смерти всех нас скомпроментирует.
– Во что это, интересно, я могу переодеться? Я же не держу в этом доме никаких вещей. – Рассмеялся я. – Так что будете вы все у меня такие скомпроментированные, что дальше некуда!
– Ладно уж, придется тебя принарядить. – Тоном доброго дядюшки сказал Мелифаро. – Только твоей Мантии Смерти нам не хватало, для улучшения пищеварения!
Он полез в карман, извлек оттуда какую‑то крошечную финтифлюшку, немного потер ее между ладонями, а потом с силой швырнул себе под ноги. К моему удивлению, через секунду на полу лежало ярко‑голубое теплое лоохи.
– Я давно хотел сказать тебе, что безумные расцветки твоей одежды повергают меня в состояние глубокого культурного шока. Мне еще повезло, что сегодня ты не припас что‑нибудь малиновое! – Проворчал я, закутываясь в эту роскошь.
– И это вместо того, чтобы вежливо сказать «спасибо, дядя»! – Возмутился он. – Сейчас отберу! Завернешься в какой‑нибудь свой ковер, тоже ничего себе костюмчик. Тебе пойдет!
– Ладно, считай, что я ужасно испугался… А ты что, всегда таскаешь с собой запасную одежду? – Полюбопытствовал я.
– Да, на тот случай, если ты вдруг заявишься на службу голым. Ты же знаешь, как я о тебе забочусь. – Мелифаро говорил печальным тоном домашнего доктора, это прозвучало так искренне, словно я действительно то и дело откалывал что‑нибудь в таком роде.
– Нет, а правда, зачем? – Мне уже стало интересно, поэтому я не стал тратить время на официальное заявление о том, что еще ни разу не выходил из дома в виде первозданном.
– Ну как это «зачем»? – Пожал плечами Мелифаро. – Просто я терпеть не могу шляться по улице в каких‑нибудь грязных дырявых тряпках. А на такой работе, как наша, с одеждой регулярно что‑то случается. Поэтому лучше всегда иметь что‑нибудь про запас – на всякий случай. Вы все уяснили, ваше величество?
Три совершенно одинаковые сестрички появились в глубине гостиной, увидели меня, замерли на месте, а потом шустро затопали к нам. Впрочем, не такие уж они теперь были одинаковые, после нескольких прогулок по столичным модным лавкам. Судя по всему, их эстетические потребности здорово не совпадали. Одна из тройняшек закуталась в такое ярко‑желтое лоохи, что я не сдержал улыбку. «Вот это, очевидно, и есть избранница Мелифаро. – Пронеслось у меня в голове. – Вдвоем они будут смотреться просто ошеломительно!»
В конце концов мы все‑таки вышли из дома. Сестрички чинно держались за руки, и вообще предпринимали попытки стать одним целым: уж очень старательно они прижимались друг к другу, как замерзшие на зимнем ветру котята. Впрочем, зимний ветер действительно имел место – и какой! Счастье еще, что в Ехо не бывает морозов…
– В один амобилер мы теперь не поместимся, это уж точно! А ездить наперегонки с тобой, парень… Не буду я такими глупостями заниматься! – Добродушно проворчал сэр Кофа. – Значит придется просто отправиться в ближайшую забегаловку… Впрочем, до «Сытого скелета» отсюда рукой подать. Не самый худший вариант.
– И еще несколько наших корон перекочуют в бездонный карман властелина всех «Скелетов» Гоппы Талабуна. – Кивнул я. – Что ж, в этом есть некая удручающая меня высшая справедливость!
– Почему это «удручающая»? – Удивился сэр Кофа.
– Просто потому, что высшая справедливость как таковая не может не удручать. – Туманно объяснил я. – Что касается «Сытого скелета», он меня совершенно устраивает, как и любое заведение, где можно разжиться хоть чем‑то съедобным. Еще немного, и я начну думать, что каннибализм – не худшая из традиций Эпохи Орденов!
Я действительно успел обзавестись зверским аппетитом, так что первые четверть часа просто тупо ел, не принимая никакого участия в светской беседе, только наблюдал, да и то не слишком внимательно. Я заметил, что сестрички уже считают сэра Кофу кем‑то вроде своего доброго папочки, какового у них вообще отродясь не было, если верить непритязательной мифологии моих сумасшедших подданных. Леди Кекки Туотли, судя по всему, тоже пользовалась их полным доверием. Хотел бы я знать, сколько таких совместных ужинов они уже успели устроить… А вот на Мелифаро девочки косились с заметным опасением, Магистры их знают, почему! Наконец я нашел в себе силы оторваться от тарелки и тут же открыл рот: я и так уже намолчался на три дня вперед!
– Спасибо вам, Кофа. – Прочувствованно сказал я. – Так мило с вашей стороны опекать мое странное семейство, пока я шляюсь неведомо где…
– Ну почему, лично мне очень даже ведомо! – Усмехнулся Кофа. – Пустяки, Макс. Если у тебя найдется еще пара дюжин неприкаянных девиц, я к твоим услугам, в любое время суток.
Леди Кекки Туотли улыбалась самой счастливой улыбкой. Кажется, она была в восторге от всего происходящего.
– А ведь у меня как раз есть о чем тебя расспросить, Кекки. – Вспомнил я. – Сегодня ко мне приходил один жалобщик. Ему кажется, что ты уделяешь слишком мало внимания его драгоценной персоне… и сокровищам его горячо любимого покойного дедушки, заодно.
Кекки непонимающе на меня уставилась. Потом она поняла, о чем идет речь и смущенно улыбнулась.
– Так он и до тебя добрался, этот смешной молодой человек?
– Еще бы ему до меня не добраться. – Вздохнул я. – Моя грудь и есть то самое чудесное место, на котором он в свое время очень мило пригрелся… Ты мне вот что скажи: ты занималась этим делом, или решила не забивать свою голову всякой чепухой?
– Если честно… – Кекки виновато вздохнула. – Я собиралась, Макс. Но у меня совершенно не было времени. Знаешь же, что творится у нас в полиции: куча незаконченных дел, и еще больше законченных идиотов, которые не дают мне закончить эти самые незаконченные дела, тьфу ты, я совсем запуталась! А в свободное от службы время… У меня сейчас несколько не тот период жизни, когда очень хочется взять работу на дом, поскольку заниматься все равно больше нечем!
Сэр Кофа польщенно заулыбался. Мне оставалось только тихо изумляться: первая в моей жизни попытка выступить в роли сводни оказалась на редкость удачной, эти ребята спелись как миленькие, кто бы мог подумать! Можно смело бросать службу и открывать собственное заведение в Квартале Свиданий, честное слово!
– Одним словом, бедняга угадал, когда сказал мне, что ты вряд ли сочтешь пропажу его сундука своей главной служебной проблемой. – Подытожил я. – В таком случае, я просто выполню его просьбу. Сейчас… – Я сделал жалобное лицо, просительно сложил руки на груди и тоненьким голоском пропищал: – Кекки, поищи пожалуйста этот грешный сундук!
– А иначе распрощаешься с жизнью! – Таким же тоненьким голоском добавил Мелифаро. От неожиданности я вздрогнул и заткнулся, к его величайшему удовольствию.
– А что это за сундук такой? – С любопытством спросил Кофа.
– А хрен его знает. – Я пожал плечами. – Парень о нем сто лет не вспоминал, а теперь вдруг решил, что там были какие‑нибудь пиратские сокровища. Скорее всего, дело в его могучем воображении: он же у нас, кажется, великий поэт! А может быть, загадочные похитители абсолютно правы, мы с леди Кекки – болваны, а в сундуке действительно хранятся какие‑нибудь головокружительные сокровища… Самое интересное в этой истории, что похитители ушли Темным Путем, если верить свидетельским показанием кучи перепуганных детишек.
– Вот именно! – С нажимом сказала Кекки. Видимо ей здорово хотелось, чтобы в этой истории вообще не было ничего интересного, раз уж она о ней напрочь забыла.
– А что, у этих детей нет глаз? – Ехидно поинтересовался у нее сэр Кофа. – Не понимаю, почему к рассказам детей необходимо относиться с таким тотальным недоверием? Между прочим, дети нередко оказываются гораздо наблюдательнее взрослых, к тому же они не употребляют спиртное. Так что из детишек получаются отличные свидетели, зарубите это на своем прекрасном носике, милая леди!
Никогда бы не подумал, что Кекки способна проглотить такую плюху с нескрываемым удовольствием, но она по‑прежнему просто лучилась от счастья.
– Если похитители действительно ушли Темным Путем, эта история может оказаться довольно интересной. Вообще‑то Кодекс Хрембера не возбраняет гражданам Соединенного Королевства пользоваться Темным Путем, по той простой причине, что для этого почти не требуется применять Очевидную магию… И именно поэтому почти никто не умеет это проделывать, кроме все тех же бывших Магистров, да и среди них не так уж много хороших специалистов. – Сэр Кофа внимательно посмотрел на меня. – Очень может быть, что твоему приятелю стоило обратиться именно в наше ведомство, с самого начала.
– А он обращался. Хотел найти меня, а нарвался на Меламори, которая благородно решила, что меня нужно спасать, и тут же отфутболила его к Кекки. – Сказал я. – Могу ее понять: в изложении господина Андэ Пу ни одна история не может показаться серьезной. Такой уж он специальный парень…
– Рассказывайте. – Решительно потребовал Кофа у нас с Кекки.
Я быстренько изложил ему немногочисленные подробности этого «ограбления века», которые были мне известны со слов Андэ.
– Наверное Кекки знает больше. Все‑таки с ней он говорил, как со специалистом, а мне просто на жизнь жаловался. – Закончил я.
– Да уж, – вставил Мелифаро – бедняга как раз пришел по адресу! Если человеку не нравится его жизнь, он должен просто сообщить об этом тебе. И ты тут же поможешь несчастному быстро и безболезненно расстаться с этой гадкой штукой.
– Можешь себе представить, он все еще жив. – Сухо заметил я.
– Да? Что‑то в последнее время ты немного не в форме. Наверное тебе нужно показаться хорошему знахарю. – Сочувственно вздохнул этот гнусный тип.
– Вы очень мило щебечете, мальчики, но мне все‑таки хотелось бы услышать, что говорит Кекки. Вы же ей рта открыть не даете. – Укоризненно сказал сэр Кофа.
– В общем‑то я получила в точности ту же информацию, что и Макс. – Смущенно начала Кекки. – Просто в более образном изложении, и в более эмоциональном, конечно… Единственное, что мне еще известно, это описание пресловутого сундука. Очень старый деревянный ящик, выкрашенный в темно‑красный цвет, замки давным‑давно не запираются, если я правильно поняла, их сломал сам господин Андэ Пу во времена своего детства. На крышке сундука написано «Огрызок Мира» – название корабля, на котором дед этого господина совершал свои пиратские подвиги. И больше ничего. Господин Андэ Пу сам не очень‑то помнит, что именно находилось в сундуке: какая‑то старая одежда, может быть еще что‑то, но он даже в этом не уверен… Честно говоря, именно поэтому я не слишком усердствовала, чтобы отыскать его имущество. Мне показалось, что довольно неразумно тратить кучу времени, которого и без того постоянно не хватает, чтобы найти никому не нужный хлам.
– Он так и подумал. – Кивнул я. – Слово в слово! Ладно, Кекки, не бери в голову. Может быть я сам как‑нибудь загляну в его грешный подвал. Магистры с ним, с хламом старого пирата, но Темный Путь – это действительно интересно!
– Теперь и я думаю, что нужно их все‑таки поискать, этих воришек. – Смущенно сказала Кекки. – Не так важно, что они унесли, но если в столице появились воры, способные уходить Темным Путем… На мой вкус, это скорее неприятно, чем интересно!
– У нас разные взгляды на жизнь, незабвенная. – Улыбнулся я. – Сэр Кофа, по‑моему, нам пора переманивать эту прекрасную леди в Тайный Сыск. Работа в Городской Полиции делает ее слишком писсемистичной.
– Может и переманим, там видно будет… – Рассеянно кивнул Кофа. Кажется, он здорово задумался.
– Что, вам тоже стало интересно? – Удивился я. – А я‑то думал, что это только моя придурь – так вцепиться в эту историю!
– Теперь это будет наша с тобой общая придурь. – Вздохнул сэр Кофа. – Или даже только моя… Можете пока не забивать себе головы этой ерундой, ребята. Я с ней сам попробую разобраться, какое‑никакое, а развлечение! А то в последнее время моя жизнь стала какой‑то уж слишком умиротворенной.
– Ну что, брюхо я набил, о сундуке мы поговорили… Кажется, теперь мне действительно пора на службу. – Меланхолично заметил я. – В конце концов, там можно поспать. Какой у меня напряженный график, с ума сойти можно!
Мелифаро наградил меня таким выразительным взглядом, что подо мной чуть стул не задымился. Этого с лихвой хватило чтобы я вспомнил о своих первоначальных намерениях: я же не ужинать собирался, и уж тем более, не трепаться с коллегами об этом грешном старом сундуке, а выступать перед своими женами с лекцией о свободе как таковой, и их личной свободе в частности. Что ж, на мой вкус, обстановка в «Сытом скелете» вполне располагала к подписанию какой‑нибудь «декларации независимости»!
– Ладно уж, лишняя парочка кружек камры в такой милой компании мне не помешает… – Я незаметно подмигнул Мелифаро. Кажется, ему было ужасно интересно, что именно я собираюсь говорить этим девочкам. Черт, если честно, мне и самому это было ужасно интересно! Я уткнулся носом в кружку с камрой и начал спешно сочинять свою речь. Получалось не очень‑то.
– Какой вурдалак тебя укусил, Макс? – Удивленно спросил сэр Кофа. – Неужели Гоппа Талабун завел здесь плохого повара? У тебя такое лицо, словно ты пытаешься переварить кусок деревяшки.
– Я конечно довольно примитивное существо, но не настолько же! – Обиженно сказал я. – При чем тут мое пищеварение? Я думаю.
– Вот оно что! – Понимающе кивнул Кофа. – Бедный мальчик! И о чем же ты думаешь?
– Об этих красавицах. – Я кивнул на сестричек. Три пары огромных черных глаз, сводивших меня с ума преувеличенным сходством с невероятными глазищами великой Лайзы Минелли, тут же испуганно уставились на меня.
– Не худшая тема для послеобеденных размышлений. – Понимающе кивнул сэр Кофа. – И какие же именно мысли чудом забрели в твою голову?
– Самые разнообразные. – Тут я с удивлением понял, что мне гораздо легче обсуждать эту странную проблему, обращаясь к сэру Кофе, а не к переполошившимся тройняшкам, так что меня понесло.
– Представьте себе, Кофа: эти трое выросли черт знает где, в каких‑то Пустых Землях, они вели там совершенно непонятную мне жизнь, к которой они сами, однако, привыкли… И вот, в один прекрасный день, некие «мудрые старцы» сажают этих девчонок верхом на рогатых менкалов, привозят их в совершенно незнакомый город, приводят в дом какого‑то странного типа, говорят что он, дескать, новый царь народа Хенха, а теперь еще и их муж, после чего вышеописанные «мудрые старцы» спокойно уезжают домой. А прекрасные леди Хейлах, Кенлех и Хелви остаются в огромном чужом доме. И наверняка не очень‑то понимают, как им теперь жить дальше. Странный тип, считающийся их мужем, отделался от них обещанием как‑нибудь зайти поболтать, чего до сих пор так и не сделал, зато, хвала Магистрам, вместо него постоянно приходят какие‑то милые люди, утверждающие, что являются добрыми друзьями этого самого типа… Все это прекрасно, но как‑то не совсем согласуется с представлениями юных девушек о нормальных супружеских отношениях. – Я наконец‑то отвел взгляд от сэра Кофы и обернулся к сестричкам. – Ну что, я правильно обрисовал ситуацию?
Наконец‑то они улыбались, очень робко, почти незаметно, зато все трое сразу! Это был настоящий триумф, честно говоря, мне показалось, что именно чего‑то в таком роде я и ждал всю жизнь, так что теперь можно спокойно укладываться в могилку, в случае чего: звездный час у меня уже был.
– Хорошо, что вы улыбаетесь, девочки. – Одобрительно сказал я. – Это и есть кратчайший путь к моему сердцу, если оно вам зачем‑то нужно… И потом, мы с вами действительно влипли в довольно смешную историю, так что относиться к ней надо соответственно. Брак – вообще довольно забавная штука, а уж наш с вами…
– Мы не нужны тебе, да? – Неожиданно спросила та самая из сестричек, желтое лоохи которой недавно навело меня на мысль, что она могла бы найти общий язык с Мелифаро. – Когда Файриба взял нас с собой, он предупреждал, что так может случиться. Он объяснил нам, что ты совсем не такой, как прежние цари земель Фангахра, о которых еще помнят наши старики, поэтому мы с самого начала были готовы ко всему.
– Ну зачем так сгущать краски? – Вздохнул я. По всему выходило, что серьезного разговора мне не избежать. – Я здорово подозреваю, что вы мне зачем‑то нужны, леди, раз уж вас угораздило появиться в моей жизни. Мне никогда не были нужны какие‑то там жены, да еще и сразу три, это правда. Но это не значит, что я собираюсь послать вас подальше. Я хочу, чтобы вы жили в Мохнатом Доме, творили там все, что вам взбредет в голову, и старались получить от этого максимум удовольствия… Единственное, о чем я собираюсь вас попросить: выкиньте из головы весь этот бред насчет мужей и жен! Давайте договоримся, что вы – просто мои гостьи. Хотя, это не совсем верно: гости приезжают и уезжают, а вам уезжать некуда, да и не к чему. Ехо – прекрасный город, вам здорово повезло, что судьба забросила вас в великолепную столицу Соединенного Королевства, лично я от нее до сих пор без ума, хотя мог бы уже и привыкнуть… Скорее уж вы – что‑то вроде моих племянниц. Вас устраивает такой термин, леди?
Одна из тройняшек вдруг улыбнулась и энергично кивнула. Ее сестры посмотрели на нее с нескрываемым удивлением, а потом снова выжидающе уставились на меня.
– Я здорово надеюсь, что когда‑нибудь глупое слово «племянницы» можно будет заменить словом «друзья», или еще чем‑то в таком духе. – Мягко сказал я. – Но процесс превращения незнакомых людей в хороших приятелей не поддается никакому контролю, это происходит как‑то само собой, поэтому не будем ничего загадывать заранее, ладно?
– Если я все поняла правильно, наша жизнь как‑то должна измениться после этого разговора, это так? – Уточнила леди в желтом лоохи. Она оказалась самой серьезной из сестричек, несмотря на легкомысленное пристрастие к одежде ярких цветов.
– Да, – кивнул я, – ваша жизнь должна радикально измениться. Во‑первых, я был бы просто счастлив, если бы вы перестали так вздрагивать при моем появлении. Тоже мне, нашли перед кем трепетать! Берите пример с сэра Кофы: вот так со мной и надо разговаривать. Понимаю, что поначалу вам будет трудно, но начинайте тренироваться, рано или поздно у вас получится… Да, и самое главное: я хочу, чтобы вы знали, что вы – совершенно свободные люди. Можете уходить из дома, когда вам вздумается, возвращаться, когда сочтете нужным, приглашать к себе людей, которые вам приятны, и не пускать тех, кто вам не нравится, ну и так далее. А ко мне следует обращаться, если вам понадобится помощь, или совет, или еще какая‑нибудь глупость в таком духе, деньги например… но только не за разрешением. Если мне что‑то здорово не понравится, я вам сам скажу, и этот разговор будет вовсе не таким страшным, как вам наверняка сейчас кажется… И даже если случится так, что кто‑то наступит вам на сердце, имейте в виду, что ваша жизнь – это ваша жизнь, и я не собираюсь в нее вмешиваться, если вы сами меня об этом не попросите.
Я вытер вспотевший лоб и жалобно посмотрел на сэра Кофу.
– Как вы думаете, Кофа, я был достаточно убедителен?
– Более чем. – Кивнул он. – Никогда не подозревал, что ты способен произносить такие пламенные речи, да еще и с таким серьезным лицом, мне даже страшно стало!
– А мне как стало страшно! – Подал голос Мелифаро. – До сих пор дрожу!
– А кое‑кто должен вообще молчать в тряпочку и тихо погибать от умиления в каком‑нибудь темном углу! – Проворчал я.
– Я бы с удовольствием, но в этой грешной забегаловке, как назло, нет ни одного темного угла! – Сокрушенно сообщил Мелифаро. – Ничего, если я умру от умиления немного позже?
– Ладно уж, позже так позже, сегодня я такой добрый, что самому тошно. – Великодушно согласился я.
Сестрички по‑прежнему внимательно смотрели на меня. Впрочем, мне показалось, что они здорово расслабились. «Мог бы доставить им это удовольствие и несколькими дюжинами дней раньше! – Сердито сказал я себе. – За тобой, дорогуша, водится такая милая привычка – не откладывать на завтра то, что можно сделать через год…»
– А теперь давайте снова познакомимся. – Я виновато улыбнулся тройняшкам. – Попробую отличить одну из вас от другой, может быть и получится…
– Я – Хейлах. – Решительно сказала обладательница желтого лоохи. – Это Хелви. – Она показала на ту самую смешливую сестричку, которой так понравилось мое предложение насчет «племянниц». Потом положила руку на плечо третьей. – А это Кенлех.
Последняя из представленных мне сестер обладала неожиданно тяжелым пронзительным взглядом, я даже удивился. До сих пор она казалась мне самой незаметной из них, но меня хлебом не корми – дай ошибиться в людях…
– Ладно, будем надеяться, что в следующий раз я вас не перепутаю, а теперь мне действительно пора на службу. Куруш меня заклюет за такое бессовестное опоздание, и будет совершенно прав! – Я залпом допил остывшие остатки камры и решительно поднялся из‑за стола. – Хорошего вечера, ребята!
– Береги себя, парень. – Заботливо сказал Мелифаро. – Не смей влипать ни в какие неприятности, пока не снимешь мое любимое лоохи.
– Ох, а я‑то как раз твердо решил хорошенько вываляться в ближайшей луже. – Сокрушенно сказал я. – Тебе здорово не повезло, бедняга!
В Дом у Моста я приехал в самом прекрасном расположении духа: хороший ужин в сочетании с чувством исполненного супружеского долга оказали на меня самое благотворное воздействие. Куруш получил целую дюжину пирожных: совершенно ясно, что ему столько не съесть, но в этом вопросе мы с мудрой птицей придерживаемся одних и тех же принципов: лучше больше, чем меньше! Между прочим, не так уж я оказывается и задержался: буривух проворчал, что «людям свойственно уходить ненадолго и возвращаться через два часа». Признаться, я был уверен, что отсутствовал гораздо дольше. Впрочем, за время моего отсутствия все равно ничего не случилось. Так оно, как правило, и бывает: все безобразия в этом прекрасном Мире предпочитают случаться именно в моем присутствии!
Впрочем, сегодня никаких «безобразий» мне, судя по всему, не светило. Первые часа полтора мы с Курушем мирно бездельничали. Я лениво листал вчерашний выпуск «Королевского голоса», а буривух усиленно питался. Потом я оттер от крема его многострадальный клюв, после чего Куруш с удовольствием нахохлился и задремал. А около полуночи в дверь кабинета нерешительно заглянул нос одного из младших служащих.
– К вам посетитель, сэр Макс. – Робко сообщил он.
– Что, маленький, толстый и ужасно нахальный? – Весело спросил я. Мне показалось, что это непременно должен быть Андэ Пу, до глубины души потрясенный пропажей дедушкиного сундука: наверняка с каждой минутой в его разгоряченном воображении рождались все новые образы гипотетических «сокровищ», несправедливо позабытых, а теперь внезапно исчезнувших из его жизни. Но оказалось, что я здорово ошибся.
– Напротив, сэр Макс. Ваш посетитель высокий, худой и очень вежливый. Одет по‑столичному, но у него борода ниже пояса, а волосы заплетены в косу. Да и говорит он, как ташерец.
– Да, если уж я ошибаюсь, то делаю это лихо! – Усмехнулся я. – Ладно, если у этого господина действительно настолько шикарная борода, пусть заходит. Не могу же я пропустить такое зрелище!
Курьер растерянно кивнул и исчез. Почему‑то мои шутки всегда приводят наших младших служащих в состояние легкого шока. Забавно: я‑то, дурак, изо всех сил пытаюсь быть демократичным…
На пороге появился высоченный бородач в неприметном темном лоохи.
– Капитан Гьята! – Изумленно сказал я. – Ну конечно, я мог бы и догадаться, что это именно вы!
– Я не помешал вам, сэр Макс? – Вежливо спросил ташерец.
– Нет, конечно. Мне вообще очень трудно помешать: когда я занят, я так сразу и говорю. – Вздохнул я. – У вас что‑то случилось?
Этот ташерский капитан болтался в Ехо уже почти два года, и честно говоря – по моей вине. В свое время мне пришлось спасти его от довольно отвратительной разновидности смерти – совершенно случайно, не очень‑то понимая, как мне это удалось. Но капитан отнесся к этому событию чересчур серьезно: он втемяшил себе в голову, что обязан отплатить мне чем‑нибудь равноценным. А поскольку у меня не хватило фантазии, чтобы придумать для него какое‑нибудь фантастическое, но легковыполнимое поручение, бедняге пришлось поселиться в Ехо: он не терял надежды, что рано или поздно мне все‑таки понадобится его помощь. По правде говоря, я успел было забыть о своем «вечном должнике»: слишком многое случилось с тех пор, за это время у меня не раз возникали разного рода проблемы, но для их решения требовались специалисты совсем другого профиля…
– Если вы имеете в виду нечто неприятное, то ничего в таком роде со мной не случилось. – Капитан Гьята осторожно присел на краешек кресла. – Я зашел к вам попрощаться.
– Вот и правильно! – Одобрительно кивнул я. – Я вам давно говорил, что мне ничего от вас не нужно. А дома вас наверное ждут…
– Вы меня неправильно поняли, сэр Макс. – Тихо возразил капитан. – Я все еще надеюсь, что когда‑нибудь мне представится возможность заплатить вам за свою жизнь. И потом, я еду не домой, я просто решил отправиться в плавание.
– Тоже хорошее дело. – Согласился я. – И куда же?
– Честно говоря, я и сам не знаю. – Растерянно сказал капитан Гьята. – Капитан каруны, на которую я нанялся, пока не сообщил нам, куда именно мы отправляемся. Но он обещает, что плавание продлится не больше года. Собственно говоря, я пришел, чтобы сказать вам, что не позже, чем через год я снова буду к вашим услугам, в любое время…
– Подождите, Гьята, что‑то я совсем ничего не понимаю. – Вздохнул я. – Какой такой «капитан»? Куда это вы нанялись? Вы же сами себе капитан, и потом, насколько я помню, у вас был собственный корабль, все служащие Таможенного Сыска в полном составе ходили любоваться на вашу «Вековуху», когда вы прибыли в Ехо… Что, с ней что‑то случилось?
– Нет, с моей «Вековухой», хвала небу, все в порядке. – Задумчиво сказал ташерец. У меня создалось впечатление, что он только что вспомнил про свой корабль и здорово удивился этому открытию.
– Так. – Улыбнулся я. – Кажется, вы меня уже озадачили. Без большого кувшина с камрой тут не разберешься… Или вы предпочитаете что‑нибудь покрепче, Гьята?
– Предпочитаю. – Меланхолично согласился капитан.
– Ладно, будет вам покрепче. – И я послал зов в «Обжору Бунбу» – все равно собирался!
– А теперь рассказывайте. – Потребовал я после того, как на моем столе стало тесно от посуды. – Что‑то я пока вообще ничего не понимаю. Вместо того, чтобы отправиться в плавание на своем собственном корабле, вы нанимаетесь к какому‑то другому парню, который даже не счел нужным сообщить вам, куда именно вы в конечном итоге попадете… Что, он ваш старый друг?
– Нет. – Все так же растерянно сказал ташерец. – Честно говоря, еще сегодня утром я даже не подозревал о его существовании…
– Тогда почему? Что, он очень хорошо платит?
– Наверное… – У капитана Гьяты был вид только что проснувшегося человека. – О деньгах я еще не спрашивал.
– Ничего себе! – Я изумленно покачал головой. – Теперь я начинаю понимать, каким ветром вас в свое время занесло к этому проходимцу, купцу Агону! Извините, Гьята, вы всегда подыскиваете себе работу именно таким образом?
– Нет. Вы наверное не поверите, но я – довольно осторожный человек. – Смущенно сказал капитан. – Понимаю, что у вас сложилось другое мнение, но когда я нанимался к тому же Агону, я выяснил у него все подробности предстоящего нам путешествия, а потом раздумывал несколько дней. И собирался отказаться, поскольку мне показалось, что он что‑то недоговаривает… Думаю, именно поэтому он и надел на меня свой проклятый пояс.
– Хотелось бы мне вам поверить! – Улыбнулся я. – Но ваша сегодняшняя авантюра превосходит все мои представления о человеческом легкомыслии – даже мои, заметьте! Надеюсь, этот ваш новый знакомый ничего на вас не напялил?
– Нет, что вы! После того случая я вообще зарекся принимать какие‑либо подарки от малознакомых людей, да и от знакомых тоже, если честно… Погодите, сэр Макс! Теперь я и сам не понимаю, как меня угораздило наняться на эту каруну… Самое удивительное, что я вообще не собирался искать какую‑то новую работу. Мне и без того прекрасно платят в Таможенном Сыске: я нанялся перевозить большие партии арестованных грузов в их загородные склады, моя «Вековуха» как нельзя лучше подходит для таких перевозок: довольно вместительный и в то же время очень легкий банф… И потом, я же нанял нескольких помощников, без них ни на каком корабле не обойтись, даже во время коротких поездок. Я и контракт с ними подписал, до конца этого года. Если я сейчас все брошу и отправлюсь в какое‑то плавание, ребята на меня в суд подадут, и будут совершенно правы.
Капитан Гьята залпом осушил стакан заказанной специально для него «Джубатыкской пьяни» и с облегчением вздохнул, как человек, очнувшийся от нездорового послеполуденного сна в непроветренном помещении.
– Ну что, вы уже передумали, я вас правильно понял? – Весело спросил я. – Вообще‑то я сам обожаю влипать в разного рода авантюры, но не до такой же степени!
– Хорошо, что у меня хватило ума не забыть о своих обязательствах и зайти к вам попрощаться! – Сказал капитан. Он и без того говорил с тягучим ташерским акцентом, а эта задумчивая фраза грозила растянуться до бесконечности, с его‑то произношением! Он сделал еще несколько глотков из своего стакана и изумленно покачал головой.
– И что это на меня нашло? Наваждение какое‑то, честное слово! Увидел этого капитана, несколько минут послушал его пламенную речь о предстоящем «великом плавании», и загорелся, как мальчишка. Обо всем на свете забыл… Сейчас я понимаю, что был готов отправиться с ним на край Мира даже в качестве простого матроса, лишь бы он меня позвал!
– Да? – Удивился я. – Что, у этого парня такая чудовищная харизма?
– Как вы сказали? – Ташерец даже моргнул от неожиданности.
– Ох, вечно я выпендриваюсь с никому неизвестными словечками! – Вздохнул я. – Я просто имел в виду, что этот мужик обладает совершенно особым обаянием, позволяющим ему веревки вить из окружающих, если ему вдруг понадобятся эти самые веревки…
– Да, наверное. – Капитан Гьята вытер вспотевший лоб. – Вы представить себе не можете, как мне вдруг приспичило отправиться с ним в это самое проклятое путешествие! Хорошо, что вы начали меня так подробно обо всем расспрашивать, сэр Макс… Пожалуй, мне следует пойти домой и проспать две дюжины часов. По крайней мере, и носа из дома не высовывать, пока его «Тобиндона» не поднимет якорь.
– "Тобиндона"? – Рассеянно переспросил я. – Странное название! Это что, женское имя?
– Нет, это какое‑то экзотическое растение. – Пожал плечами капитан.
– Растение, говорите? Ну ладно, Магистры с ним, с этим грешным растением… Я переспросил, чтобы не забыть. Может быть, все в порядке, вы просто встретили хорошего человека, наделенного великим даром убеждения, и ухватились за первую попавшуюся возможность проветриться, потому что чересчур засиделись на одном месте, так тоже бывает. Но мне хотелось бы убедиться, что на вас действительно никто не насылал никакого наваждения, потому как наваждения – это как раз по моей части. Обидно будет, если мы с этим парнем не познакомимся… Когда, вы говорите, он собирался отчаливать?
– Он велел нам явиться завтра на закате. Думаю, что через час после заката…
– "Вам"? – Заинтересованно переспросил я. – А что, кроме вас нашлись еще желающие?
– Конечно. Вместе со мной его слушали еще дюжины две человек, и все изъявили желание наняться на «Тобиндону».
– Все до единого? – Удивился я. – А как вы вообще его встретили?
– В Портовом Квартале есть одна маленькая площадь, у нее даже нет названия, или его давно позабыли за ненадобностью: ее и без того знают все местные жители. Туда приходят моряки, которые ищут работу, и капитаны, которые ищут людей, и просто заскучавшие старики, чтобы почесать языки со своими молодыми коллегами… Ну, знаете, как это бывает!
– Примерно. – Кивнул я.
– Ну вот. Собственно говоря, я пришел туда, потому что решил, что мне не помешает нанять хорошего помощника на следующий год. В последнее время мне стало трудно справляться: слишком много работы, так что я искал опытного парня, который мог бы заменять меня на «Вековухе» время от времени… Я увидел небольшую группу людей, столпившуюся вокруг какого‑то господина, подошел послушать, о чем они говорят. И дело кончилось тем, что я сам решился наняться к нему в помощники, вместо того, чтобы… – Капитан махнул рукой и окончательно умолк.
– Ладно, не берите в голову! – Улыбнулся я. – Вот если бы вы опомнились где‑нибудь на одном из островов Тюто, тогда бы у вас был довольно веский повод для некоторого огорчения. А так… А как, кстати, его зовут, этого убедительного человека?
– Не знаю! Кто бы мог подумать, я даже об этом его не спросил! – Капитан Гьята уже устал удивляться собственному легкомыслию. Кажется, ему здорово хотелось рассердиться, вот только он не знал на кого: не на меня же, в конце‑то концов!
– Идите спать, капитан. – Сочувственно посоветовал я. – Все хорошо, что хорошо кончается. И знаете что? Пожалуй, вам действительно не стоит выходить завтра из дома, от греха подальше. Вдруг это действительно было наваждение… Вот уйдет эта «Тобиндона», тогда пожалуйста! Я правильно запомнил название?
– Правильно. – Кивнул ташерец.
– Отлично. Значит, вы договорились собраться завтра на закате… Кстати, где именно? Порт большой.
– В самом конце Главного Причала Правого Берега. Где‑то там и пришвартована «Тобиндона».
– Ладненько, как‑нибудь найду. – Кивнул я. – Хорошей ночи, Гьята. И не стесняйтесь послать мне зов, если у вас опять изменятся планы. Нет ничего хуже, чем в одиночку бороться с наваждениями, по себе знаю…
В конце концов капитан Гьята действительно отправился домой, а я крепко призадумался. Сначала мне показалось, что было бы неплохо немедленно отправиться в порт и разобраться с этой «Тобиндоной». Но я быстро понял, что идея была не из лучших. Честно говоря, я – не совсем тот парень который требуется, чтобы быстро отыскать что‑нибудь в закоулках столичного речного порта. Начать с того, что я просто могу там заблудиться… Кроме того, я совершенно неспособен отличить каруну от банфа, и вообще ни черта не смыслю в морском деле. Может быть, в данном случае это было не обязательно, но я предпочитаю влипать в ситуации, обстоятельства которых позволяют мне чувствовать себя более уверенно. Для визита в порт требовался сам сэр Кофа Йох, или тот же Мелифаро. И вообще, все это наверное следовало обсудить с Джуффином, который, между прочим, умолял не будить его до полудня. Что ж, время у меня кажется было. И даже не до полудня, а до завтрашнего заката. Так что я потратил жалкие остатки своей активности на подвиг другого рода: вызвал курьера и потребовал от него сделать мой стол чистым. К моему удивлению, парень очень быстро справился с этой невыполнимой задачей – колдовал он что ли?! – и бесшумно смылся из кабинета. А я придвинул к себе еще одно кресло, аккуратно уложил на него ноги и сладко задремал. Теплое лоохи Мелифаро, которое я так и не удосужился сменить на собственную Мантию Смерти, оказалось отличным одеялом, невзирая на свой ужасающий ярко‑голубой цвет.
Сэр Кофа разбудил меня еще затемно.
– Если уж ты так любишь спать, можешь с чистой совестью заняться этим дома. – Добродушно проворчал он. – Все равно мне надо спокойно подумать, так что выметайся.
Я был такой сонный, что с трудом пробормотал «спасибо» и кое‑как добрел до служебного амобилера. Дежурный возница чуть в обморок не грохнулся: давненько я не уезжал из Управления на заднем сидении амобилера! Обычно я пытаюсь вцепиться в рычаг, в каком бы состоянии не находился. Но мне здорово хотелось досмотреть один неописуемо сладкий сон… Ясное дело, что у меня не нашлось сил выложить сэру Кофе историю капитана Гьяты: за час до рассвета слово «потом» звучит особенно соблазнительно!
В довершение ко всему у возницы хватило ума выгрузить меня возле моего собственного дома на улице Желтых камней. Спросонок я понял это только тогда, когда служебный амобилер скрылся за поворотом. Так что этим утром мне пришлось совершить самый невероятный подвиг в своей жизни: я разлепил глаза и пешком добрался до дома Теххи. Хвала Магистрам, трактир «Армстронг и Элла» находился всего в нескольких кварталах от моей квартиры, но для человека, спящего на ходу, даже такое расстояние – настоящее кругосветное путешествие! «Господи, – подумал я, открывая тяжелую дверь спальни, – я веду себя как мальчишка, какая разница, где спать!» Но укутавшись жалким краешком теплого одеяла – остальную дюжину метров пушистого меха Теххи старательно намотала на себя, как кокон – я решил, что разница все‑таки есть…
Перед тем, как снова заснуть, я вспомнил наш недавний разговор. Тот факт, что Теххи не стоит уезжать из Ехо, был не самой лучшей новостью… Честно говоря, я давно планировал урвать парочку свободных дней и отправиться в Кеттари: мне здорово хотелось побродить с Теххи по этому абсолютно магическому месту, невообразимые мосты которого навсегда вскружили мне голову. И еще я надеялся, что мы сможем добраться до маленького безымянного города в горах, который когда‑то был просто одним из моих снов, а теперь стал самым настоящим городом на границе новорожденного Мира – если верить словам Махи Аинти, старого шерифа Кеттари, я сам и совершил это чудо, не знаю уж как! Путешествие в Кеттари – не самое будничное мероприятие, с некоторых пор туда невозможно попасть без провожатого из числа местных жителей, но у меня‑то было нечто получше: камень‑проводник, прощальный подарок Махи, талисман, способный быстро доставить меня в город, которого больше нет в этом Мире. Он находится где‑то еще, и только сами горожане могут беспрепятственно покидать Кеттари и возвращаться туда, когда пожелают… До сегодняшнего дня я ни на минуту не сомневался, что смогу пригласить Теххи в это путешествие – и тут на тебе!
«А может быть, у меня получится разделить с ней свой сон? В свое время мне как‑то удалось прогуляться по своим самым любимым сновидениям в компании Шурфа Лонли‑Локли, стоило только положить головы на одну подушку… – Сонно подумал я. – Вообще‑то я никогда не пытался проделать это самостоятельно, но у меня иногда получаются такие вещи, что я сам поражаюсь. Во всяком случае, почему бы не попробовать? Вдруг получится… Это – самый сумасшедший способ пригласить свою девушку на хорошую прогулку, как раз в моем вкусе!» И я решительно опустил голову на подушку Теххи, а потом заснул, даже быстрее, чем предполагал… Иногда влипнуть в очередное приключение бывает легче легкого!
Мне приснилось, что я поднимаюсь по пологому склону холма. Было жарко, на мой вкус даже слишком. У меня под ногами сухо похрустывала выгоревшая на солнце невысокая трава. Идти было довольно трудно. Сделав несколько шагов, я подумал, что этот грешный склон не такой пологий, как кажется, скорее уж наоборот! И все‑таки я зачем‑то поперся наверх, хотя понятия не имел, на кой хрен мне сдался этот альпинизм… Через несколько минут я вскарабкался на вершину холма, кое‑как вытер заливавший глаза пот и огляделся. Отсюда открывался прекрасный вид на довольно унылую долину между нежноочерченными пологими холмами, настоящее царство золотисто‑желтого цвета: сухая трава тихо шелестела на горячем ветру, кроме нее здесь не было ничего – ни деревьев, ни кустов, ни воды, ни жилых строений – только неподвижный океан выжженной травы под ослепительно‑белым небом, на котором я не увидел ни одного солнца.
– Тебе здесь нравится, Макс? – Доброжелательно спросил кто‑то из‑за моей спины. Если бы это происходило наяву, я бы непременно подпрыгнул метров на пять, от неожиданности, а возможно еще и заорал бы, как поросенок на пороге бойни. Но когда я сплю и вижу сны, я становлюсь гораздо более уравновешенным парнем, сам себе удивляюсь! Поэтому я не только не вздрогнул, но даже не стал оборачиваться: просто не смог быстро оторвать взгляд от завораживающих золотистых складок этой странной земли. Так что я ответил, так и не поинтересовавшись, с кем говорю.
– Еще не знаю. Но это не мой сон…
– Конечно, не твой. – Мягко согласился мой неизвестный собеседник. – И не мой. И вообще, это не сон, а так – пустая фантазия одной одинокой мечтательницы. Но здесь вполне можно жить, в последнее время мне пришлось в этом убедиться… А почему ты не оборачиваешься? Я – не самое отвратительное существо во Вселенной, что бы по этому поводу не думал Магистр Нуфлин!
– Прошу прощения. Кажется в этом месте обитает совершенно особая разновидность лени. – Виновато сказал я. – Я и сам по себе изрядный лентяй, но до сих пор мне и в голову не приходило, что может быть лень просто взять и обернуться…
Пока я все это объяснял, моим глазам наконец удалось моргнуть и вырваться из плена золотистого ландшафта. После этого я понял, что все‑таки могу пошевелиться, хотя по‑прежнему не так уж и хочу. Тем не менее, хорошее воспитание давало себя знать: я поднатужился, и повернулся к своему собеседнику.
Он неподвижно сидел на невысоком плоском камне, переливающемся всеми оттенками меда – кажется это была глыба настоящего янтаря. Мужчина неопределенного возраста, в просторных белых штанах и такой же просторной белой рубахе без ворота, обутый в мягкие угуландские сапожки из рыжеватой кожи, худые длинные руки с удивительно крупными и наверняка сильными кистями аккуратно сложены на коленях. В общем, его вид показался мне довольно забавным – не то стильный пляжник, не то сумасшедший дантист, открывший свой кабинет в самом сердце какой‑нибудь великой пустыни. Его лицо я сначала вообще не разглядел за длинными прядями очень светлых волос, с первого взгляда было заметно, что они жестки, как проволока. Но его внешность не имела никакого значения: я уже и так знал, с кем мне довелось встретиться в этом странном местечке – понятия не имею, откуда – просто знал, и все!
– Сэр Лойсо Пондохва? – Упавшим голосом спросил я. – Великий Магистр Ордена Водяной Вороны! Может быть, хоть вы сами сможете мне объяснить, почему у вашего грозного Ордена было такое дурацкое название, до сих пор никому не удавалось ответить на этот вопрос… Я так и знал, что в один прекрасный день вы обнаружитесь где‑нибудь рядом со мной!
– Да? А почему ты так думал? – Кажется, незнакомец удивился довольно искренне.
– Дня не проходит, чтобы вас кто‑нибудь не вспомнил в моем присутствии. – Объяснил я.
– Ну и что? Мало ли… Кого только люди не вспоминают!
– Я никогда не мог заставить себя реагировать на ваше имя равнодушно. – Я честно попытался объяснить то, что казалось мне совершенно необъяснимым. – То хохотал, как сумасшедший, то у меня резко портилось настроение… В общем, по‑всякому было! С какой бы это стати мне так дергаться при упоминании вашего имени, если бы не какие‑то смутные предчувствия? – Я сам удивился тому, как здорово мне удалось все это сформулировать. Вот уж не ожидал!
– Забавно. – Кивнул незнакомец. – Я тебя не просто так расспрашиваю. Видишь ли, ясновидение – моя единственная по‑настоящему слабая сторона. Это делает жизнь довольно интересной, но иногда здорово мешает выжить… Можешь себе представить, у меня никогда в жизни не было никаких предчувствий, я ни разу не мог предсказать, что случится в следующий момент, чем закончится то или иное событие – разве только рассчитать, но это совсем другой процесс. Поэтому мне очень трудно представить себе, как именно все это происходит… Тебе повезло куда больше.
Он наконец откинул назад спутанные пряди волос и поднял на меня внимательные светлые глаза. Его лицо показалось мне здорово знакомым… и через несколько секунд я понял, почему. Это было мое собственное лицо, вернее почти мое собственное: сэр Лойсо Пондохва выглядел в точности так, как я мечтал выглядеть когда‑то в юности, в те смешные времена, когда я был способен всерьез поверить, что небольшая коррекция формы носа, линии подбородка и разреза глаз могут изменить жизнь к лучшему… Это открытие ошеломило меня – абсолютно! – но потом я вдруг вспомнил недавний разговор с Джуффином: всего три дюжины дней назад он кое‑что рассказал мне об этом замечательном дяде, так что я тут же здорово расслабился: вряд ли мы с Лойсо на самом деле были похожи… Собственно, сначала речь шла о Теххи: по словам Джуффина, все дети сэра Лойсо Пондохвы были «зеркалами» – существами, отражающими своего собеседника, Джуффин сказал тогда, что общение с моей Теххи смахивает на приятнейшее раздвоение личности. А потом он добавил, что сам Лойсо был наилучшим из «зеркал». «Самая сокрушительная разновидность обаяния» – именно так и выразился мой шеф. Что ж, сейчас я был согласен с ним, как никогда!
Я решил пока не говорить Лойсо, что разгадал этот его трюк: пусть себе думает, что я пребываю в состоянии глубокого душевного потрясения и умираю от желания нежно облобызать его сапоги. Маленький секрет мне не помешает, ни при каких обстоятельствах… Кроме того, мне вообще было не до разговоров о его физиономии – я решил ловить за хвост свою удачу: у меня имелось столько вопросов к этому легендарному типу!
– Так вы действительно остались живы? Или вы все‑таки умерли, и это ваша личная преисподняя? – Спросил я, усаживаясь на рыжую траву.
– И то, и другое… А тебе действительно интересно?
– Еще бы! – Искренне сказал я. – Не каждый день выпадает возможность узнать такую великую тайну. И потом, у меня вдруг появился шанс доподлинно выяснить, что именно мне снится. Не знаю, как с другими людьми, а со мной это происходит довольно редко.
– Ты действительно ужасно легкомысленное существо! – Неожиданно усмехнулся Лойсо. – Могу себе представить, чего ты про меня наслушался от того же Кеттарийца! Что рассказывают обо мне все остальные, я даже вообразить не решаюсь – мне просто не достает фантазии… И тем не менее, ты спокойно усаживаешься рядом и начинаешь светскую беседу! Это что, смелость? Или какая‑то новая разновидность безумия, недавно вошедшая в моду в столице Соединенного Королевства?
– Скорее уж второе… Хотя, какое там! Просто от вас не пахнет опасностью. Сейчас, по крайней мере… – Нахально заявил я.
– Смотри‑ка! Да, опасностью от меня сейчас не пахнет, это ты верно унюхал. – Лойсо комично пожал плечами. – Ничего, дело поправимое, еще запахнет когда‑нибудь!
Я невольно улыбнулся. Сэр Лойсо Пондохва довольно мило копировал мои собственные интонации – в точности как его дочка, Джуффин был совершенно прав! Счастье, что шеф все‑таки решился прочитать мне эту краткую лекцию: в мой роман с Теххи она только масла подлила – еще бы, такая милая экзотическая подробность! – зато теперь у меня хватило ума не очень‑то таять под веселым взглядом ее знаменитого папочки… Впрочем, мне все‑таки грозила опасность растаять, но совсем по другой причине: здесь было чертовски жарко, и с каждой минутой становилось все жарче, что здорово укрепляло мою идиотскую гипотезу насчет преисподней.
– Все это хорошо, но мне бы хотелось поскорее проснуться! – Устало сказал я, вытирая пот, снова заливший лицо. – Интересно, я здесь в гостях, или в плену? Скажите сразу. Потому что, если я действительно в плену, мне нужно начинать рыться в Щели между Мирами: вдруг удастся добыть вентилятор, или хотя бы мороженое!
– Здесь пока что не жарко, а просто очень тепло. Если бы ты пробыл в этом Мире подольше, ты бы понял, в чем состоит разница… А чтобы проснуться, тебе просто нужно немного спуститься по склону этого холма. – Мягко заметил Лойсо. – От меня очень легко уйти, Макс. Особенно тебе. Можешь мне поверить, меньше всего на свете я хочу каким‑то образом с тобой ссориться. В конце концов, ты мой первый гость с того дня, когда твой драгоценный Кеттариец заманил меня в эту ловушку.
– Он говорил мне, что заманил вас в некий умирающий Мир… И по его расчетам вы давным‑давно должны были исчезнуть вместе с этим Миром. – Задумчиво сказал я. – Но вы не исчезли. Или все‑таки?…
– Так оно и есть. – Кивнул Лойсо. – Мы с тобой сейчас как раз и находимся в этом самом «исчезающем Мире». Он родился из юношеских мечтаний одной сумасшедшей бабы – между прочим, совершенно невыносимая старая сучка, уж поверь мне на слово… Во Вселенной много Миров, которые рождаются из чьих‑нибудь грез! Как правило, они так же недолговечны, как их создатели. Когда Джуффин втащил меня сюда, эта леди как раз собиралась умирать – как нельзя более вовремя! После ее смерти этот Мир должен был исчезнуть, и я вместе с ним, все правильно! Он только одно не учел: остатков моих сил вполне хватило, чтобы сделать эту даму почти бессмертной. Сам не знаю, сколько еще она протянет, но гораздо дольше, чем привыкли жить люди. Могу себе представить, как рвут и мечут ее несчастные наследники: им‑то уж точно ничего не светит! Самое смешное, что сама старуха понятия не имеет, почему смерть с некоторых пор воротит от нее нос. Вот уж чего она никогда не узнает, я полагаю…
– Никогда не думал, что мне придется рассказать Джуффину такую новость! – Изумленно сказал я. – Даже не знаю, что ему понравится больше: сама новость, или тот факт, что я принесу ее на своем хвосте… А я ведь расскажу ему эту историю, даже если вы против! Знаете, сэр Лойсо, у меня есть мерзкая привычка все ему рассказывать. Это как нервный тик – происходит помимо моей воли.
– Разумеется, ты ему расскажешь. – Усмехнулся Лойсо. – Если бы это имело какое‑то значение, я бы не пустил тебя в это место, и все тут. Я ведь неплохо здесь освоился: на протяжении довольно долгого периода времени это было единственное занятие, достойное того, чтобы заполнить мой бесконечный досуг… Джуффин позаботился о том, чтобы я не смог покинуть этот Мир, ну а я, в свою очередь, сумел позаботиться о том, чтобы никто не смог появиться здесь без моего приглашения. Не бог весть что, конечно, но лучше, чем ничего! Так что рассказывай своему сияющему Джуффину все, что тебе заблагорассудится, можешь даже приврать, я не против. Все равно иногда я думаю, что он и сам догадывается, что я еще трепыхаюсь… А еще иногда я думаю, что он нарочно решил дать мне этот маленький шанс остаться в живых и посмотреть, что будет. Этот твой Кеттариец – та еще штучка… Знаешь, как его называли, когда он куролесил в своем родном городишке?
– Как? – С улыбкой спросил я. Не знаю уж, каким местом, но этот парень чувствовал, чем меня действительно можно заинтересовать!
– Чиффа. – Лойсо выразительно посмотрел на меня, потом насмешливо пожал плечами. – Ну да, ты же наверное еще не знаешь, что это такое! Чиффа – это маленькая серебристая лисичка, они водятся в горах графства Шимара. Очень хитрый зверек, такой хитрый, что поймать его почти невозможно. Существует только один способ: чиффы очень любопытны. Если охотник перестает вести себя как охотник, а вместо этого начинает творить что‑нибудь из ряда вон выходящее: например стоять на голове, или жонглировать собственными сапогами, или еще что‑нибудь, совершенно не соответствующее обстоятельствам, у него есть шанс, что хитрюга чиффа сама выйдет из своего укрытия – посмотреть на это невероятное зрелище… Ну, описанные мною фокусы могут приманить разве что молодых лисят, старая чиффа покупается только на настоящее чудо. Так что в прежние времена среди шимарских охотников было немало неплохих колдунов: чего только им не приходилось вытворять, чтобы разжиться серебристым мехом чиффы!
– Я уже понял. – Кивнул я.
– Ну, в таком случае, ты можешь понять, почему я не очень‑то верю, что твой Кеттариец действительно будет потрясен сообщением о том, что я все еще жив. Он же на это и надеялся в глубине души! Высунуть свой любопытный нос из норы и посмотреть, что я сумею предпринять в совершенно безвыходной ситуации – это развлечение как раз по нему! Что касается меня, мне даже нравится такой подход к делу!
– Мне тоже. – Улыбнулся я. – Знаете, Лойсо, мне действительно чертовски интересно… и у меня столько вопросов, но мне не очень подходит здешний климат. Наверное, я все‑таки воспользуюсь вашим советом и начну спускаться с холма. Могу себе представить, в каком состоянии я проснусь, после такого‑то «отдыха»!
– Иди, конечно. – Согласился он. – Еще увидимся.
– Это приглашение, или предупреждение? – Устало спросил я. Честно говоря, я уже был в полуобморочном состоянии от невероятной духоты этого изумительно янтарного пекла. На ноги мне удалось подняться только благодаря собственному ослиному упрямству: уж очень не хотелось просить сэра Лойсо Пондохву взять меня на ручки и отнести туда, куда мне положено было попасть.
– Это и приглашение, и предупреждение. – Спокойно кивнул Лойсо. – Так, всего понемножку. – Но я здорово сомневаюсь, что мне придется прикладывать какие‑то титанические усилия, чтобы снова заполучить тебя в гости: твой любопытный нос высовывается из норы еще охотнее, чем нос твоего опекуна. Все‑таки, ты пока еще только лисенок…
– Ваша правда. – Кивнул я. – Кстати, что касается следующего раза, попробуйте прикинуться какой‑нибудь недоступной красоткой из моих юношеских грез. Думаю, в закоулках моей памяти найдется немало чудесных образов… Все может быть: вдруг вы мне еще больше понравитесь! – Кажется я начинал откровенно хамить – верный признак того, что мне было совсем уж хреново!
– И пробовать бесполезно. – Невозмутимо ответил Лойсо. – Себя ты любишь больше, чем кого бы то ни было!
– Экая я скотина! – Фыркнул я, делая первый неуверенный шаг вниз по склону холма. – Хвала аллаху, что у меня такая симпатичная рожа! Надеюсь, вам было не очень противно иметь ее на своем лице?
У меня кружилась голова, я шатался как пьяный, да и соображал не лучше.
– Кто такой этот «аллах», которому ты возносишь хвалу? – Удивленно крикнул мне вслед Великий Магистр Лойсо Пондохва. Забавно: точно так же в свое время нечаянно упомянутый мною аллах заинтересовал его дочку! Я не смог ему ответить: мне стало смешно, а смех отнял последние силы, так что в моих глазах окончательно потемнело, но я продолжал идти вниз по склону холма, наощупь, пока не упал, покатился вниз, судорожно цепляясь за колючие хрупкие стебли выгоревшей травы… И с невероятным облегчением вдохнул первый глоток нормального прохладного воздуха. Хвала всем, кому за это причитается хоть какая‑нибудь хвала: я мирно лежал под одеялом в полутемной спальне Теххи, и она сама тихонько посапывала рядом, так что все было просто замечательно!
Я посмотрел в окно: солнце только‑только успело появиться на небе, по всему выходило, что я проспал никак не больше часа, вот уж никогда бы не подумал! Потом я посмотрел на свои руки. На ладонях розовели свежие царапины. Я только что заработал их во сне, пытаясь вцепиться в колючие сухие пучки травы, но царапины были самые настоящие. А чего, собственно, я ожидал? Что моя встреча с Лойсо была одним из тех снов, который можно обсудить со своим психоаналитиком и благополучно забыть, так что ли? Я сердито спрятал под одеяло эти вещественные доказательства моего в высшей степени романтического путешествия, а потом снова опустил голову на подушку – теперь уже на свою собственную. После небольшой, но поучительной прогулки по личному аду Великого Магистра Лойсо Пондохвы я чувствовал себя совершенно разбитым, так что теперь нужно было начинать все сначала: постараться выспаться так, словно я только что вернулся домой после очень тяжелого дежурства. В каком‑то смысле так оно и было…
Я действительно задремал, на этот раз вообще без каких бы то ни было сновидений – оно и к лучшему! Поспать мне удалось не так уж и много, но когда меня разбудило нежное и немного нерешительное прикосновение Теххи, я понял, что чувствую себя просто великолепно… И еще я понял, что мне здорово не хочется, чтобы она знала о моем свидании с ее невероятным папочкой. И уж тем более мне не хочется, чтобы она была в курсе, что сэр Лойсо Пондохва вторгся в мои сновидения именно после того, как я положил свою голову на ее подушку. Теххи и так всю жизнь приходилось расхлебывать последствия своего странного родства, только моих дурацких проблем ей не хватало! Моя история была хороша разве что для Джуффина – для него, и ни для кого другого… Я внимательно посмотрел в ее спокойные, еще сонные глаза и прислушался к тихому перестуку своих сердец. Загадочные мышцы лениво гнали кровь по артериям и не собирались морочить мне голову мрачными предчувствиями. С Теххи все было ясно: она не имела никакого представления о моей встрече с Лойсо. Тем лучше – меньше всего на свете мне сейчас хотелось обсуждать с ней это эпохальное событие! У меня вообще были немного другие планы на это утро…
Так что я честно сдержал обещание, данное Джуффину: не будить его до полудня, даже если небо упадет на землю. Вообще‑то мне казалось, что наша с сэром Лойсо задушевная беседа – гораздо более выдающийся катаклизм, тем не менее, моему шефу все‑таки удалось отлично выспаться: когда я наконец отправил ему зов, полдень уже миновал – не так уж давно, но все‑таки…
«Мне срочно приспичило пообедать в вашем обществе, сэр!» – Нахально заявил я.
«Да ну?! Иногда ты здорово перегибаешь палку, пытаясь сэкономить какую‑нибудь несчастную корону!» – Ехидно отозвался мой шеф.
«Пустячок, а приятно. – Невозмутимо подтвердил я. – Джуффин, учтите: мне действительно позарез нужно с вами поболтать… и вам тоже нужно, просто вы об этом еще не знаете!»
«Догадываюсь! Стал бы ты в противном случае пыхтеть с этой Безмолвной речью! Ладно уж, приезжай в «Обжору». Я там сижу уже несколько минут.»
«Вы будете смеяться, но мне требуется более интимная обстановка. – Сообщил я. – Новости те еще! Так что я планировал просто уединиться с вами в нашем кабинете.»
«Ерунда, Макс. Иногда мне кажется, что стены «Обжоры Бунбы» даже лучше приспособлены для того, чтобы впитывать страшные тайны, уж поверь мне на слово!» – Успокоил меня Джуффин.
– Я убегаю. – Сказал я Теххи. – У меня такое предчувствие, что денек будет тот еще! Поэтому понятия не имею, когда мне удастся вернуться. Может быть, забегу через пару часов – где еще мне дадут камры и денег не возьмут! А может быть, вернусь через год, с бородой до пояса, и виновато скажу, что случайно совершил кругосветное путешествие. – Я улыбнулся, вспомнив чуть было не влипшего в какую‑то грандиозную авантюру капитана Гьяту. Мне еще и с его историей предстояло разобраться, между прочим!
– Борода так быстро не растет. – С сомнением сказала Теххи. – Так что если тебе непременно нужно покрасоваться передо мной с бородой до пояса, тебе придется исчезнуть не на год, а хотя бы на дюжину лет. Но по‑моему это не так уж необходимо – я имею в виду бороду.
– Надеюсь! – Фыркнул я. – В ней же крошки застревают!
После этого эпохального заявления, я пулей вылетел на улицу: еще немного, и я вполне мог бы решить, что разговор с Джуффином может подождать…
Мой амобилер остался возле Управления, поскольку вчера у меня хватило ума вернуться домой на служебном. К счастью, с недавних пор меня перестали волновать подобные пустяки: после того, как мы с сэром Лонли‑Локли совместными усилиями грохнули моего предыдущего любимца, я чуть ли не дюжину дней прожил вовсе без машины – никак не мог добраться до какой‑нибудь лавки, где ими торгуют. Так что, попав все‑таки в это замечательное место, я недолго думая приобрел сразу несколько амобилеров: жизнь обещала становиться все интереснее и интереснее, так что следовало делать запасы! Сегодня наконец выяснилось, что мой идиотический поступок оказался как нельзя более верным решением: вместо того, чтобы хвататься за голову, я просто сел в еще одну из моих телег – меня до сих пор обескураживал тот факт, что я вполне могу позволить себе еще и не такую роскошь!
Сэр Джуффин Халли ждал меня за нашим любимым столиком в «Обжоре Бунбе», он даже успел что‑то заказать.
– Сэр Макс опять очень быстро приехал, как всегда! – Меланхолично сообщил он стоящему перед ним горшочку. А потом поднял на меня глаза и ехидно улыбнулся.
– Макс, у тебя такое лицо, словно ты собираешься сообщить мне нечто невероятное. Лойсо Пондохва воскрес, что ли?
– Так вы уже все знаете? – Опешил я. Вообще‑то я уже привык к тому, что Джуффин знает обо мне гораздо больше, чем я сам, но до сих пор это касалось только той части моей жизни, которая называется бодрствованием – иногда сей термин кажется мне более чем условным…
– Вообще‑то я пошутил. – Пожал плечами Джуффин. – Надеюсь, что ты тоже… – На этом месте он осекся и посмотрел на меня с настоящим изумлением.
– Вот именно! – Вздохнул я. – Рассказывать здесь, или все‑таки подождать, пока вы покончите с обедом, и мы пойдем в Дом у Моста?
– Рассказывай. – Кивнул Джуффин. – Какая, к Темным Магистрам, разница, где выслушивать такие новости!
И я все ему выложил, начиная с того момента, когда меня угораздило уложить свою глупую голову на подушку Теххи. В финале я торжественно продемонстрировал Джуффину исцарапанные ладошки.
– А зачем ты цеплялся за эту грешную траву? – Проворчал мой шеф. – Нарочно, чтобы получить доказательства реальности происходящего, так, что ли?
– Неужели вы действительно думаете, что я такой умный? – Фыркнул я. – Разумеется, я цеплялся за нее машинально! К тому моменту я уже ничего не соображал. Наверное, это был настоящий тепловой удар. Знали бы вы, как там жарко!
– Это я как раз знаю. – Спокойно сказал Джуффин. – Я же там был однажды.
– Да, конечно. – Кивнул я. – Ну и как вам мои новости?
– Не знаю. – Джуффин уставился на меня с откровенным недоумением. – На мой вкус, как‑то немного слишком… В общем‑то я даже рад, что Лойсо все еще дрыгается. Иногда я думал, что без него во Вселенной стало немного пусто… Ты удивлен?
– Наверное нет. – Вздохнул я. – Он мне понравился… хотя теоретически я прекрасно понимаю, что имел дело не с настоящим Лойсо Пондохвой, а со своим отражением. С несколько идеализированным отражением, я бы сказал. Вы все верно говорили: самая опасная разновидность обаяния! Во всяком случае, я купился с потрохами на это самое обаяние: кто же устоит против себя, любимого… А какой он на самом деле? Или вам тоже всегда приходилось иметь дело только с очаровательной копией самого себя?
– По‑всякому бывало. – Задумчиво сказал Джуффин. – Кроме того, у нас с Лойсо очень много общих знакомых. Тот же Маба Калох был очень дружен с ним, когда они оба были по‑настоящему молоды… Так что, наверное я все‑таки знаю, каков настоящий Лойсо. Странный тип: человек настроения, очень переменчивый, но всегда очень агрессивный – только это в нем неизменно. Не злой, а именно агрессивный. Когда имеешь дело с настоящим Лойсо, кажется, что у него просто нет выбора: или он разнесет в клочья все вокруг себя, или взорвется сам… При этом очень обаятельный, и в то же время совершенно невыносимый тип. Его старые приятели по Высокой Школе Холоми говорили мне, что Лойсо все обожали… и при этом старались не приглашать на вечеринки: даже в те времена его было слишком много, чтобы остальные люди могли расслабиться в его присутствии. Непредсказуемое настроение Лойсо ведрами изливалось на окружающих… Впрочем, Лойсо никогда не любил вечеринки, как и прочие проявления светской жизни: совершенно самодостаточный тип, как будто специально созданный для одиночества.
– Судя по вашему тону, вы просто без ума от этого странного парня, Джуффин! – Усмехнулся я.
– В каком‑то смысле… – Согласился мой шеф. – Я вообще обожаю странных ребят. А Лойсо Пондохва – не только уникальный тип, но и совершенно гениальный колдун. У него был врожденный талант к Очевидной магии, мне приходилось слышать, что летать он научился раньше, чем ходить… и я склоняюсь к тому, чтобы поверить в эту легенду!
– И все‑таки вы его сделали! – Я восхищенно покачал головой.
– Ну, выходит, что не совсем. – Вздохнул Джуффин. – Лучше, чем ничего, конечно… Мне здорово повезло, что Истинной магии он начал учиться гораздо позже, чем я. Так что, у меня были хорошие шансы… Наверное, это была самая смешная схватка за всю историю Смутных Времен: два хороших колдуна, которые ужасно не хотят друг друга убивать, но им приходится этим заниматься! При этом нас обоих распирало от любопытства: чем же все‑таки закончится наше идиотское приключение…
– Слушайте, а зачем тогда вы вообще затеяли эту «битву титанов»? – Нерешительно спросил я. – Судя по всему, вы с ним могли бы стать хорошими приятелями.
– Работа у меня в то время была такая! – Комично пожал плечами Джуффин. – Мне, знаешь ли, сделали заказ… Кроме того, Лойсо располагал неплохими шансами заставить этот прекрасный Мир рухнуть, а что касается желания, так оно у него всегда имелось! И можешь мне поверить: это не метафора, а сухая констатация факта. Он даже кое‑что успел наворотить, к счастью, не так уж много… Впрочем, в любом случае, приятелями мы с ним все равно никогда бы не стали: судьба нас так упорно разводила в разные стороны, а против судьбы не попрешь!
– Знаю. – Вздохнул я. – Ладно, все это очень мило… Но что мне теперь делать, Джуффин? С собой, с Лойсо, со своими дурацкими снами… и с Теххи, конечно. Честно говоря, я не очень‑то понимаю!
– Только не падай со стула: я тоже не очень‑то понимаю, что тебе делать! – Печально усмехнулся Джуффин. – Собственно говоря, пока тебе вообще ничего не нужно делать. Просто спокойно жить дальше и ждать развития событий… И следить, чтобы твоя голова всегда лежала на своей собственной подушке: возможно Лойсо может общаться с тобой только с помощью своей дочки. Теххи – единственная оставшаяся в живых из детей Лойсо, маленькое хранилище его силы, отложенной про запас, какое‑никакое, а все‑таки «окно» в наш Мир… Знаешь, Макс, теперь я понимаю, что от вашего головокружительного романа с самого начала попахивало изумительно состряпанной ловушкой.
– Но она понятия обо всем этом не имеет, это точно! – Испуганно сказал я.
– В том‑то и беда, что не имеет. Если бы Теххи могла как‑то контролировать ситуацию, мне было бы гораздо спокойнее. Она хорошая девочка, лучше и не придумаешь… Ты зря так переполошился, сэр Макс. Все в порядке, тебе не нужно убегать от нее на край света. Просто, на всякий случай, не клади больше свою сумасшедшую голову на ее подушку, вот и все. Это ты сможешь пережить?
– Мне будет очень тяжело, но я справлюсь! – Ко мне уже вернулось хорошее настроение.
– Может статься, что тебе будет гораздо тяжелее, чем ты думаешь. – Задумчиво сказал Джуффин. – Ты ведь никогда не знаешь, чем занимается твое спящее тело, пока ты сломя голову носишься по своим сновидениям. А оно тем временем ворочается с боку на бок, что‑то бормочет, лягается… ну и так далее. Ничего не стоит случайно переложить голову с одной подушки на другую!
– Мне это не очень‑то грозит. – Смущенно улыбнулся я. – Мы с Теххи и спим‑то в разное время, и нередко в разных помещениях. Сегодняшнее утро – скорее исключение из правила.
– Ладно, поживем – увидим. – Вздохнул Джуффин. – В глубине души я уверен, что все это вообще чепуха… Наверняка у Лойсо теперь хватит могущества, чтобы добраться до тебя и без помощи Теххи. Если он тебя зацепил, твоя голова может лежать на чьей угодно подушке, это уже не имеет значения… А с другой стороны – кто вообще сказал, что визиты к Лойсо непременно принесут тебе вред?! Он – опаснейший парень, но ты и сам – тот еще подарочек! И потом, тебе же наверное ужасно интересно, да?
– Интересно. – Улыбнулся я. – Так интересно, что голова кругом идет. Сэр Лойсо все правильно сказал про эту лисичку, чиффу. Тут мы с вами здорово похожи!
– Еще как! – Согласился мой шеф. – Я даже не знаю, кто из нас любопытнее. Все‑таки, наверное ты…
– Потому что я гораздо моложе, и меня пока можно выманить из норки обыкновенным стоянием на голове. А ведь именно этим он и занимается, ваш старинный приятель! – Я немного подумал, и продолжил. – Знаете, Джуффин, я совершенно уверен, что пока он не представляет для меня никакой опасности, этот ваш грозный Лойсо Пондохва. В противном случае у меня бы что‑то екнуло, вы же меня знаете! Так что, я с удовольствием нанес бы ему еще пару‑тройку визитов, совершенно добровольно. Мне действительно интересно, и все такое… Но ведь может случиться так, что потом ситуация здорово переменится, а пути назад уже не будет.
– Пути назад у тебя уже и так нет. – Жестко сказал Джуффин. – Потому что никакого «пути назад» вообще не существует, ни для кого. Это просто очередная успокоительная сказка, из тех, что так хорошо заменяют нам колыбельную… Ладно, давай пока будем считать, что о Лойсо мы уже поговорили. На сегодня действительно хватит! У меня такое предчувствие, что нам с тобой еще успеет надоесть сия волнительная тема… Кстати, сэр Макс, учти, что это – настоящая тайна. О твоей встрече с Лойсо действительно никто не должен знать. «Никто» в данном случае значит – никто! Разве что Теххи… Но тут решай сам. С одной стороны, ее это тоже касается. А с другой стороны, мало ли что она может наворотить, чтобы уберечь тебя от своего невероятного родителя!
– А она может чего‑нибудь «наворотить»? – Испуганно спросил я.
– Во всяком случае, она может попробовать. – Джуффин уставился на меня самым тяжелым из своих и без того нелегких взглядов. – Она, знаешь ли, очень дорожит возможностью время от времени прикасаться к твоему телу… И потом, у Теххи и без того куча претензий к Лойсо. Ей очень не нравится находиться в собственной шкуре, хотя я знаю немало людей, которые с ней бы не согласились…
– А «собственная шкура» – вообще такая специальная штука, в которой нравится находиться очень немногим счастливчикам. – Понимающе улыбнулся я. – А вот в чужой шкуре всегда есть что‑то притягательное.
– Какой ты мудрый, даже противно! – Насмешливо фыркнул мой шеф. Его ехидство меня здорово успокаивало: пока сэр Джуффин Халли говорит таким тоном, наш Мир не собирается рушиться, что бы там не пытался предпринять по этому поводу непостижимый сэр Лойсо Пондохва – куда уж ему!
– Кстати о моей мудрости. Сегодня ночью произошло еще одно интригующее событие, некоторые детали которого здорово меня обескуражили. – И я открыл было рот, чтобы поведать Джуффину дурацкую историю капитана Гьяты.
– С этим к Кофе! – Решительно сказал Джуффин. Он мне и слова не дал вымолвить!
– А вы уже знаете, о чем я собрался говорить? – Оторопел я.
– Понятия не имею. Но сердцем чувствую, что эта история специально создана для ушей сэра Кофы! – Невозмутимо объяснил мой шеф. – А ты думал, что только у тебя одного есть хороший советчик где‑то в глубине грудной клетки?
Мне оставалось только изумленно покачать головой: все‑таки сэр Джуффин Халли, на мой вкус, оставался самым потрясающим существом во Вселенной, каких бы странных типов не обрушивала мне на голову моя смешная судьба!
– Ладно, тогда я и обедать с вами не буду. – Улыбнулся я. – С Кофой следует говорить с набитым ртом, иначе мы не прийдем к взаимопониманию.
– Что, ты хочешь сказать, что два обеда подряд – не твой стиль? – Удивился мой шеф. – Вот теперь я понимаю, что этот злодей Лойсо тебя все‑таки сглазил!
Я хихикнул и быстренько послал зов сэру Кофе Йоху.
«Кофа, я умираю от голода. Кроме того меня распирает один маленький секрет, специально для ваших ушей.»
«Можешь себе представить, меня тоже распирает один маленький секрет! – Усмехнулся Кофа. – То ли для твоих ушей, то ли для ушей Мелифаро, я еще не решил… А где тебя, собственно, вурдалаки носят?»
«Я сижу в «Обжоре» и тупо созерцаю пустую тарелку сэра Джуффина. Одним словом, ничего оригинального!»
«Вот и славно. Вызывай туда Мелифаро, и начинайте что‑нибудь жевать. А через четверть часа я как раз соберусь составить вам компанию.»
– Вы с Кофой уже договорились? – Спросил Джуффин, поднимаясь из‑за стола. – Вот и ладненько. Пошли?
– Никуда я с вами не пойду. – Вздохнул я. – Сэр Кофа велел мне сидеть на месте, да еще и обрастать теплой компанией.
– Ну, раз велел, значит обрастай. Сэр Кофа дурного не присоветует. – Кивнул Джуффин. – А я исчезаю. Хорошего дня, Макс. Еще увидимся, я полагаю!
– Мир тесен. А Дом у Моста и того теснее. – Улыбнулся я. – Спасибо, Джуффин. Все‑таки вы меня здорово успокоили.
– Да? А я‑то, дурак, надеялся, что напугал! – Рассмеялся Джуффин. Он помахал мне с порога и исчез окончательно. А я послал зов Мелифаро.
«Я тебя уже полчаса жду в «Обжоре», а тебя все нет и нет. Немедленно прекращай это безобразие!»
«Сейчас прекращу. – Охотно согласился Мелифаро. – А тебе никогда не приходило в голову, что прежде, чем начинать меня ждать, нужно все‑таки сообщить мне об этом?»
«Только что пришло. Именно поэтому я с тобой и разговариваю. – Объяснил я. – Кстати, если очень поторопишься, у тебя есть шанс обогнать сэра Кофу.»
«Это что – вечеринка, или совещание?» – Полюбопытствовал Мелифаро.
«А что, есть какая‑то разница?» – Невинно спросил я.
Не прошло и минуты, как это чудо вихрем ворвалось в «Обжору Бунбу». На сей раз сэр Мелифаро решил потрясти Мир невероятным огненно‑красным цветом своего лоохи. Я чуть в обморок не грохнулся, но этот сумасшедший был абсолютно доволен собой!
– Ну как, я перегнал Кофу? – Гордо осведомился он. – Вот и замечательно… Ты мне одно скажи: случилось что‑то, или нет? Потому что, если случилось, я постараюсь съесть раза в два больше, чтобы потом не отвлекаться!
– Я еще не знаю. Вот придет Кофа, расскажет нам свои новости, потом я – свои, тогда и решим… Но ты лучше действительно сразу съешь побольше, на всякий случай.
– Какой хороший совет! – Восхищенно кивнул Мелифаро. – И что бы я без тебя делал!
– Без меня ты бы делал глупости. – Машинально огрызнулся я.
– Тоже верно… – Так же машинально ответил Мелифаро и нежно уставился на меню. Только тут я заметил, что его настроение здорово зашкаливало за отметку «отличное».
– Что, неужели все настолько прекрасно? – С любопытством спросил я.
– Не знаю, «настолько», или нет, но… Да, наверное прекрасно! – Мечтательно сообщил Мелифаро. Судя по всему, он обращался к потолку.
«Смотри на него внимательно, дорогуша! – Злорадно сказал я сам себе. – И имей в виду: всякий раз на протяжении твоей смешной жизни, когда у тебя начинался очередной роман, твоя рожа принимала не менее идиотское выражение! Скорее, даже более идиотское – ты же всегда перегибаешь палку…»
– И чего ты так ехидно оскалился? – Подозрительно спросил Мелифаро.
– Да так, не обращай внимания… – Улыбнулся я. – Если я над кем‑то и смеюсь, то по большей части над собой, любимым. Ну и над тобой, конечно, но так – самую малость!
– Да нет, скалься на здоровье! Обманутые мужья еще и не такую роскошь могут себе позволить! – К Мелифаро вернулись его нормальные насмешливые интонации, так что я мог не слишком беспокоиться за его душевное здоровье.
– А что, я уже «обманутый муж»? – Восхитился я. – Так быстро?
– Нет, так будешь! – Безапелляционно заявил Мелифаро. – После твоего вчерашнего выступления это может случиться в любую секунду. У бедных девочек такой камень с души свалился после того, как они поняли, что в ближайшее время им не придется оставаться в темной комнате с таким чудовищем, как ты… Честно говоря, я тебя просто обожаю!
– Ну меня‑то зачем? – Фыркнул я.
– За компанию… А вот и сэр «кушающий‑слушающий» пожаловал! И почему‑то при своем собственном лице. Это же так неромантично – никакой конспирации… Хороший день, Кофа!
– Да, ничего себе денек. – Согласился сэр Кофа Йох, усаживаясь рядом с Мелифаро. – Как, вы еще ничего не едите?
– А мы были ужасно заняты. – Весело объяснил Мелифаро. – Говорили о женщинах, и все такое…
– С ума сойти, как оригинально! – Усмехнулся Кофа. – Ладно, я предлагаю все‑таки что‑нибудь съесть. И поговорить о чем‑нибудь менее захватывающем – чтобы не мешало пищеварению… Макс, у тебя очень серьезная новость, или как?
– Понятия не имею. – Честно признался я. – Может быть, что вообще ничего. Разобраться надо!
– Зато у меня нечто весьма забавное. Так что, я и начну, пожалуй.
– Никаких возражений. – Кивнул я. – Считайте, что я превратился в одно большое ухо!
– Так не пойдет. Чем ты жевать будешь, в таком‑то случае? – Кофа ласково окинул взглядом наконец‑то появившиеся на нашем столе подносы. Продегустировав содержимое своего горшочка, он одобрительно кивнул и приступил к рассказу.
– После того, как вы с Кекки полчаса бубнили об этом грешном сундуке, я поймал себя на том, что только о нем и думаю. А если я думаю о чем‑то дольше нескольких минут, дело непременно заканчивается тем, что мои ноги немедленно приносят меня в то место, где я могу повстречать главное действующее лицо, или, по крайней мере, разузнать о нем побольше… – Сэр Кофа поднял на меня смеющиеся глаза. – Это ни в коем случае не метафора, мальчик. Это – мой маленький талантик, один из самых полезных! Когда я был Генералом Полиции Правого Берега, дня не проходило, чтобы мне не приходилось им воспользоваться, да и сейчас приходится. Трактиров в Ехо, хвала Магистрам, тысячи, а я – один. Если бы я не умел приходить в нужное время в нужное место, грош был бы мне цена!
– Здорово! – Улыбнулся я. – До сих пор я немного иначе все это себе представлял…
– Я так и думал. Поэтому и решил объяснить, раз уж речь зашла. Кроме того, я хочу, чтобы ты знал, почему я с самого начала был так уверен, что моя история имеет непосредственное отношение к пропавшему имуществу твоего приятеля… Одним словом, вчера вечером я доставил наших многочисленных барышень домой, а потом вышел на улицу, продолжая думать об этом грешном сундуке, и позволил своим ногам отнести меня туда, куда они сочли нужным. В конце концов, я оказался в трактире «Пьяный дождь».
– Хорошее местечко! – Тоном эксперта подтвердил Мелифаро.
– Ничего себе! – Возмутился я. – Хорошее местечко, а я там никогда не был!
– Жизнь – штука длинная, побываешь еще! – Махнул рукой сэр Кофа. – Так что, не отвлекайся, и меня не отвлекай заодно…
– А это не я начал, это он! – Пропищал я тоном заправского ябедника, тыча пальцем в Мелифаро.
– Дяденьки, я больше не буду! – Тут же присоединился Мелифаро. Его же хлебом не корми – дай поучаствовать в таком безобразии!
– И это Тайный Сыск! – Вздохнул сэр Кофа. – Надо отдать должное Джуффину, у него всегда были оригинальные представления о подборе сотрудников! Ладно, Магистры с вами, слушайте дальше.
Мы с Мелифаро постарались придать своим лицам умный вид. Сэр Кофа оценил наши титанические усилия, удовлетворенно кивнул и продолжил.
– В «Пьяном дожде» было почти пусто – именно то, что требуется человеку, чтобы сразу же обнаружить старого знакомого. Моего старого знакомого звали Зехха Моддорок. Когда‑то он был послушником Ордена Зеленых Лун…
– Смотри‑ка, именно в этом Ордене зарабатывали себе на жизнь отец и дед моего приятеля Андэ! Они же служили там поварами после того, как устали пиратствовать и поселились в Ехо. А потом погибли, когда войска вашего легендарного Гурига VII сожгли резиденцию Ордена… И вообще я слышал, что почти все ребята из Ордена Зеленых Лун были убиты в самом начале Смутных Времен. – Растерянно сказал я. – Получается, кто‑то уцелел?
– Да, разумеется. – Кивнул Кофа. – Несколько послушников и девятнадцать Младших Магистров. Все, кто в это время случайно находился в другом месте. Потом Младшим Магистрам пришлось потихоньку убраться из Соединенного Королевства, а послушников вообще никто не преследовал – кому они нужны! Что касается Зеххи Моддорока, мы с ним знакомы совершенно по другой причине. Парень начал мародерствовать еще в Смутные Времена, ему так понравилось, что он не смог остановиться даже после принятия Кодекса Хрембера. В первые годы этой Эпохи было несколько громких ограблений с применением Недозволенной магии, и без оного – по‑всякому. Городской Полиции это оказалось не по зубам: в начале своей головокружительной карьеры боевой генерал Бубута Бох был ничуть не более сообразительным парнем, чем теперь, а ребят с осмысленными глазами, вроде лейтенанта Апурры Блакки, или того же покойного Шихолы, в его организации тогда еще не было… Веселье продолжалось, пока я наконец‑то не отвлекся от текущих дел Тайного Сыска, чтобы собственноручно поймать этого милого молодого человека, Зехху. Я не шучу насчет «милого» – видели бы вы его круглые голубые глазки и конопатый нос‑кнопку! В те времена он был не моложе, чем вы оба сейчас, а походил на избалованного подростка – к бесконечному изумлению его многочисленных жертв… Парень благополучно угодил в Холоми, на целых девяносто лет: к тому времени на его счету были два убийства, судя по всему, совершенно незапланированных, но все‑таки!
– Получается, он не так давно оттуда вышел? – Деловито уточнил Мелифаро. – В каком году вы его упекли?
– В двадцать шестом. Так что парня выпустили в конце прошлого года, я полагаю… Признаться, я уже давным‑давно забыл, что есть в этом Мире такой человек, как Зехха Моддорок: не до него было! Но узнал я его сразу же: все те же круглые глаза, и эта невинная улыбочка, словно парень собирается вежливо спросить, где его конфетка… Знаешь, Макс, я ведь тоже сразу вспомнил, что Зехха Моддорок в свое время имел прекрасную возможность крутиться поблизости от родственников твоего приятеля, этих бывших грозных пиратов Укумбийского моря. И сразу же сообразил, что Зехха вполне может быть одним из участников похищения старого сундука, которых я вознамерился разыскать. Уж очень симпатичное совпадение! Кроме того, предчувствие привело меня именно в «Пьяный дождь», а при взгляде на остальных посетителей – троих клюющих носами завсегдатаев – я не почувствовал ничего, кроме скуки… Поначалу Зехха меня не узнал, разумеется. Но я подумал, что в данном случае будет разумнее говорить с ним от своего собственного имени: нервы у этого парня всегда были не очень‑то, а наша последняя встреча наверняка травмировала его нежную душу… Так что к его столику подошел я сам, а не моя очередная маска. Зехха здорово опешил, что не могло не радовать. Потом он начал бормотать всякую чепуху касательно «хорошей ночи», что опять же было довольно мило с его стороны… Я заговорил с Зеххой более чем приветливо. Когда хочешь быстренько расколоть не слишком мудрого человека, нет ничего лучше, чем дать ему понять, что он является не обвиняемым, а свидетелем в интересующем тебя деле: от облегчения он так заврется, что непременно брякнет что‑нибудь лишнее – вот вам мой фирменный рецепт, мальчики, и заметьте: совершенно бесплатно!
– Поздравляю с юбилеем, Кофа. – Улыбнулся Мелифаро. – Сегодня я слышу от вас эту фразу в шесть тысяч шестьсот шестьдесят шестой раз. Правда, красивое число?
– Несказанно красивое! – Невозмутимо кивнул сэр Кофа. – Так мило с твоей стороны – подсчитывать мои советы. Лучше бы ты ими просто пользовался, но не будем мечтать о невозможном!
– А где их возьмешь, этих «не слишком мудрых»?! – Комично возмутился Мелифаро. – Я же работаю исключительно с гениями, где уж мне воспользоваться вашим советом!
– Рассказывайте дальше. – Попросил я. – И что же он «брякнул», этот ваш послушник‑рецидивист? Пожаловался, что в подвале бедняги Андэ чересчур пыльно, или как?
– Не забегай вперед… Я начал с того, что напомнил Зеххе о его знакомстве с Зохмой Пу. Он тут же наморщил лоб, сделал вид, что мучительно вспоминает, о ком идет речь – грандиозная ошибка! Ни один человек, которому довелось побывать орденским послушником, никогда в жизни не забудет имени своего повара: кухня – это же самое чудесное место в резиденции любого Ордена, там ошеломленный чудесами новичок может немного отдохнуть от окружающего его безумия, это все равно, что вернуться домой и уткнуться носом в мамин передник… Ладно, не так уж все это сейчас важно! Потом я задумчиво сообщил Зеххе, что с личностью их покойного повара связана некая невероятная тайна, которую я расследую по долгу своей службы – разумеется, я и не упомянул сундук – так что мне, дескать, пригодится все, что он сможет вспомнить. Я даже чего‑то ему пообещал, некое гипотетическое материальное вознаграждение за помощь, так что Зехха тут же «вспомнил», о ком идет речь и начал увлеченно докладывать мне все подробности своей далекой юности. Мне показалось, что он здорово вошел во вкус, так что я позволил себе немного расслабиться, даже заказал для нас обоих «Огонь в глотке дракона» – фирменную выпивку этого местечка… Зехха меня поблагодарил, потом пожаловался, что ему стало холодно, взял со спинки стула какое‑то старое серое лоохи и начал старательно в него кутаться. Я даже собрался было спросить, с какой это радости Зехха Моддорок разгуливает в таких обносках – его семья далеко не самая нищая в столице, и я никогда не слышал, чтобы Моддороки отказывались принять своего беспутного сына: его почтенная матушка до сих пор без ума от голубых глазок своей «деточки»… Я как раз открыл рот, чтобы доверительно поговорить со своим подопечным о его финансовых и семейных делах, когда Зехха проворчал, что теперь ему все ясно: дверь закрыта неплотно, так что он сидит на самом сквозняке. С этими словами он встал, и направился к двери. И вот тут‑то случилось нечто невероятное, чего случиться со мной попросту не могло.
– У вас пропал аппетит? – Взволнованно спросил Мелифаро.
– Хуже: у меня пропал подозреваемый, с которого я не спускал глаз. Пропал в хорошо освещенном пустом помещении, а я и не заметил, как это случилось. А индикатор, вмонтированный в мою трубку, даже не дрогнул. Выходит, что никакой Недозволенной магии он не применил…
– Этот тип ушел Темным Путем? – Понимающе спросил я.
– В том‑то и дело, что нет. Я бы непременно почувствовал, если бы при мне произошло такое из ряда вон выходящее событие, уж можешь мне поверить!
– Подождите, Кофа. – У Мелифаро был на редкость изумленный вид. – Ваше заявление не очень‑то укладывается в моей голове. Вы хотите сказать, что этот Зехха Моддорок просто взял и исчез у вас на глазах, я вас правильно понял?
– Не совсем. В какой‑то момент я просто не смог удерживать свое внимание на его фигуре. Понимаю, что это звучит довольно дико, но мое зрение как‑то само собой расфокусировалось, а потом все замельтешило перед моими глазами, как это бывает с человеком, который собрался грохнуться в обморок – а ведь я прекрасно себя чувствовал! Мне показалось, что все это продолжалось всего пару секунд, не больше, но когда я благополучно моргнул и снова посмотрел в пространство между столиком и дверью, Зеххи Моддорока уже не было в трактире. Вместо того, чтобы удивляться, я сразу же выскочил на улицу, но его не было и там…
– Мне следует дослушать вашу историю до конца, или лучше сразу же отправиться на поиски этого невидимки? – Деловито осведомился Мелифаро. Он уже вскочил с места, словно только что обнаружил хорошее шило в своем неугомонном заду.
– Не нужно тебе его искать. – Вздохнул сэр Кофа. – Садись, жуй. Сейчас поймешь, почему.
– Ну, не нужно – так не нужно, тем лучше! – Пожал плечами Мелифаро, снова опускаясь на стул.
– Если я скажу вам, что такое недоразумение случилось со мной впервые в жизни, это не будет преувеличением. – Продолжил сэр Кофа. – Поэтому я здорово рассердился. И решил, что переверну Мир столько раз, сколько понадобится, но шиворот этого парня будет в моих руках не позже, чем на рассвете.
– Могу вас понять. – Сочувственно кивнул Мелифаро. – Так что, господин Зехха Моддорок уже уютно устроился в одной из хорошо запертых комнат в Доме у Моста? Я же вас не первый день знаю!
– В каком‑то смысле он действительно «уютно устроился» в одной из наших комнат. Но не совсем так, как ты себе это представляешь… Да ты слушай, парень! У меня есть маленькая слабость излагать все по порядку.
– Ну что с вами делать! По порядку, так по порядку. – Комично вздохнул Мелифаро, продемонстрировав нам самые страдальческие глаза во Вселенной.
– Я вернулся за опустевший столик и постарался сосредоточиться на своем желании немедленно обнаружить Зехху. К моему огромному удивлению, даже это у меня не очень‑то получалось – факт, который уже вообще ни в какие ворота не лезет! Тогда я решил пойти другим путем: стал думать не о том, где Зехха находится сейчас, а о том, что он уже успел натворить – к этому моменту у меня не было никаких сомнений: что‑нибудь он наверняка успел! Через несколько минут таких раздумий я встал и вышел на улицу. Ноги сами понесли меня к амобилеру, из чего я заключил, что мне предстоит довольно долгая прогулка… В конце концов я обнаружил себя на Левобережье, а конкретно – возле виллы старого сэра Чаффи Ранвары. При этом я был абсолютно уверен, что здесь не так давно побывал Зехха – совершенно определенное чувство! Поскольку мне не очень‑то хотелось беспокоить ни самого сэра Ранвару, ни даже его слуг – дело уже было далеко заполночь – я поступил иначе: отправил зов Кекки, благо она имеет милую привычку прощать мне даже такие пакости, как внезапное пробуждение среди ночи, и спросил ее, не случилась ли в последнее время какая‑нибудь гадость в доме Ранвары. Кекки тут же ответила, что всего четыре дня назад этот дом обокрали, вынесли деньги и кучу драгоценных безделушек, при довольно загадочных обстоятельствах, которые она сама, впрочем, назвала «идиотскими»: в доме весь день было полным‑полно слуг, к тому же, комната, где хранилась большая часть этих сокровищ, была заперта на очень хороший замок старинной работы, который начал бы пронзительно кричать, если бы кто‑то попробовал открыть его отмычкой, а единственный ключ лежал в кармане лоохи самого сэра Ранвары. Никаких следов взлома не обнаружено, окон там тоже нет… И в любом случае, в доме было столько народу – трудно себе представить, что никто ничего не заметил. Разумеется, господа из Городской Полиции подозревают всех слуг понемножку, за неимением лучшего… Выслушав эту историю, я сразу же спросил у Кекки, не происходило ли в последнее время еще что‑нибудь в таком роде. Можете себе представить, мальчики: семь дней назад при подобных обстоятельствах исчезла крупная сумма, и не где‑нибудь, а в Управлении Больших Денег!
– Ничего себе! – Фыркнул Мелифаро. – Что ж к нам‑то никто не обратился?
– Я сказал «довольно крупная сумма», но это недостаточно веский повод, чтобы передавать дело в Тайный Сыск. – Улыбнулся сэр Кофа. – Вот если бы у них все унесли! Но для этого потребовалась бы целая армия мускулистых грабителей. Ладно, все это не так уж важно… Переварив новости, я тут же отправился к леди Моддорок – матушке Зеххи. Пришлось поднимать ее с постели. Поступок немного не в моем вкусе, но, с другой стороны, она могла бы хорошенько подумать перед тем, как произвести на свет этого пройдоху, а теперь уже ничего не поделаешь! Мне пришлось здорово ей наврать, сказать, что ее драгоценный сыночек в беде, поскольку его преследуют какие‑то враги девяностолетней давности, а посему мне срочно нужно узнать, где он поселился – эти ужасные люди, дескать, вполне могут туда нагрянуть… Чушь страшная, в самый раз, чтобы напугать такую милую старушку!
– И что, матушка Зеххи в курсе, где он живет? Тоже мне, конспиратор! – Презрительно фыркнул я.
– В том‑то и дело! – Улыбнулся Кофа. – Нужно знать этого парня, чтобы понять, почему я стал тратить время на разговор с его мамочкой. Она же чуть ли не каждый день туда шляется, потому что этому уголовнику, ее сынульке, нравится ощущать на себе ее нежную заботу!
– Потрясающе! – Вздохнул я.
– Людей вообще нередко губят их милые маленькие привычки, даже ребят покруче Зеххи. – Усмехнулся сэр Кофа. – Это еще что! Лет двести назад мне довелось побегать за одним убийцей, который ни дня не мог прожить без кремового пирожного. Ему бы затаиться где‑нибудь в пригороде – так нет! Парень ежедневно наведывался в Ехо в поисках своего любимого лакомства. Я и накрыл‑то его в «Обжоре», на этом самом месте, только тогда за стойкой еще стоял сам господин Бунба, собственной персоной… Ладно, мои ценные психологические наблюдения сейчас не главное! Что действительно интересно: Зеххи Моддорока не было дома, зато я обнаружил в его спальне маленькую Тайную Дверь, за которой находилась кладовая, битком набитая сокровищами сэра Чаффи Ранвары, кроме того там было довольно много денег – недавно отчеканенных корон, о происхождении которых мог не догадаться только слабоумный. Я вызвал дежурных полицейских, обрадовал их до полусмерти своей находкой, после чего отправился в Дом у Моста, где уселся на твое место, сэр Макс, поскольку собирался хорошенько обдумать сложившуюся ситуацию. Разумеется, полицейские остались поджидать Зехху в его собственной спальне, но я здорово сомневался, что этот парень окажется таким дураком, чтобы вернуться домой. По моим расчетам, он должен был либо удаляться от Ехо на приличной скорости, либо просто дождаться утра и найти другую квартиру. Я был почти уверен, что парень предпочтет второй вариант: он очень любит столицу… и свою мамочку, разумеется. А самое главное – у Зеххи, судя по всему, имелась довольно веская причина считать себя неуловимым, и достаточно глупая голова, чтобы верить, что так будет всегда. В конечном итоге я решил, что мне не стоит отклоняться от классического сюжета: нужно просто вызвать Меламори и попросить ее встать на след Зеххи Моддорока – что может быть проще! Но мне не очень‑то хотелось будить Меламори за час до рассвета. Я сказал себе, что мы можем поймать Зехху на пару часов позже – какая, к Темным Магистрам, разница… Приняв это благоразумное решение, я немного подремал в кресле, потом послал зов в «Обжору» и потребовал, чтобы мне принесли некое подобие завтрака. И в тот момент, когда я как раз приканчивал первую кружку камры, мои ноги сами подняли меня из‑за стола и понесли на улицу. Я вдруг почувствовал, что сейчас найду Зехху: в конце концов, я же дал себе слово найти его до рассвета, а у моего организма есть мерзкая привычка выполнять все обещания, особенно данные самому себе. Не то чтобы я так уж стараюсь это делать, просто все само собой складывается таким образом… Одним словом, я вышел из Управления, сел за рычаг своего амобилера и поехал, сам не зная куда. Меня не покидало чувство, что я вот‑вот схвачу Зехху Моддорока за вихор – это все равно, что искать с закрытыми глазами кусок сильно пахнущего сыра: ошибиться невозможно! Ощущение было таким сильным, что завладело всем моим вниманием, и я даже не заметил, что мой амобилер свернул с проезжей части на тротуар. Все произошло в считанные секунды. Тротуар казался мне совершенно пустым, впрочем, я опять не мог сосредоточиться, сфокусировать зрение, в точности как вчера ночью в обеденном зале «Пьяного дождя»… А потом я ощутил сильный толчок, услышал крик, такой пронзительный! Можете себе представить, мальчики, сколько разнообразных воплей мне довелось услышать за свою долгую жизнь, но это было нечто особенное – у меня до сих пор в ушах звенит… Амобилер занесло в сторону, дело кончилось тем, что он врезался в стену жилого дома, но на мою долю досталось не очень‑то много неприятных последствий. Я выскочил из амобилера, и с изумлением обнаружил на тротуаре предмет своих поисков, Зехху Моддорока, по‑прежнему закутанного в это ужасное потрепанное лоохи. Парень был мертвехонек, ему действительно здорово не повезло: моя удача притянула меня к нему, как наилучший из магнитов, поэтому я и въехал на тротуар. Но я так и не успел заметить его, а он меня: мой амобилер – один из самых бесшумных в столице. Я просто наехал на него, причем умудрился сделать это так неудачно, словно всю жизнь служил палачом при дворе какого‑нибудь императора, помешавшегося на столь экзотическом способе казни… Бедняга свернул шею при падении, так что обсудить с ним его нехорошее поведение мне так и не довелось.
– Здорово вы разозлились! – Вздохнул Мелифаро. – Вот уж не ожидал от вас…
– Дырку над тобой в небе, парень! Тоже мне, нашел повод пошутить… – Добродушно проворчал сэр Кофа. – Но если вы думаете, что мой рассказ заканчивается на том, как я доставил тело этого невезучего Зеххи Моддорока в Дом у Моста, помог ему уютно устроиться в морге и вызвал сэра Скалдуара Ван Дуфунбуха, чтобы он официально установил причину смерти, вы здорово ошибаетесь.
– Никто так не думает. – Усмехнулся Мелифаро. – Стали бы вы тратить столько времени только для того, чтобы рассказать нам эту душещипательную историю! Совершенно ясно, что вы чего‑то от нас хотите. Следовательно, история покойного Зеххи Моддорока имеет некое загадочное продолжение…
– Вот именно. – Кивнул Кофа. – Мне было совершенно ясно, что своими силами этот бедняга никогда не смог бы натворить то, что он натворил: все эти странные кражи в более чем людных местах среди бела дня, а уж как он улизнул от меня в «Пьяном дожде»! Я уже не говорю о том, что умудрился наехать на него на улице, которая казалась совершенно пустой. Кроме того, я ни на минуту не забывал, что встретил Зехху, когда собирался найти загадочных похитителей старого пиратского сундука. А в старых сундуках, как правило, хранятся какие‑нибудь старые вещи… Так что, пока Скалдуар занимался мертвым телом, я развлекался осмотром его гардероба. Честно говоря, сначала я искал какие‑нибудь талисманы, но ничего в таком роде у Зеххи не было. Тогда я приступил к манипуляциям с его одеждой… А теперь смотрите и восхищайтесь!
С этими словами сэр Кофа достал из‑под своего неприметного темного лоохи небольшой сверток. Это было еще одно лоохи, вернее не настоящее лоохи, скорее просто старенький серый плащ. Кофа набросил этот плащ себе на плечи. Ничего особенного не произошло – а я‑то ожидал, что он тут же исчезнет, как сказочный герой, разжившийся шапкой‑невидимкой!
– Все в порядке, мальчики. – Улыбнулся Кофа. – Сейчас я сижу рядом с вами, за одним столом. В таких условиях эта вещица не работает. Но вот теперь я собираюсь уходить… Следите внимательно, не упустите меня!
Понятное дело, мы с Мелифаро во все глаза уставились на сэра Кофу. Он поднялся из‑за стола, пошел к двери… Потом я понял, что мне совершенно неинтересно смотреть на его спину и ждать чуда, которого все равно не будет. Наверное сейчас в очередной раз окажется, что я – гений, а посему подобные фокусы на меня не действуют… Кроме всего, мне в глаз наверняка что‑то попало, так что я просто не мог сосредоточиться на объемистом силуэте своего старшего коллеги.
– Макс, я определенно сошел с ума! – Жалобно сказал Мелифаро. – Где Кофа? Ты его видишь?
– Нет. – Растерянно сказал я. Только тут я понял, что «подобные фокусы» на меня очень даже действуют, лучше и не бывает! Я тоже потерял из вида сэра Кофу, хотя так старательно на него пялился.
– Ну что, я могу принимать поздравления? – Весело спросил сэр Кофа Йох. Оказалось, что все это время он стоял возле нашего стола. – Ну и сокровище я нашел! Именно то, что иногда так требуется в моей работе. Это гораздо практичнее, чем просто изменять внешность… Наш штатный умник, Куруш, заявил, что этот плащ относится к категории «простых волшебных вещей». Правда, хорошо звучит? Так называются разного рода талисманы, изготовленные вдали от Угуланда, как правило, не слишком‑то могущественные. Оно и понятно: при их изготовлении применяются минимальные ступени Очевидной магии – иначе и быть не может! Но когда такие вещицы оказываются в непосредственной близости от Сердца Мира, то есть – у нас, в Ехо, их сила неизмеримо возрастает… Наверняка в то время, когда этот плащ принадлежал деду твоего приятеля, Макс, он вполне мог немного помешать противнику целиться в своего обладателя – никак уж не больше! А здесь, в Ехо, он делает своего хозяина почти невидимкой. Да нет, больше чем невидимкой – человеком, на которого никто не обращает внимания, потому что обратить на него внимание просто невозможно! А все индикаторы при этом молчат. Шикарная вещь!
– Еще бы! – Понимающе кивнул Мелифаро. – Больше всего мне нравится, что она так быстро оказалась в ваших руках. В противном случае, всем нам в ближайшее время пришлось бы хорошо побегать! К тому же, вам так идет этот заморский наряд… – Тут Мелифаро хихикнул самым гнусным образом.
– Да, наряд тот еще, конечно! – Усмехнулся сэр Кофа. – Ладно, все это прекрасно, но нам предстоит немного пофантазировать, мальчики. И попытаться вообразить себе, где может находиться этот грешный сундук и его загадочное содержимое. Кроме плаща там вполне могло быть еще что‑то… К тому же сундук из подвала уносили двое. Этим вторым мог быть кто угодно, так что нам следует начинать пыхтеть прямо сейчас!
– Прежде, чем начинать пыхтеть, предлагаю послушать мою историю. – Сказал я. – Она гораздо короче вашей… но вы оба как раз успеете дожевать свой десерт под мое убаюкивающее бормотание. От моего‑то уже ничего не осталось!
– Закажи себе еще. – Заботливо предложил Мелифаро. – Может быть, после этого ты все‑таки лопнешь, и я побегу утешать твоих многочисленных вдов.
– Обойдешься! Если он лопнет, тебе придется кроме своей, делать еще и его работу. – Усмехнулся сэр Кофа. – Рассказывай, Макс, не тяни.
И я наконец‑то рассказал им о странном происшествии с капитаном Гьятой. При этом меня не покидало ощущение, что капитан приходил в Дом у Моста не сегодня ночью, а пару лет назад: с моим чувством времени уже давно творилось черт знает что. Кроме того, сегодня меня не покидало ощущение, что мой замечательный сон о Великом Магистре Лойсо Пондохве был почти бесконечно долгим…
– Вот такая чепуха! – Растерянно закончил я свой рассказ. Честно говоря, по мере того, как я излагал им историю капитана Гьяты, она казалась мне все более и более пустяковой.
К моему изумлению, сэр Кофа просто расцвел.
– Какой ты везучий, Макс, с ума сойти можно! Тебе самому еще не пришло в голову, что в твоих руках оказалась вторая ниточка того самого клубка, который я изо всех сил пытался распутать этой ночью?
– Разумеется, не пришло. – Растерянно сказал я. – А почему вы так уверены? Интуиция?
– Какая там, к Темным Магистрам, интуиция! – Рассмеялся сэр Кофа. – Обыкновенное академическое знание! Я, видишь ли, не совсем напрасно прожил сегодняшнее утро: усиленно собирал сведения о традиционной магии островов Укумбийского моря. – Он подмигнул Мелифаро. – Твой отец наверняка проклял меня, парень! Я послал ему зов часа за три до полудня, а оставил его в покое незадолго до того, как пришел сюда.
Потомок великого энциклопедиста выдал нам самую нежную из своих улыбок, впрочем, даже она была невероятно ехидной.
– Ну так уж и проклял! Сэр Манга обожает поболтать, особенно если ему удается в очередной раз напомнить этому Миру, что он является единственным и неповторимым знатоком всего на свете.
– Ну что ж, будем надеяться, что несчастный сэр Манга действительно получил хоть какое‑то удовольствие от длиннющей лекции, которую ему пришлось мне прочесть. – Вздохнул сэр Кофа. – А ведь получается, что я не зря так его мучил! Можете себе представить, мальчики: среди многочисленных амулетов, которыми с ног до головы увешиваются укумбийские пираты, особенно ценятся вещи, которые приносят своему обладателю некоторую власть над другими людьми – усиливают его дар убеждения и личное обаяние, если можно так выразиться. Оно и понятно: когда у вас в подчинении находится целая орава здоровенных непросыхающих мужиков, не имеющих ни малейшего представления о дисциплине, лучше иметь под рукой какие‑нибудь магические средства, чтобы заставить их слушаться… Представляете, во что такая вещица может превратиться, оказавшись в Сердце Мира?!
– Вы хотите сказать, что этот таинственный капитан, собиравший команду для кругосветного путешествия, разжился подобным талисманом? – Понимающе кивнул Мелифаро. – Так что стоило ему открыть рот, и все, кто околачивался поблизости, не смогли устоять перед его ораторским даром…
– Поехали в порт? – Предложил я. – Поищем эту «Тобиндону», чем скорее – тем лучше!
Мелифаро тут же вскочил с места. Вот уж для кого промедление смерти подобно!
– Сейчас поедем. – Согласился сэр Кофа. – Осталось обсудить одну маленькую деталь. Вам не пришло в голову, что этот парень и нас способен убедить в чем угодно?
– Ну не совсем же мы невменяемые! – Удивленно сказал я.
– Не совсем. – Кивнул Кофа. – И не совсем слепые, насколько я знаю. Тем не менее, человека, одетого в этот старый плащ, мы с вами в упор не замечаем, все трое. Почему ты думаешь, что другой талисман из того же сундучка окажется менее убедительным?
– Да, действительно. – Вздохнул я. – Но у вас же есть эта могущественная половая тряпка! Так что, в любом случае, вас просто не заметят. И все пламенные речи этого ворюги будут адресованы нам с Мелифаро, а вы будете стоять в сторонке…
– Не настолько далеко, чтобы не слышать его, как ты выражаешься, «пламенные речи». Я не уверен, что этому парню так уж необходимо видеть всех, с кем он говорит. Главное – чтобы они его слушали!
– Так вам нужно просто заткнуть уши! – Восторженно сообщил я. Меня осенило мгновенно: не зря же я в свое время раза три перечитал «Одиссею»! Если уж этот хитроумный дядя смог таким примитивным способом оградить свою команду от целого хора сладкоголосых сирен, почему это не должно сработать с одним‑единственным сладкоголосым мошенником?
– Молодец! – Обрадовался сэр Кофа. – Просто, и в то же время эффективно! Именно так мы и поступим. Я заткну уши, а вам предоставлю счастливую возможность испытать на себе чары еще одной «простой волшебной вещи». Честно говоря, мне ужасно любопытно взглянуть со стороны, как он будет вас укатывать!
– А вы не боитесь, что он уговорит нас от вас отделаться? – Весело спросил Мелифаро. – А потом мы вместе с ним отправимся в кругосветное путешествие… Мой отец будет просто счастлив, если я внесу свою лепту в семейные традиции!
– Может быть, он и уговорит вас от меня отделаться, да только вы меня не найдете. – Улыбнулся Кофа. – Я же буду в плаще.
– Какая жалость! В таком случае, кругосветное путешествие нам не светит: вы нас из любого трюма достанете… Впрочем, папа всегда говорил, что мне слабо пойти по его стопам. Время от времени он оказывается прав! – Мелифаро сделал скорбное лицо, развернулся и пулей вылетел на улицу. Нам с Кофой оставалось только дружно вздохнуть и последовать за ним. Не так уж легко подняться из‑за стола после хорошего обеда в «Обжоре», какими бы остросюжетными историями не сопровождался этот самый обед!
Пока мы ехали в порт, сэр Кофа старательно мастерил себе затычки для ушей из всего, что под руку попадалось.
– Дерьмо! – Он решительно подвел итог своих изысканий. – Все равно что‑то слышно.
– Нужно залепить уши воском. – Посоветовал я. – Сейчас заедем в какую‑нибудь лавку, где торгуют свечами, только подскажите дорогу… Воск – это страшная сила! – Я упорно придерживался классических канонов: что было хорошо для сэра Улисса, подойдет и нам!
– И откуда ты все знаешь? – Удивился Мелифаро.
– Просто я очень умный. – Скромно объяснил я.
– Здесь за углом есть лавка, где торгуют не только свечами, но и слитками мягкого воска. – Заметил сэр Кофа. – Именно то, что нам нужно!
Из лавки он вышел в самом чудесном расположении духа.
– Ну как? – Осведомился Мелифаро. – Только не говорите, что этот ужасный тип хоть раз в жизни оказался прав: это разобьет мое нежное сердце!
– Все равно я ничего не слышу. – Громко сказал сэр Кофа. Он почти орал, как все глухие.
– Вот видите! – Гордо сказал я. Мне было ужасно приятно, что моя начитанность в кои‑то веки принесла практическую пользу…
Территория столичного порта до сих пор кажется мне каким‑то невероятным лабиринтом, ориентироваться в котором может только разношерстая местная публика и еще парочка совершенно непостижимых гениев вроде того же сэра Кофы. Но покидая амобилер, он закутался в старый пиратский плащ, так что о его незримом присутствии где‑то поблизости я знал сугубо теоретически. Впрочем, Мелифаро тоже относился к разряду этих самых гениев: он так уверенно лавировал в пестром человеческом море, что меня зависть разбирала.
– Где, ты говорил, стоит эта грешная каруна? – На бегу осведомился он.
– В самом конце Главного Причала Правого Берега.
– Да? И чего я не спросил об этом раньше?! Где была моя голова! Мы же могли припарковаться в более удобном месте… А вы, Кофа, тоже хороши! Знаете же, с каким дремучим невежей имеете дело: для этого парня порт – он и есть порт, ему же без разницы, у каких ворот вылезать из амобилера! – Мелифаро обращался куда‑то в пространство. Я даже не счел нужным огрызнуться, не до того было: еще никогда в жизни я не наблюдал более идиотского диалога: Мелифаро не видел сэра Кофу, а тот его не слышал.
– Хватит ворчать, сэр Мелифаро! Здесь всего пять минут ходу. Тебе что, прогуляться лень? – Откуда‑то слева заорал сэр Кофа.
– Так вы все‑таки что‑то слышите? – Огорчился я. Ответа не последовало.
– Он просто увидел возмущенное выражение на моем лице. – Улыбнулся Мелифаро. – Сам мог бы догадаться!
Через несколько минут мне начало казаться, что мы теперь обречены вечно блуждать среди огромных бочек, просмоленных досок и угрюмых плечистых мужчин. Мелифаро только насмешливо косился на мою растерянную рожу и грациозно перепрыгивал через огромные тюки, загромождавшие проходы.
– Не умирай, парень. Мы уже почти пришли. Вот она, «Тобиндона», видишь? – Снисходительно сказал он, вырываясь на финишную прямую.
– Вижу. – С облегчением кивнул я. – Какая красавица!
– Тебе все «красавицы», лишь бы на воде держались. – Презрительно фыркнул Мелифаро. – Обыкновенная старая каруна, ничего выдающегося…
– Экий ты, оказывается, сноб! – Удивился я.
– Я не сноб, я – почти профессионал. – Важно заявил Мелифаро. – С таким родственничком, как блистательный сэр Анчифа, поневоле станешь специалистом…
– Ну да, наверняка твой братишка‑пират один раз позволил тебе подняться на свою одномачтовую лоханку и даже несколько секунд подержаться за штурвал… лет сто назад, я полагаю. Больше он на такие эксперименты не решался – могу себе представить, во что превратилось его несчастное суденышко после твоего визита!
– Нет, все‑таки ты самый настоящий ясновидец! – Мелифаро ностальгически улыбнулся. – Можешь себе представить: почти так все и было. Только не сто лет назад, а всего восемьдесят с небольшим… Он меня до сих пор на «Фило» не пускает. На первый взгляд, это выглядит как неплохая шутка, но я там действительно больше ни разу не побывал!
– Какой он мудрый человек, этот сэр Анчифа! – Одобрительно сказал я. – Слушай, мы же уже пришли! А что мы, собственно, собираемся делать? У тебя есть какой‑то план?
– Разумеется. Просто прекрасный план: поднимаемся на борт, а там – по обстоятельствам. – Рассмеялся Мелифаро. Впрочем, ничего другого я от него и не ожидал.
Не дожидаясь приглашения, мы поднялись на борт великолепного – что бы там не говорил этот сноб Мелифаро! – двухмачтового судна.
– Эй, господин капитан! – Заорал Мелифаро. – Выходите, будьте так любезны! Есть разговор!
– Не нужно кричать, сэр. Я нахожусь рядом. – Навстречу нам вышел очень высокий сутулый человек. Ни лоохи из тонкой черной кожи, ни лихо повязанный пестрый головной платок не делали его похожим на моряка: по сравнению с этим «Паганелем» даже я мог показаться настоящим морским волком! Надо отдать ему должное: парень никак не отреагировал на мою Мантию Смерти: то ли он был великим героем, то ли презирал столичные предрассудки, то ли просто не заметил, как я одет – это тоже возможно…
– Меня зовут Као Анлох. – Вежливо сказал этот невероятный капитан. – К вашим услугам, господа… Не сочтите за труд назваться, я бы предпочел не иметь дела с анонимными собеседниками!
Я чуть не расхохотался: у этого кандидата в великие путешественники были манеры захолустного интеллигента. Мелифаро, судя по всему, тоже лопался от восторга. Тем не менее, он нашел в себе силы продолжить беседу.
– Мы из Тайного Сыска, господин Анлох. Вам понятно, почему мы пришли, или вам требуются какие‑то объяснения?
– Разумеется, мне понятно. – Обезоруживающе улыбнулся этот странный капитан. – Вы пришли по поводу сундука, который принадлежал старому Зохме Пу. Наверняка этот беспутный Зехха Моддорок снова взялся за свои фокусы и попался, как последний дурак. Что ж, это его проблема… Но видите ли, что касается сундука, мы с Зеххой просто взяли то, что нам принадлежало.
– Интересно. – Мелифаро недоверчиво покачал головой. – Вы хотите сказать, что в сундуке были ваши вещи?
– Да, в некотором роде это были наши вещи. – Као Анлох продолжал улыбаться. – В свое время Зохма хотел подарить нам эти вещи. Мы были хорошими друзьями. Оно и неудивительно: когда мы с Зеххой стали послушниками Ордена Зеленых Лун, нас отправили работать на кухню: таковы правила – каждый послушник должен несколько лет заниматься хозяйственными работами. Мы со старым Зохмой находились почти в одинаковом положении: он тоже был всего лишь помощником своего сына, сэра Чорко. Для него это было довольно неприятно, но старик растранжирил свои сбережения, а в Ордене так хорошо платили! Зохме не слишком нравилось находиться в подчинении у собственного сына, поэтому он почти не разговаривал с ним, зато очень охотно беседовал с нами. Сначала старик делал это демонстративно, из вредности, но со временем мы действительно подружились… Он так много рассказывал о своих путешествиях, и о своем пиратском прошлом, конечно! Думаю, что именно тогда мой сумасшедший приятель Зехха решил стать грабителем: ему показалось, что это очень романтично… А мне вскружили голову рассказы старика о дальних странах. Я много раз пытался стать моряком, но до сих пор мне не удавалось, по самым разным причинам… И только сейчас у меня появилась эта красавица, моя «Тобиндона».
– Все это хорошо, но вы начали рассказывать о сундуке. – Напомнил Мелифаро.
– Да, конечно. Зохма долго собирался подарить нам свои старые талисманы, которые, по его словам, хранились в красном сундуке в подвале его дома на улице Острых крыш. Он так много об этом говорил! Я вполне допускаю, что старик начал все эти разговоры, чтобы досадить сэру Чорко, но тому было абсолютно безразлично, что его отец собирается делать со своим древним барахлом. Как бы то ни было, мы с Зеххой уже привыкли считать эти вещи своими. А в самом начале 83 года – я имею в виду 3183 год Эпохи Орденов – Зохма сказал, что окончательно решил отдать нам свои сокровища, и непременно сделает это в Последний День Года. Мы с таким нетерпением ждали этого дня: нам казалось, что подарок старика перевернет нашу жизнь… Так бы оно и случилось, но в конце года резиденция Ордена Зеленых Лун была сожжена, и все наши товарищи погибли. Нас с Зеххой чудом пронесло: за день до этого нас послали на рынок за продуктами, мы позволили себе засидеться в трактире до вечера – не так уж часто нам удавалось немного погулять на свободе! – а когда мы вернулись, резиденция уже была окружена Королевской Гвардией, так что нам оставалось одно: уносить ноги. Сами понимаете, что мы именно так и сделали… А потом жизнь развела нас с Зеххой в разные стороны. Мы встретились меньше дюжины дней назад, совершенно случайно: я зашел в «Пьяный дождь», а там уже сидел Зехха. Мы узнали друг друга, обрадовались, разговорились. И очень быстро выяснили, что хвастаться нам нечем – ни ему, ни мне. Бедняга Зехха вообще только‑только вышел из Холоми и жил на щедрые подачки своей матушки – не самая лучшая ситуация для взрослого мужчины, верно? У меня дела обстояли получше – по крайней мере, я не сидел в тюрьме, и у меня была неплохая служба… Но этого обычно недостаточно, чтобы быть довольным своей жизнью, правда?
Я и сам не заметил, как энергично закивал: уж тут я никак не мог с ним не согласиться! И вообще, этот симпатичный нескладный господин Као Анлох нравился мне все больше и больше. Кажется, я начинал понимать, почему капитан Гьята забыл о своих делах и решил отправиться на край света с этим нелепым парнем. У него были немного сумасшедшие глаза вечного мальчишки – тоже довольно опасная разновидность обаяния, если разобраться! Кроме того, существовали еще и пресловутые «простые волшебные вещи» – какие‑то амулеты, усугубляющие это самое обаяние – вот о чем мне не следовало забывать! Я и не забывал, но по мере того, как Као Анлох продолжал говорить, это знание как‑то понемногу утрачивало значение…
– Мы с Зеххой просидели в «Пьяном дожде» всю ночь. О чем мы только не говорили! И в какой‑то момент речь зашла о старом Зохме Пу. Мы ведь действительно успели стать большими друзьями. И потом, времена, когда мы помогали ему на кухне – это были хорошие времена, самые лучшие в нашей с Зеххой жизни! Мы были очень молоды, и нам казалось, что нас ждет совершенно необыкновенная жизнь… по крайней мере, не такая, как у всех! Но вышло, что мы здорово ошибались. Наверное, многие люди могут сказать о себе то же самое, и это так печально… И еще мы вспомнили о загадочных пиратских талисманах, которые старик собирался нам подарить. Может быть, это звучит довольно глупо, но нам пришло в голову, что если бы в свое время мы успели получить эти талисманы, наша жизнь могла бы сложиться совершенно иначе… А потом мы внезапно решили, что можем попытаться их добыть – просто так, на счастье. Если честно, мы не питали особой надежды на успех: мы были почти уверены, что новые хозяева его дома давным‑давно выкинули этот старый сундук. Или хорошенько в нем порылись и забрали себе все, что им понравилось… Но мы все‑таки решили попробовать. Просто залезть в подвал и проверить: а вдруг? Это был наш способ попытаться как‑то изменить свою судьбу. Такие вещи всегда трудно объяснять, но мы действительно чувствовали, что талисманы старого пирата могут изменить нашу жизнь – к лучшему, или нет – этого мы не знали! Но в тот момент нам показалось, что нас могли бы устроить любые перемены… Так что, на следующий день мы с Зеххой воспользовались Темным Путем: все‑таки чему‑то мы успели в свое время научиться, хотя провели в Ордене всего несколько лет! Я вам передать не могу, господа, как мы удивились, когда сразу же обнаружили старый красный сундук, о котором в свое время столько успели услышать. Он был покрыт таким слоем пыли, что мы тут же поняли: нынешним владельцам и даром не нужно наследство старого Зохмы! В общем, мы взяли его и ушли обратно, в гостиную Зеххи, где начинался наш Темный Путь. Там мы открыли сундук, каждый из нас взял тот талисман, который считал своим – уж об этом‑то мы успели договориться много лет назад… А потом мы оба поняли, что нам больше не о чем говорить, поэтому я тут же попрощался и ушел. Это тоже трудно объяснить, но нам обоим внезапно стало ясно, что мы встретились только для того, чтобы наконец‑то получить талисманы, обещанные нам давным‑давно. После того, как эти вещи стали нашими, мы тут же утратили интерес друг к другу, это выглядело так, словно кто‑то повернул выключатель…
– И чем вы занялись после того, как расстались с Зеххой? – Спросил Мелифаро.
– Неужели непонятно? – Улыбнулся Као Анлох. – Вот этим я, собственно, и занялся… – Он развел руками, словно попытался обнять все, что его окружало. – Я отправился в Канцелярию Забот о делах Мира и сказал своему шефу, что я больше на него не работаю. А потом я пошел в «Старую колючку» и на радостях съел шесть порций Супа Отдохновения кряду – беднягу Чемпаркароке чуть удар не хватил: он привык к тому, что в течение сорока с лишним лет я приходил к нему один раз в две дюжины дней и съедал ровно одну тарелку его замечательного зелья. Кажется, мне удалось здорово удивить этого муримахского хитрюгу! А на следующее утро в моей постели проснулся кто‑то другой. Во всяком случае, у этого парня хватило храбрости отправиться в порт, договориться об аренде с владельцем «Тобиндоны», набрать команду… Это просто удивительно, сколько, оказывается, в Ехо людей, мечтающих о кругосветном путешествии! Ни один из них даже не спросил меня об оплате, а ведь именно этого вопроса я больше всего и боялся: аренда «Тобиндоны» съела все мои сбережения, и это при том, что ее владелец, святой человек, уступил ее за четверть реальной цены… Боюсь, я завербовал даже больше народу, чем нужно, но я просто не мог остановиться! Сегодня вечером мне предстоит расплачиваться за свое легкомыслие: сказать этим прекрасным людям, что я не могу взять с собой их всех. Наверное, придется кидать жребий… Знаете, господа, иногда я думаю, что талисман старого Зохмы Пу действительно мне помогает – уж очень все хорошо складывается с тех пор, как я его получил!
– Вы хотите сказать, что не до конца уверены в том, что всеми своими успехами обязаны этому талисману? – Ошарашенно спросил я.
– Ну, честно говоря, я с самого начала брал его просто на счастье, на память о своей молодости и о своем друге, я же вам говорил… Мне не очень‑то верилось, что какие‑то там укумбийские пираты способны заниматься настоящей магией! Но теперь мне приходит в голову, что талисман старого Зохмы все‑таки как‑то мне помогает, я имею в виду – по‑настоящему!
– А сейчас он при вас? – Осторожно спросил Мелифаро.
– Да, конечно. Вот же он! – И Као Анлох подергал за конец своего пестрого платка.
– Снимите его, пожалуйста. – Мягко попросил Мелифаро. – Нам необходимо посмотреть на эту вещицу.
– Да, разумеется. – Этот милый парень тут же снял платок и протянул его Мелифаро. – А вы мне его вернете? Знаете, это звучит ужасно глупо, но без талисмана старого Зохмы я опять потеряю уверенность в себе, а ведь сегодня вечером мы отправляемся… Ой, подождите, а может быть мы вообще никуда сегодня не отправимся? Мне только что пришло в голову, что вы же наверное пришли арестовать меня за кражу! У меня ведь нет никаких доказательств, что Зохма Пу действительно завещал нам с Зеххой свои вещи, так что, как ни крути, а все это выглядит, как обыкновенная квартирная кража…
– Поживем – увидим. – Вздохнул Мелифаро. Он призывно махал в воздухе пестрым платком. До меня дошло, что парень пытается привлечь внимание сэра Кофы, который не мог слышать ни слова из нашей беседы.
– Да понял я уже, понял! – Добродушно проворчал сэр Кофа откуда‑то из‑за моей спины. Он подошел к нам, на ходу снимая свой могущественный драный плащ. Потом он аккуратно извлек из ушей восковые пробки. – Дай‑ка мне эту тряпочку, голубчик! Сейчас посмотрим…
– Ох, а я вас не заметил! – Удивленно сказал Као Анлох. – Когда вы успели подняться на борт, сэр?
– Только что. – Небрежно отмахнулся Кофа. Он взял из рук Мелифаро старенький пестрый платок, первым делом поднес его к своей курительной трубке, в которую был вмонтирован индикатор, помогающий точно определить ступень магии, которую использовали при изготовлении предмета, удовлетворенно покивал и снова внимательно уставился на вещицу.
– Мне кажется, что всем нам следует выпить по кружечке камры, господин капитан. – Наконец сказал он. – И хорошенько все обсудить… Честное слово, даже не знаю, что нам с вами делать!
– Может быть, со мной вообще ничего не надо делать? – Нерешительно спросил Као Анлох. – Я же не собирался никому вредить, просто отправиться в кругосветное путешествие… Может быть мне даже удалось бы написать продолжение Энциклопедии сэра Манги Мелифаро, девятый том, так сказать… Разве это плохо?
– А девятый том уже существует! – Фыркнул я. – Он перед вами.
Мелифаро одобрительно усмехнулся и покачал головой.
– Не обращайте внимания, господин Анлох. Но моему отцу действительно будет приятно узнать, что совершенное им безумие до сих пор тревожит умы… хотя бы таких же безумцев, как он сам!
– Неужели вы – сын сэра Манги? – Капитан чуть не умер от счастья.
– Совершенно верно. – Гордо ответствовал Мелифаро. Честное слово, он просто лопался от спеси, кто бы мог подумать!
– Если вы немедленно не пригласите нас на кружечку камры, я вас точно арестую! – Усмехнулся сэр Кофа. – Честно говоря, это ваш единственный шанс дать нам взятку, господин капитан!
– Ох, простите меня великодушно! – Као Анлох покраснел до корней волос. – Я так растерялся…
В конце концов, он все‑таки провел нас в свою каюту, больше всего на свете походившую на крошечную уютную гостиную, но никак уж не на обитель «морского волка», усадил на мягкие, привинченные к полу стулья и, пробормотав какие‑то извинения, исчез за дверью. Очевидно, он просто отправился готовить для нас эту самую камру: у господина Као Анлоха были самые романтические представления о жизни. Чего только стоила его уверенность, что команда должна подниматься на борт перед самым отплытием! Кажется, наш горе‑капитан не догадался оставить при себе хотя бы кока…
– Ну и что мы будем делать с этим чудом природы, господа? – С улыбкой спросил сэр Кофа.
– Отпустим, наверное. – Усмехнулся Мелифаро. – Если папа узнает, что я принимал участие в аресте его поклонника, да еще и собравшегося в кругосветное плавание, он меня на порог не пустит! Это единственный известный мне способ ранить его в самое сердце!
– Думаю, что это будет справедливо, – вставил я, – если уж один из участников ограбления понес слишком суровое наказание, второй может отделаться легким испугом. Среднее арифметическое как раз будет примерно соответствовать необходимости…
– Как он вам все‑таки понравился! – Сэр Кофа с удовольствием покачал головой. – Вот это, я понимаю, талисман!
– Вам же он тоже понравился. – Улыбнулся я. – А ведь вы его совсем не слушали… Кстати, а почему этот симпатичный капитан просто не попросил нас уйти и забыть о нем навсегда? Судя по всему, это должно было сработать.
– Наверняка. – Кивнул Мелифаро. – Он даже не пытался нас в чем‑либо убедить, тем не менее, мне приходилось делать над собой невероятные усилия, чтобы задавать ему хоть какие‑то вопросы, и вообще продолжать делать вид, что я веду следствие…
– Дело в том, что этот мальчик действительно не понимает, какая невероятная вещь оказалась в его руках. – Задумчиво сказал сэр Кофа. – Это же совершенно очевидно!
– Ну да, он же говорил, что взял платок просто так, «на счастье». – Согласился Мелифаро. – И только сейчас начал подозревать – обратите внимание: именно «подозревать»! – что талисман все‑таки каким‑то образом ему помогает…
– Ага. – Печально усмехнулся я. – И этот бедняга всерьез считает, что ему удалось совершенно бесплатно завербовать кучу народа только потому, что в Ехо, дескать, много людей, мечтающих о кругосветном путешествии! Я даже не знаю, смеяться над такой наивностью, или плакать!
– Ну плакать‑то в любом случае не стоит. – Пожал плечами сэр Кофа.
– Нет уж, лучше поплачь! Представляешь, как изумительно ты будешь смотреться с красными глазами и распухшим носом? – Тут же вставил Мелифаро. – Все девушки твои!
– Я надеюсь, что мне удалось сварить хорошую камру, господа. – Нерешительно сказал Као Анлох, входя в каюту и ставя на стол поднос с кувшином и кружками. – Вообще‑то, у меня обычно неплохо получается.
– Да, судя по запаху, действительно неплохо. – Тоном эксперта заявил сэр Кофа – да он и был величайшим экспертом в такого рода вопросах!
Некоторое время мы молча пили камру. Я даже набрался нахальства и закурил сигарету: кажется этот капитан был почти таким же рассеянным парнем, как наш сэр Луукфи Пэнц. Мне понадобилось бы сунуть свою сигарету ему под нос и продержать ее там несколько минут, чтобы он все‑таки заметил, что я курю нечто экзотическое…
– Ладно, господин капитан, думаю, что я принял решение. – Сэр Кофа наконец неохотно оторвался от опустевшей кружки. – С одной стороны, вам здорово повезло: ни мне, ни моим коллегам совершенно не хочется вас арестовывать. Хотя следовало бы, конечно: не знаю, что там наобещал вам господин Зохма Пу чуть ли не полторы сотни лет назад, но это отнюдь не повод без приглашения вламываться в дом его внука и выносить оттуда что бы то ни было – пусть даже никому не нужный старый сундук… А где он, кстати? Я имею в виду сам сундук. И остальные вещи. Там же наверняка еще что‑то было, правда?
– Ничего. – Смущенно пожал плечами Као Анлох. – Я понимаю, что мои слова – недостаточно веское доказательство, но других доказательств у меня все равно нет… А что касается самого сундука, то мы его сожгли. Зехха сказал, что нужно уничтожить улики, а я подумал, что ему виднее, как следует поступать в подобных случаях – при его‑то профессии!
– Да уж! – Усмехнулся сэр Кофа.
– Между прочим, он не врет. – Равнодушно заметил Мелифаро. – И вообще за все это время не соврал ни разу. Давненько мне не доводилось иметь дело с таким честным человеком… Может быть у вас найдется что‑то покрепче камры, капитан? Вы меня ужасно растрогали, так что теперь мне просто необходимо выпить. Терпеть не могу находиться в растроганном состоянии!
– Прошу прощения, но у меня, кажется, ничего нет. – Растерянно сказал Као Анлох. – Я как‑то не подумал, что на корабле должна быть выпивка…
– Какой ужас! – Искренне сказал Мелифаро. – И как это, интересно, вы собирались совершать кругосветное путешествие? На трезвую голову, что ли? Ваша команда вас не поймет!
Капитан только виновато вздохнул и смущенно уставился в пол.
– Ну ладно, что касается вашего ареста, мой мальчик, его, как вы уже поняли, не будет. – Подытожил сэр Кофа. – Но у меня есть еще одна новость, которая понравится вам гораздо меньше: мы обязаны конфисковать у вас этот талисман. – Он еще раз задумчиво посмотрел на старый платок. – Не потому, что в Тайном Сыске служат такие уж злодеи, всю жизнь мечтавшие лишить вас удачи… Просто это – по‑настоящему волшебная вещь, она обладает такой силой, что никто из граждан Соединенного Королевства не имеет право держать ее у себя, даже законный наследник господина Зохмы Пу.
– Я так и понял. – Сдавленным голосом сказал Као Анлох. – Никакого кругосветного путешествия теперь, наверное, уже не будет. Где уж мне, с моей‑то удачей!
– Вы представить себе не можете, как вам повезло, что мы забираем у вас этот платок. – Веско сказал сэр Кофа. – Вы же наверное еще так и не поняли, что люди, которых вы наняли на свой корабль, захотели поступить к вам на службу совсем не потому, что им так уж припекло отправиться в сие романтическое путешествие! Бедняги просто не смогли устоять перед невероятной силой вашего талисмана… А теперь представьте себе, что могло бы произойти через несколько дней! Вы удаляетесь от Ехо, талисман теряет почти всю свою силу, и вы оказываетесь среди нескольких дюжин разгневанных мужчин, которые требуют немедленных объяснений, и высокой оплаты их тяжкого труда, заодно…
– Вы хотите сказать, что… – Бедняга капитан изумленно покачал головой. – Старый Зохма говорил, что этот платок помогает стать более обаятельным человеком, и приятным собеседником… Но не настолько же!
– Зохма сам не знал, во что превратился его талисман, оказавшись в самом Сердце Мира. – Мягко объяснил Кофа. – Он же наверняка ни разу не пробовал надеть свою платок после того, как перебрался в Ехо. Здесь другая мода… А вот ваш однокашник, Зехха Моддорок, быстро сообразил, что происходит с «простыми волшебными вещами» в столице Соединенного Королевства. Странно, что вы сами не догадались!
– Наверное меня подвел мой многолетний опыт службы в Канцелярии Забот о делах Мира. – Виновато сказал Као Анлох. – Среди младших служащих сего заведения, одним из которых я довольно долго являлся, принято более чем снисходительно относиться ко всем иностранцам, без исключения: у них, дескать, и магии никакой, и науки в самом зачаточном состоянии… Я как‑то привык соглашаться с этим высокомерным мнением, не слишком задумываясь, что оно может быть ошибочным. Поэтому не в меру восторженное отношение Зеххи к нашей добыче казалось мне обыкновенным суеверием. Во что я действительно верил, так это в удачу, которую может принести талисман такого удивительного старика, каким был Зохма… Теперь я понимаю, что был законченным дураком: владеть чудесной вещью, и даже не догадываться об этом – как‑то чересчур, даже для меня!
– Так вам и надо, нечего быть таким снобом! – Фыркнул сэр Кофа. – Ох уж эти мне господа младшие служащие какого бы то ни было учреждения… Ладно, господин капитан, все хорошо, что хорошо кончается. Хотите полезный совет? Купите выпивку всем этим ребятам, которые заявятся на встречу с вами сегодня вечером. И честно объясните им, что с вами случилось. Может быть, они посмеются, может быть хорошенько вас обругают, но долго сердиться не станут. По моим наблюдениям, моряки – довольно симпатичный народ!
– Только вам следует купить очень много выпивки! – Ехидно добавил Мелифаро. – По моим наблюдениям, у этого «симпатичного народа» воистину луженые глотки!
– Да, конечно, я так и сделаю. – Упавшим голосом сказал Као Анлох.
– А после того, как вы объяснитесь со своим несостоявшимся экипажем, попробуйте повторить это ваше предложение насчет кругосветного путешествия. Кто знает… – Вдруг брякнул я. Честно говоря, я сам не понимал, что меня дернуло за язык! Мои коллеги недоуменно на меня покосились, но промолчали.
– Спасибо, сэр. – Вздохнул Као Анлох. – Но ничего не выйдет. Я до сих пор думаю, что с этим платком у меня могло бы что‑нибудь получиться, даже если бы он не обладал какой‑то невероятно чудесной силой… Но в любом случае, платка у меня больше нет, а без него у меня не будет и удачи, которой в свое время хотел поделиться со мной старый Зохма. А своей собственной удачи мне никогда не хватало – даже на куда более простые вещи!
– Ну, это как раз дело поправимое! – Меня осенила невероятно дурацкая идея, но мне показалось, что она может хоть немного поднять настроение этого обиженного мечтателя. Я достал из кармана Мантии Смерти маленький кинжал – до сих пор мне приходилось пользоваться только вмонтированным в его рукоять индикатором. Я здорово надеялся, что лезвие кинжала можно использовать по назначению. Не слишком долго раздумывая над этим, я наискось полоснул полу своей Мантии Смерти. Кинжал был довольно острым, так что у меня в руках оказался большой треугольник черно‑золотой ткани.
– Держите! – Весело сказал я. – В этом Мире найдется немало людей, которым доводилось говорить, что я – самый везучий парень во Вселенной… Так что я вполне могу позволить себе роскошь поделиться с вами своей удачей – от меня не убудет!
Као Анлох машинально взял кусок ткани и изумленно уставился на меня. Впрочем мои коллеги тоже выглядели порядком оглушенными. Сэр Кофа оправился первым.
– Ого! – Уважительно сказал он. – Сэр Макс уже в который раз возрождает лучшие традиции Эпохи Орденов. Дарить свою удачу, подумать только! Раньше такие вещи позволяли себе только Великие Магистры, да и то не все… Что ж, господин капитан, вам действительно здорово повезло, можете мне поверить! Такие подарки всегда приносят удачу, уж я‑то знаю! Повяжите его на голову, мой мальчик. Один платок взамен другого – кто знает, может быть окажется, что этот талисман послужит вам куда лучше прежнего… Ладно, теперь‑то уж мы точно имеем право сказать, что сделали все, что могли. Пошли, ребята.
– Я сейчас прослезюсь… или прослежусь – грешная грамматика! Одним словом, залью слезами эту несчастную каруну, и она немедленно пойдет ко дну, не дожидаясь, пока ее утопят где‑нибудь в коварном море Укли, на самом краю Мира! – Торжественно заявил Мелифаро, поднимаясь со стула.
Мы распрощались с совершенно ошеломленным Као Анлохом. Парень так и остался сидеть в своей уютной каюте. Когда мы выходили, он как раз принялся превращать полу моего лоохи в новенький головной платок. Кажется, ему очень шел черный цвет!
– Экое свинство с твоей стороны, парень, раздавать свою драгоценную удачу посторонним людям! – Фыркнул Мелифаро, спускаясь по узкому трапу. – Нет, чтобы оделить меня своими могущественными лохмотьями!
– А тебе‑то зачем? – Рассмеялся сэр Кофа.
– Чтобы было. – Усмехнулся Мелифаро. – Я же, в сущности, очень жадный парень, как все фермерские дети!
– Хотите узнать, зачем я это сделал? – Невинно поинтересовался я. Мои коллеги уставились на меня с нескрываемым интересом.
– Теперь мне просто придется заехать домой, чтобы переодеться. Не могу же я болтаться в таком виде до завтрашнего утра! – Я демонстративно покрутил в руках изуродованную полу своей Мантии Смерти. – В общем, мне показалось, что это единственный хороший предлог, чтобы немедленно отправиться в «Армстронга и Эллу» и провести там часок‑другой… Сначала раздеваться, потом одеваться – это же такая долгая процедура! А что можно успеть натворить в промежутке…
– Какой ты страстный, с ума сойти можно! – Мелифаро скорчил самую ехидную из своих рож.
– Что, завидно? – Гордо спросил я. И тут же споткнулся о какой‑то тюк, неизвестно почему лежащий посреди дороги. Между прочим, я здорово ушибся, так что это происшествие вполне тянуло на маленькую небесную кару. – Слушайте, ребята, мы когда‑нибудь выберемся из этого бедлама?
– Это не бедлам, а речной порт столицы Соединенного Королевства. – Сэр Кофа внезапно решил продемонстрировать мне свой патриотизм. – Сразу видно, что ты никогда не был в порту вольного города Гажина! Вот там, я понимаю, действительно бедлам… И вообще, мы уже выбрались. Вот же твой амобилер, не узнаешь?
– Теперь узнаю. – Обрадовался я, поспешно усаживаясь на место возницы. – Кстати, не такой уж я и страстный, ребята. Скорее ленивый… Я имею в виду, что вы вполне можете составить мне компанию. Имеем мы право полчаса откровенно побездельничать?
– Имеем. И вообще, камра у леди Теххи – это нечто особенное, что в очередной раз свидетельствует о твоей невероятной удачливости, мальчик! – Согласился сэр Кофа.
– Все это очень мило, но у меня такое впечатление, что я и так слишком с вами загулялся. – Тоном делового человека сказал Мелифаро. – Вообще‑то считается, что без меня в Доме у Моста все рухнет.
– А ты уверен, что собираешься именно туда? – Невинно спросил я.
– Абсолютно! – Решительно сказал Мелифаро. И тут же рассмеялся. – Дырку над тобой в небе, ясновидец хренов! Мог бы сделать вид, что поверил… Должен же я получать хоть какое‑то удовольствие, пытаясь превратить тебя в обманутого мужа!
– Нет, это я должен получать хоть какое‑то удовольствие от твоих жалких попыток! – Гордо сказал я. – Ладно уж, возле «Армстронга и Эллы» стоит целая куча моих амобилеров. Можешь угнать один из них… А я настучу на тебя Бубуте, он объявит розыск, и тогда уж мы все получим удовольствие, это я тебе обещаю!
– Какая заманчивая идея! – Мечтательно сказал Мелифаро. – Только ты отвернись, когда я буду его угонять. Так романтичнее!
– Если тебе так уж хочется романтики, лучше просто отправься в кругосветное путешествие, благо есть отличная возможность! – Рассмеялся сэр Кофа. – По крайней мере, сделаешь доброе дело: этот бедняга капитан найдет хоть одного добровольца!
– Вот увидите: он найдет столько добровольцев, сколько требуется! – Нахально заявил я. – Не за один день, конечно, но найдет… Вот только не знаю, каким будет само путешествие. Моя так называемая «удача» – довольно странная штука!
– Во всяком случае, теперь у нас есть возможность проверить это экспериментальным путем. – Пожал плечами сэр Кофа.
Я остановил амобилер возле трактира «Армстронг и Элла». Дверь опять хлопала на ветру: Теххи так и не собралась вызвать какого‑нибудь слесаря – в этом мы с ней были по‑настоящему похожи, я бы тоже год собирался!
– Тоже мне «куча амобилеров»! Всего‑то две несчастных телеги! – Проворчал Мелифаро, усаживаясь за рычаг одного из них. – Где его оставить?
– Возле Управления я уже один забыл. – Задумчиво сказал я. – Значит, оставь возле Мохнатого Дома. Мои многочисленные амобилеры должны расползаться по городу равномерно – в этом есть некая, мне самому непонятная гармония…
Теххи встретила нас с сэром Кофой самой восхищенной из своих улыбок.
– Так я и знала, что ты заявишься! – Тоном великой прорицательницы заявила она. – Даже начала готовить камру, хотя ее никто не заказывал… Между прочим, не так уж часто я угадываю!
– Наверное, это наследственное, – улыбнулся я, – ясновидение всегда было единственным слабым местом твоего знаменитого предка… – Я осекся, поскольку понял, что меня здорово занесло в опасном направлении, и тут же добавил: – Мне кто‑то об этом говорил.
– В Ехо живет невероятное количество любителей истории, посвятивших себя изучению биографии моего непомерно знаменитого папочки! – Сердито фыркнула Теххи. – Какая жалость, что он уже никогда об этом не узнает! В посмертной славе есть что‑то несправедливое, вам так не кажется, господа?
– Определенно есть. – Кивнул сэр Кофа. – Стараешься, выпендриваешься, а удовольствие потом получают какие‑то чужие люди… Слушай, леди Теххи, я все собирался тебя спросить: это часом не Лойсо научил тебя варить камру? Все‑таки у тебя получается подозрительно хорошо!
– Это допрос? – Рассмеялась Теххи. – Тайный Сыск уже встал на мой след? Ну вы даете, Кофа! Вы можете представить себе Лойсо Пондохву на кухне, среди кучи кастрюлек?
– А почему бы и нет? Я кого угодно могу представить на кухне. – Меланхолично заметил сэр Кофа. – Даже твоего приятеля, сэра Макса… Правда, в моем воображении он все время залезает в какой‑нибудь шкафчик, чтобы вытащить оттуда банку с вареньем. Представить себе, как он склоняется над кастрюлей – этого даже я не могу!
– Почему же! Из кастрюли тоже можно что‑нибудь вытащить. – Возразила Теххи.
Таким образом они издевались надо мной примерно полчаса, пока за сэром Кофой не приехал служебный амобилер – к моему несказанному удивлению.
– Мне нужно встретиться с Джуффином, хотя бы для того, чтобы рассказать ему, чем закончилась история с «простыми волшебными вещами». – Объяснил он. – А тебе действительно некуда торопиться. В конце концов, считается, что на рабочем месте тебя можно будет застать только часа через два.
– Через три. – Уточнил я.
– Тем более. Так что можешь с легким сердцем приступать к той самой «длительной процедуре» переодевания, о которой ты так мечтал по дороге…
– Что он имел в виду? – Заинтересованно спросила Теххи, когда сэр Кофа скрылся за дверью.
– Думаю, что это был крайне неприличный намек! – Улыбнулся я. – Насчет того, что должен сделать настоящий мужчина, оставшись наедине с прекрасной дамой…
– Потребовать еду? – Скорбно спросила Теххи.
– Нет, с ясновидением у тебя все в полном порядке, невзирая на наследственность! – Расхохотался я.
Надо отдать мне должное: в Дом у Моста я все‑таки приехал вовремя. Никого из наших, кроме самого Джуффина там уже не было.
– А где твоя собака? – Тут же ехидно спросил мой шеф.
– Друппи наотрез отказывается ходить на службу, поскольку ему за это не платят. – Объяснил я. – И вообще, кто я такой, чтобы заставлять царского пса разделять мою нелегкую участь!
– Да, действительно. – Согласился Джуффин. – Ладно, садись в мое кресло и делай со своей жизнью, что хочешь, а я пошел смотреть кино! Завидно, небось?
– Представьте себе, нет! – Честно сказал я. – Наверное я – святой… И вообще, у меня на сегодняшний вечер тоже припасено одно развлечение!
– Собираешься перекинуться в картишки со своим новым приятелем Лойсо? – Невинно спросил Джуффин. – Знаю я твои «развлечения»!
– Да нет, самое настоящее светское развлечение. – Улыбнулся я. – Собираюсь на пару часов сбежать со службы и посетить «Трехрогую луну»…
– Что, теперь и ты записался в любители поэзии? – Преувеличенно ужаснулся Джуффин. – Ну, сэр Лонли‑Локли – это я еще понимаю! У парня была бурная юность, и наверняка более чем тяжелое детство, ему я готов простить еще и не такие чудачества…
– Считайте, что я просто собираюсь убедиться, что его там не обижают! – Рассмеялся я.
– Столичные поэты обижают сэра Шурфа Лонли‑Локли?! – Джуффин смеялся так, что ему пришлось опуститься на стул. – Какая жалость, что господин Гальза Иллана умер лет пятьдесят назад! Эта батальная сцена как раз для его бессмертной кисти!
Заявление Джуффина подлило масла в огонь моего веселья: мне однажды довелось увидеть одно из чудовищных полотен знаменитого придворного живописца Гурига VII – портрет боевого генерала Бубуты на фоне какой‑то великой битвы – и это было неописуемо ужасно!
В конце концов мой шеф все‑таки ушел: просмотр очередной видеокассеты из моей коллекции – не то дело, которое он способен отложить надолго! А я удобно устроился в его кресле. Пару часов я просто читал вчерашние, а потом и позавчерашние газеты – скука смертная, но скука – именно то, что мне требуется, чтобы немного разнообразить свою жизнь! А часа за три до полуночи я дождался‑таки обещанного зова от Андэ Пу, в очередной раз виновато объяснил Курушу, что ему предстоит некоторое время караулить нашу половину Управления Полного Порядка в гордом одиночестве, сменил свою Мантию Смерти на совершенно нейтральное темно‑лиловое лоохи, которое додумался взять с собой из дома, и вышел на улицу. Андэ уже возбужденно топтался возле моего амобилера.
– Молодец, что не забыл про меня. – Приветливо сказал я. – Садись и показывай дорогу.
– А что там показывать! – Андэ пожал круглыми плечами. – Это же возле Площади Зрелищ и Увеселений.
– Смотри‑ка, совсем рядом с Мохнатым Домом, а я никогда туда не забредал! – Удивился я.
– "Трехрогая луна" стоит не на виду. Нужно знать, в какую подворотню сворачивать! – Андэ сказал это таким тоном, словно был каким‑нибудь Великим Магистром древности и великодушно собирался посвятить меня в самую невероятную из своих тайн.
– Между прочим, мы уже нашли похитителей твоего сундука. – Я решил, что Андэ имеет право узнать эту историю: как‑никак он являлся законным владельцем «простых волшебных вещей», автоматически перекочевавших в Королевскую собственность. Мне пришлось ограничиться довольно лаконичным изложением: дорога к Площади Зрелищ и Увеселений заняла всего десять минут, хотя я старался ехать как можно медленнее: по вечерам мостовые Старого Города битком забиты амобилерами – и куда они все прутся, хотел бы я знать!
– Мне очень жаль, но мы не можем вернуть тебе эти вещи, Андэ. – Виновато закончил я. – Это действительно строго запрещено, так что зачем тебе неприятности! Но через несколько дней ты получишь денежную компенсацию, так положено. Довольно солидная сумма, насколько я знаю…
– Я впиливаю. – Пожал плечами Андэ. – Да и на кой они мне нужны, дедовские талисманы! Пусть уж лучше будут эти маленькие кругляшки – по крайней мере, их можно лихо потратить… А еще лучше, если вместо этих кругляшек вы дадите мне билет до Ташера.
– Дался тебе этот Ташер! – В который раз изумился я. – Ты же там затоскуешь и тут же запросишься обратно.
– Думаете, надорвусь? – Обиженно спросил Андэ. – Вы не впиливаете! А если даже я захочу назад, в Ехо… По крайней мере, после этого я буду жить там, куда захотел вернуться. А пока я просто живу там, где родился. Это разные вещи.
– Действительно разные. – Задумчиво кивнул я. – Ладно, вот она, площадь. Куда дальше?
Андэ показал мне, где оставить амобилер, и нырнул в один из многочисленных узеньких проходов между домами. Я удивленно последовал за ним: было как‑то не похоже, что где‑то здесь может находиться трактир. Узкий проход, тем не менее, незаметно расширился, и мы довольно неожиданно оказались в уютном круглом дворике, освещенном пестрыми лоскутьями голубоватого и оранжевого света немногочисленных окон.
– Вот она, «Трехрогая луна». – Андэ торжественно показал мне крошечную вывеску над тяжелой старинной дверью. На вывеске не было никакой надписи, только изящная гравюра, изображающая молодой месяц, верхний рожок которого плавно раздваивался.
«Трехрогая луна» оказалась одним из многочисленных очаровательных трактиров, каких полным‑полно в Ехо: длинная стойка бара, деревянные столики самых разных размеров: чтобы угодить на любую компанию, самая обычная пестрая толпа посетителей… Впрочем, как раз тут‑то я поспешил с выводами: приглядевшись, я понял, что толпа посетителей была совершенно из ряда вон выходящая. Такой плотной концентрации сияющих глаз на квадратную единицу трактирной площади мне еще никогда не доводилось видеть!
– Грешные Магистры, Макс, и тебя сюда занесло! – Впервые в жизни я стал свидетелем настоящего неподдельного изумления на невозмутимой физиономии Лонли‑Локли.
– Видишь ли, Шурф, ты уже столько раз меня удивлял до глубины души, что я решил отплатить тебе той же монетой. – Улыбнулся я. – И кажется у меня получилось!
– Получилось. – Кивнул мой коллега. Его лицо уже успело принять обычное выражение, так что я даже начал думать, что его изумление мне померещилось.
– Хорошее местечко! – Одобрительно сказал я. – Особенно физиономии. Честно говоря, я уже привык к тому, что в любом трактире меня окружают осоловевшие рожи счастливых обывателей столицы Соединенного Королевства. Разве что в «Джуффиновой дюжине», у ворчуна Мохи собирается совершенно особенная публика, но у него слишком мало столиков, чтобы произвести нужный эффект… Андэ, скажи мне: все эти господа – поэты?
– Почти все. – Гордо кивнул Андэ. – И среди них самые лучшие, не только какие‑нибудь крестьяне от бумаги… Ну и истинные любители поэзии, такие, как сэр Лонли‑Локли.
– И такую публику здесь можно застать каждый день? – Восхищенно спросил я.
– Еще и не такую! – Интригующе сообщил Андэ. – Но обычно здесь не так людно. Сегодня у нас большие чтения, своего рода поэтическое состязание… Это происходит в новолуние – такова традиция этого места. Так что вам повезло.
– "Состязание"? – Удивился я. – И в чем это выражается?
– Ну, на самом деле, каждый желающий просто читает свои новые стихи – и нередко совершенно изумительные! – а так называемые «состязания» состоятся позже, когда все напьются и начнут бить друг другу морду, поскольку на определенной стадии опьянения талантливым людям обычно бывает нелегко прийти к взаимопониманию. – Менторским тоном объяснил Лонли‑Локли. Я изумленно покачал головой: вообще‑то Шурф редко балует окружающих настолько лихими высказываниями!
Тем временем один из посетителей подошел к стойке и начал что‑то декламировать. Признаться, я не смог разобрать ни слова: в трактире было довольно шумно.
– Может быть нам следовало сесть поближе? – Нерешительно спросил я. – Лично я ничего не слышу. А вы?
– Было бы что слышать! – Надменно сказал Андэ. – В начале вечера выступают случайные люди, ну, вы знаете, такие мальчики, которым вчера вечером за бутылочкой Джубатыкской пьяни впервые в жизни удалось срифмовать три с половиной слова… Когда выйдет кто‑нибудь из мэтров, здесь станет очень тихо. Это довольно тонкий момент, тут нужно вовремя впилить, когда прекращать беседу и начинать слушать! Но обычно все впиливают…
– Грешные Магистры, еще одно знакомое лицо! – Изумленно сказал я. В дверях действительно появился сэр Скалдуар Ван Дуфунбух, один из самых замечательных служащих Управления Полного Порядка – наш, так сказать, «патологоанатом».
– А сэр Скалдуар здесь давний посетитель. – Уважительным тоном сообщил Андэ. – Когда я пришел сюда впервые, лет тридцать назад, у него уже был свой постоянный столик. Старик ничего не пишет, но как он впиливает! Полный конец обеда! А откуда вы его знаете, Макс?
– Как это «откуда»?! – Удивился я. – Он же работает в Доме у Моста!
– Вы хотите сказать, что этот джентльмен – обыкновенный грыз?! – Кажется бедняга Андэ был по‑настоящему шокирован моим сообщением.
– Ну уж «обыкновенным» его вряд ли можно назвать… Он – Мастер Сопровождающий Мертвых. Это значит, что старик осматривает покойников, которые имеют неосторожность попасть в наше заведение. – Объяснил я.
– Специалист по дохликам, которых находят грызы? – Уточнил Андэ. – Лихо!
– Ты бы все‑таки завязывал со своими юношескими комплексами, дружок! – Вздохнул я. – Сил моих больше нет объяснять тебе, что среди столичных полицейских есть совершенно очаровательные ребята!
– А что я должен «завязывать»? – Озабоченно переспросил Андэ. – Что‑то я не впиливаю…
Мне оставалось только смеяться: благодаря нашим с Андэ беседам сленговые словечки разных Миров порой переплетались самым причудливым образом!
Тем временем сэр Скалдуар Ван Дуфунбух с достоинством лавировал по переполненному залу, пока не добрался до столика по соседству с нашим, где и приземлился, приветливо с нами поздоровавшись.
– Оказывается, сэр Андэ не только один из лучших поэтов нашего времени, но и великий пропагандист! – Одобрительно заметил он. – Скоро в «Трехрогой луне» будет собираться весь Тайный Сыск… и только непоколебимый сэр Халли останется сидеть в «Обжоре», в гордом одиночестве.
– Вы его еще не знаете! – Тут же вставил я. – Джуффин просто быстренько составит график дежурства, и мы будем вынуждены ходить с ним в «Обжору» по очереди. Он же настоящий тиран!
Впрочем, я отшутился почти машинально. Честно говоря, я был потрясен до глубины души, когда сэр Скалдуар без намека на иронию назвал Андэ «одним из лучших поэтов нашего времени» – кто бы мог подумать! А я‑то до сих пор полагал, что парень здорово преувеличивает свои литературные таланты, хотя ни разу не потрудился вслушаться в его пьяное бормотание – в моем присутствии Андэ, как правило, начинал декламировать свои стихи только напившись до совершенно остекленевшего состояния, вперемешку с еще худшим бредом… Наверное, в глубине души я испытывал идиотскую уверенность, что гениальный поэт должен быть высоким, стройным и красивым, с огненным взором, окруженный ореолом таинственности… к тому же, желательно, трезвым – только в этом случае я согласился бы внимательно прислушаться к его стихам. Глупо, конечно!
Мой припадок самокритики – как нельзя более своевременный! – совпал с первым периодом полной тишины. Она наступила совершенно внезапно, словно некоему невидимому наблюдателю вдруг взбрело в голову нажать на кнопку и выключить звук в этой точке Вселенной. Возле стойки застенчиво топтался какой‑то симпатичный дядька, в коротко подстриженной темной бороде которого поблескивало немало седых прядей. Между прочим, его облик почти соответствовал моим дурацким представлениям о великих поэтах, вот только никакого «ореола таинственности» там не было и в помине, а гипотетический «огненный взор» если и имелся в наличии, то скрывался за стеклами очков… Но стихи у него были – мне и не снилось, что нечто подобное можно услышать в переполненном трактире, в двух шагах от Площади Зрелищ и Увеселений, и вообще на этом свете! Разве что, в каком‑нибудь специальном раю для любителей поэзии… Потом, в течение вечера, абсолютная тишина, свидетельствующая о том, что происходящее заслуживает внимания, наступала еще несколько раз, но стихи остальных мэтров не затронули никаких таинственных струн в моем странном организме. Возможно, у меня просто не осталось никаких сил: они были растрачены за один присест. Этот седобородый скромник душу из меня вытряс, честное слово!
– Макс, последние полчаса ты выглядишь так, словно на тебя обрушилась крыша этого замечательного дома. – С заметным недоверием в голосе сказал Лонли‑Локли. – Что‑то случилось?
– Случилось. – Кивнул я. – Я услышал хорошие стихи, и меня проняло. Теперь я несколько суток буду бродить как во сне и демонстрировать окружающим все признаки врожденного слабоумия… Меня пронимает редко, зато со страшной силой! Как его, кстати, зовут – этого потрясающего бородача? Кто‑нибудь знает?
– Какого именно бородача вы имеете в виду? – Поинтересовался Андэ. – Их здесь много.
– Разве?… Ну этого, с седой бородой, в очках. Когда он вышел, все сразу замолчали – в первый раз за этот вечер.
– Так это был Киба Кимар. – Изумленно сказал Андэ. – Вам действительно понравилось, Макс?
– А что, незаметно? – Смущенно спросил я. Почему‑то мне всегда бывает ужасно неловко признаваться в подобных вещах. Раздеться догола в общественном месте – еще куда ни шло, а вот обнародовать тот факт, что иногда меня можно пронять хорошими стихами – это уж слишком!
– Ну вы впилили! – Андэ покачал головой – не то восхищенно, не то неодобрительно, я так и не разобрал. – Вообще‑то считается, что его стихи только для самых тонких ценителей… Если честно, я сам иногда не могу впилить, почему вокруг Кибы поднимают столько шума. А иногда могу… Только для этого мне нужно принять не меньше трех тарелок самого крепкого супчика из «Старой колючки»!
– Мне тоже кажется, что сэр Киба Кимар – лучший из лучших. – Внезапно сказал Шурф. – Ему как‑то удается говорить о вещах, которые действительно имеют значение… и недоговаривать ровно настолько, насколько это необходимо, так что договаривать приходится тому, кто его слушает – иногда мы даже не осознаем, что сами создаем собственное продолжение услышанного… Кстати, ты наверное еще не заметил, но из стихов Кибы Кимара невозможно запомнить ни строчки, я уже проверял! В этом они похожи на самые могущественные заклинания древности, иные из которых приходилось заучивать изо дня в день в течение столетий.
Мне ужасно хотелось поговорить на эту интригующую тему, но я с удивлением обнаружил, что с моей болтливостью произошло нечто катастрофическое: в кои‑то веки я испытывал настоятельную необходимость хорошенько помолчать. Оставалось только надеяться, что это скоро пройдет… Ближе к полуночи мой приятель Андэ Пу тоже наконец‑то прошествовал к стойке. Я велел себе слушать его очень внимательно – лучше поздно, чем никогда! Его стихи действительно были бы хороши, как когда‑то были бы хороши мои собственные, если бы за изысканными переплетениями полупрозрачных намеков на нечто невероятное действительно скрывалось это самое «невероятное»… Но под тонким слоем искусно составленных слов не было ничего, кроме бесконечного одиночества и почти детского недоумения – «почему, черт возьми, меня, такого замечательного, никто не любит?!»
– Одно удовольствие смотреть на тебя, когда ты слушаешь выступления поэтов! – Заметил Лонли‑Локли. – Видел бы ты, какое у тебя сейчас виноватое лицо! Можно подумать, что ты попросил Андэ прочитать твои собственные стихи, и только сейчас понял, что они тебе не нравятся…
– А тебе нравятся? – Спросил я.
– Разумеется. Совершенно ясно, что он – очень талантливый человек. – Безапелляционно сказал Шурф.
– Да. – Вздохнул я. Спорить мне сейчас совершенно не хотелось. А уж спорить с сэром Лонли‑Локли мне не хотелось никогда: совершенно бесполезное времяпровождение!
Как бы там ни было, а Андэ закончил свое выступление в гробовой тишине. Как я успел уяснить, это символизировало абсолютное признание! Парень сиял, как только что отчеканенная корона, а его надменный профиль так и просился на какой‑нибудь прижизненный бюст. Он тут же заказал кувшин пряного укумбийского «бомборокки» – видимо в маленьком толстяке внезапно заговорила кровь его грозных предков…
– Вам понравилось, Макс? – Осторожно осведомился он. Я с удивлением понял, что Андэ спрашивает не из вежливости, а действительно ждет моего ответа, даже с некоторой робостью, которая за ним вроде бы не водилась.
– И да, и нет. – Честно сказал я. – Ты здорово удивишься, но когда я сам был поэтом, я писал нечто очень похожее… Поэтому мне не до беспристрастных суждений.
– Вы писали нечто похожее? – Изумленно спросил Андэ. – Вот это лихо! А почему вы никогда ничего мне не читали? Думали, что я не впилю?
– Ну что ты! – Улыбнулся я. – Просто я давно не напивался в стельку: как‑то руки не доходили. Я вспоминаю свои стихи только на совершенно определенной стадии опьянения – уже после того, как меня начинает тошнить, но прежде, чем я окончательно упаду мордой в салат. В любом другом состоянии я совершенно не гожусь для таких подвигов!
– Вдруг выясняется, что сэр Макс способен не только писать стихи, что само по себе выходит за рамки моего представления о порядке вещей, но и напиваться в стельку… Скажи, ты действительно такой непредсказуемый, или тебе почему‑то нравится в это играть? – Неожиданно спросил Лонли‑Локли. Вопрос мог бы показаться довольно резким, если бы не сопровождался едва заметной мягкой усмешкой.
– А что, есть какая‑то разница? – Я пожал плечами. – В таком случае, я даже не знаю. И то, и другое, наверное… И вообще все не так страшно: все эти подвиги я совершал когда‑то невероятно давно. Уж кто‑кто, а ты‑то прекрасно знаешь, что иногда люди очень меняются.
Шурф задумчиво кивнул. Еще бы он со мной не согласился!
– А почему вы больше не пишете стихи? – Настойчиво спросил Андэ. – Или все‑таки пишите? Я правильно впилил?
– Однажды мне вдруг пришло в голову, что стихи надо писать только за столиками маленьких кафе, на салфетках, пока ждешь своего заказа, а читать их не надо вовсе: чтение только портит хорошие стихи, поэтому исписанную салфетку следует скомкать, а еще лучше – бросить в пепельницу и сжечь… Не самая гениальная мысль, но что только не приходит в голову здорово подвыпившим молодым людям! Можете себе представить, я не только последовательно проводил в жизнь эту выдающуюся идею, но даже вошел во вкус. А потом подумал, что можно не трудиться портить салфетки, вполне достаточно просто молча смотреть на них и говорить себе, что нужных слов все равно не существует ни в одном из языков… Но все к лучшему – уж без чего ни один Мир никогда не рухнет, так это без моих стихов… – Я изумленно покачал головой: вот уж не ожидал от себя такого монолога!
– Я не впиливаю! – Печально сказал Андэ. – Вы так лихо закрутили…
– Да я и сам не впиливаю! – Рассмеялся я. – Обстановка в этом заведении действует на меня самым прискорбным образом. Думаю, мне следует отправиться в Дом у Моста, пока во мне окончательно не проснулся некий милый молодой человек, которому совершено незачем просыпаться…
– Мне тоже пора. – Лонли‑Локли аккуратно запахнул свое белоснежное лоохи. – Признаться, я собирался уйти немного раньше, но решил дождаться вашего выступления, Андэ.
– Спасибо, сэр. – Величественно поблагодарил тот. Парень уже вполне оправился от моих откровений – после хорошей порции бомборокки еще и не такие заботы начинают казаться несущественными!
– Хочешь, я тебя подвезу, Шурф? – Спросил я. – Надеюсь, что на улицах уже пусто, так что можем гнать, как сумасшедшие. Через четверть часа будешь дома.
– Спасибо, Макс. Это очень великодушное предложение. И очень своевременное. – Кивнул он.
Шепотом, чтобы не мешать выступлению очередного мэтра столичной поэзии, мы поблагодарили Андэ, пожелали хорошей ночи сидящему по соседству сэру Скалдуару и наконец‑то покинули «Трехрогую луну».
– Иногда у меня создается такое впечатление, что ты гораздо старше, чем кажется. – Задумчиво заметил Шурф. – То выясняется, что когда‑то ты знавал плохие времена, теперь оказывается, что ты был поэтом, да еще и выпивохой! Когда ты все успел, Макс? Или это тайна?
– Дырку над тобой в небе! – Расхохотался я. – Вот уж где нет никакой тайны! Во‑первых, я очень шустрый, во‑вторых, все это я проделывал одновременно… к тому же я немного преувеличил насчет «мордой в салат», чтобы Андэ почувствовал во мне родственную душу – надо же как‑то подлизываться к мэтру! Не так уж лихо я «зажигал», по его собственному выражению… А что касается моего загадочного возраста… Ох, Шурф, лучше уж я промолчу!
– Из этих странных видений, которые называются «кино» и книг, которые ты доставал мне из своего Мира, я понял, что там человеческая жизнь гораздо короче, чем у нас. – Невозмутимо заметил Шурф. – Вы быстрее взрослеете, да?
– Ага. Взрослеем… и все остальное. – Невесело усмехнулся я.
– А тебя это тоже касается? – Осторожно уточнил Шурф.
– Касалось, пока я жил там. Теперь я здесь, и Джуффин утверждает, что у меня такие же хорошие шансы на долгую жизнь, как у всех вас. Хотелось бы верить!
– Значит ты не старше, а наоборот – гораздо моложе, чем кажется, верно? – Педантичному Лонли‑Локли хотелось раз и навсегда уяснить для себя этот вопрос.
– Верно. – Улыбнулся я. – Думаю, что тебе я мог бы доверить еще и не такую тайну! На самом деле я прожил на свете чуть больше тридцати лет… Только ни в коем случае не говори об этом Мелифаро – он попытается немедленно меня усыновить… и отдать в начальную школу!
– Я вообще не самый большой любитель разглашать чужие тайны. И никогда им не был. – Спокойно сказал Шурф. – Думаю, ты и сам это знаешь… Забавно: кажется сегодня ты решил удивить меня столько раз, сколько это вообще возможно. И даже больше. Ты нарочно это делаешь? Хотел бы я знать, зачем?
– Магистры с тобой, парень! – Изумленно возразил я. – «Нарочно»! Ну ты скажешь тоже! Просто день такой. Новолуние, «Трехрогая луна», поэтический турнир, сентиментальные воспоминания, и так далее… Скажи лучше, ты уже прочитал книгу, которую я тебе вчера добыл?
– Еще нет. – Удрученно признался Лонли‑Локли. – Я очень медленно ее читаю: все время приходится возвращаться назад и перечитывать заново, потому что я ничего не могу понять. Там говорится об очень странных вещах. В ваш Мир приходят люди из другого Мира – очень могущественные, насколько я понимаю! – и у них довольно странные представления, что живые существа поддаются какой‑то классификации. В связи с этими представлениями, они собираются уничтожить все человечество, кроме нескольких людей, которые почему‑то отличаются от своих соплеменников, а посему имеют право остаться в живых… В общем, я пока ничего не могу тебе рассказать: чтобы пересказывать содержание, нужно его понимать, хоть немного!
– Кажется, тебе опять попалась фантастика! – Вздохнул я. – Везет тебе на этот жанр, как я погляжу!
– А обе доставшиеся мне книги относятся к какому‑то специфическому жанру? – Уточнил Шурф.
– Да уж, «специфическому», лучше и не скажешь! – Усмехнулся я. – В твоем случае это особенно комично: начать знакомство с совершенно чужим Миром с чтения историй, авторы которых пытались придумать обстоятельства, максимально отличные от знакомой им реальности!
– Действительно забавно. – Кивнул Шурф. – Но какую‑то информацию я из них, тем не менее, почерпнул. Например, о той же продолжительности жизни. И еще о множестве каких‑то бытовых подробностей, сильно отличающихся от всего, что мне знакомо. Я даже не пытаюсь ничего у тебя уточнять: это прекрасная интеллектуальная игра – пытаться нарисовать картину незнакомого Мира, руководствуясь обрывками информации, которую не всегда удается отличить от вымысла. Все это очень интересно и более чем поучительно… Мы уже приехали, Макс, поэтому наш разговор придется отложить до завтра, к моему величайшему сожалению! Хорошей ночи.
– Хорошей ночи. – Улыбнулся я, наблюдая, как белоснежный силуэт Лонли‑Локли растворяется в темноте сада, словно красивый призрак из старого кинофильма. Хотел бы я знать, какую же картину моего Мира он уже успел себе нарисовать… Уверен, что все те же писатели‑фантасты от зависти заплакали бы!
В Доме у Моста меня ждал не только Куруш. Сэр Кофа Йох решил составить ему компанию, что не могло не радовать.
– Чуяло мое сердце, что надо было купить больше пирожных! – Улыбнулся я.
– Зачем? – Усмехнулся Кофа. – В «Обжоре» сейчас совершенно пусто, так что мы с тобой можем просто спокойно поужинать. Нет ничего хуже пирожных на голодный желудок: в такой ситуации ими можно обожраться до тошноты!
– Куруш, ты переживешь наше отсутствие? – Подхалимским тоном спросил я у птицы.
– Некоторое время спустя мне понадобится ваша помощь, чтобы вытереть клюв. – Сообщил буривух. – Поэтому постарайтесь вернуться через час.
– Непременно! – Поклялся я. – Сэр Кофа, вы мне напомните?
– Напомню, напомню… Ну и проблемы у нас с тобой, мальчик! – Комично вздохнул сэр Кофа.
– А где наши сегодняшние трофеи? – Полюбопытствовал я, открывая Тайную дверь служебного входа.
– Платок пока что лежит в сейфе у Джуффина – когда еще понадобится! А плащ я уже обновил. Теперь я с ним не расстанусь: это куда лучше, чем просто каждый раз изменять внешность… Кстати, хорошо, что ты напомнил: я же оставил его в кабинете. Вернусь, возьму, чтобы потом не бегать туда‑сюда. После ужина я планировал еще немного прогуляться по городу.
– Возвращаться – плохая примета. – Брякнул я.
– Что? – На ходу обернулся сэр Кофа.
– Да нет, это я ерунду спорол! – Улыбнулся я. – Когда я был маленьким, верил в эту глупую примету… Надеюсь, на другие Миры она не распространяется!
Кофа даже дослушивать не стал: к тому времени, как я договорил, он уже вернулся с пиратским плащом подмышкой.
– Надевать его прямо сейчас было бы не совсем гуманно по отношению к тебе. – Объяснил он. – Тебе пришлось бы напряженно сверлить меня взглядом, чтобы я не потерялся.
Куруш мог быть нами доволен: наш ужин продолжался всего минут сорок – уж очень мы проголодались, а обслуживают в такое позднее время удивительно быстро, лишь бы поскорее отвязались! На пороге мы распрощались: мне предстояло добраться до Управления, хотя бы для того, чтобы оттереть от сладкого крема клюв нашего штатного умника, а у Мастера Слышащего были менее увлекательные планы: всего лишь охота за опасными чужими секретами по ночным забегаловкам Ехо. Так что сэр Кофа торжественно накинул старый волшебный плащ поверх своего лоохи – кажется он был просто в восторге от этой новой игрушки! – помахал мне на прощание и нырнул в оранжевый туман фонарей. Я не мог отказать себе в удовольствии проводить его взглядом: мне хотелось еще раз испытать на себе это наваждение. Я внимательно следил, как объемистый силуэт сэра Кофы удаляется от меня, пора бы ему было и исчезнуть… но я по‑прежнему его видел, и ничто не мешало мне наслаждаться этим зрелищем. Мое сердце нехорошо стукнулось о ребра, к нему тут же присоединилось второе. Давненько оно о себе не напоминало, а тут – на тебе!
– Кофа! – Позвал я. И бегом бросился за ним.
– Что? – Удивленно обернулся он. – Забыл что‑нибудь?
– Нет… Кофа, я вас все еще вижу! – Взволнованно сообщил я.
– Да? Ну, значит ты – самое невероятное существо в этом Мире. – Вздохнул он. – И никакие наваждения тебе не страшны…
– Но сегодня днем… – Я махнул рукой. – Чего зря спорить? Давайте так: я надену этот плащ и пройдусь по улице, а вы на меня посмотрите. Если все в порядке, я вам его отдам, и пойду на фиг со спокойным сердцем. Чего мне сейчас здорово не хватает, так это хоть одного спокойного сердца!
– Ты думаешь?… Да нет, быть не может! – Тем не менее, Кофа поспешно отдал мне старый плащ. – А ну‑ка пройдись!
Я послушно закутался в эту ветошь и быстро зашагал по улице. Я честно старался стать невидимым, делал для этого все, что было в моих силах. В основном это выражалось в том, что я патетически восклицал про себя: «боже мой, как я хочу спрятаться от этого страшного сэра Кофы!» Впрочем, даже это было ни к чему: насколько мы все успели разобраться с «простыми волшебными вещами», плащ отводил глаза совершенно самостоятельно, владельцу не требовалось как‑то дополнительно напрягаться по этому поводу!
– Макс, ты был прав. – Упавшим голосом сказал Кофа откуда‑то сзади. – Я тебя тоже вижу. Эта штука не работает. Хотел бы я знать, почему… Но какой ты молодец, что заметил! Хорош бы я был…
– Идемте в Управление. – Вздохнул я. – Нужно разобраться с вашим гардеробом. С чего бы это он вдруг перестал работать?
Кофа задумчиво снял с меня плащ, повертел его в руках, возмущенно пожал плечами, и мы пошли в Дом у Моста, хотя я понятия не имел, каким именно образом тут можно «разобраться»… Но все оказалось просто: проще простого!
– Это другой плащ, Макс. – Невозмутимо сообщил сэр Кофа, внимательно разглядывая ветхую серую ткань. – Очень похож, просто близнец! Но другой. У нашего трофея подкладка в одном месте была чуть‑чуть надорвана и подшита красными нитками, всего два стежка, я успел это заметить, когда изучал его утром.
– Другой плащ?! Как это может быть? – Изумленно спросил я.
– Вот и я думаю! – Пожал плечами сэр Кофа. – Когда я одевал его вечером, это был тот самый плащ: меня в упор не замечали даже знакомые, включая самого Джуффина. Снял я его только в этом кабинете, а здесь кроме тебя и Куруша никого не было, так что получается, что ты его и подменил… – Кофа неожиданно рассмеялся. – Арестовать тебя, и дело с концом!
– Разумеется, я и подменил, кому же еще! – Тут же подхватил я. Немного подумал и спросил: – А младшие служащие? – Какие‑нибудь уборщики, курьеры… Они же входят и выходят совершенно незаметно, мы просто не обращаем на них никакого внимания.
– Слушай, а ведь ты прав! – Удивленно сказал сэр Кофа. – Пока я тебя ждал, здесь крутился какой‑то уборщик… Разумеется, я не обращал на него никакого внимания!
– Да, таким ребятам и волшебный плащ ни к чему, пока они находятся при исполнении своих служебных обязанностей. – Кивнул я. – Самые незаметные люди! Получается, что он‑то его и стащил… вернее, подменил. Хотел бы я знать, зачем?
– Знаешь, мальчик, теперь я не думаю, что это был обыкновенный уборщик. – Вздохнул Кофа. – Если бы вещь просто сперли, это я еще мог бы понять… хотя как можно польститься на эту старую рухлядь, если не знаешь, что это такое! Но подменить один старый плащ другим точно таким же… Этот парень не только знал, что именно ему требуется, он еще и отлично подготовился!
– Ого! – Уважительно сказал я. – Это уже настоящий заговор!
– Вот именно! – Грустно согласился Кофа. – До сих пор мне и в голову не приходило, что в дурацких служебных инструкциях все‑таки есть какой‑то смысл. За свою жизнь я сам написал пару тысяч служебных инструкций, а такого рода опыт не способствует появлению желания их выполнять… Если бы я не бросал плащ на спинку стула, а поместил его в сейф, как положено, господа заговорщики могли бы пойти в сортир и повеситься там с горя!
– И что мы будем делать? – Нерешительно спросил я.
– Как это – «что»? Сердиться! Самое лучшее настроение для того, чтобы отправиться на охоту! – Решительно сказал сэр Кофа. – Лично я уже так рассердился – дальше некуда!
– Будем будить Меламори, или вы хотите, чтобы я сам встал на его след? – Спросил я. – Только учтите: этого он может не пережить!
– Ничего страшного! – Злорадно усмехнулся сэр Кофа. – Забота о здоровье этого шустрого господина не входит в сферу моих жизненных интересов!
– Тогда сейчас этим и займемся. Чем быстрее, тем лучше. – Я прошелся по комнате, внимательно прислушиваясь к ощущениям в своих ступнях. Внезапно я понял, что нашел то, что искал: след, не принадлежавший никому из наших, в этом я был совершенно уверен… А потом у меня внезапно началось что‑то вроде сокрушительной депрессии: вокруг меня стало пусто, и каждая клеточка моего тела знала без тени сомнения, что я когда‑нибудь умру, и все когда‑нибудь умрут, так что все бессмысленно, и так далее, и тому подобное… Но я справился с собой довольно быстро: это омерзительное ощущение было мне знакомо. И еще как знакомо: я же был единственным и неповторимым обладателем особого таланта становиться на след мертвеца, будь оно все проклято!
– Кофа, этот человек уже умер. – Тихо сказал я. – След мертвеца. Поганая штука!
– Умер, говоришь? Вот это скорость! – Кофа одобрительно покачал головой. – Сойди пока с его грешного следа, отдышись… Да, это действительно отличная идея: послать за плащом своего помощника, а потом убить, чтобы никто не смог встать на его след. Новый хозяин нашего трофея – просто гений! Он только одного не учел: что ты можешь пойти по следу мертвеца. Впрочем, это не его вина. Пока тебя не занесло в Ехо, было совершенно очевидно, что такие вещи попросту невозможны. А мы, хвала Магистрам, еще не давали объявление о твоих достижениях на первой странице «Королевского голоса»!
Тем временем я залез в стол Джуффина и извлек оттуда керамическую бутылочку с бальзамом Кахара. Она лежала там, где ей и положено – незыблемый оплот стабильности и постоянства в этом сумасшедшем Мире!
– Единственное известное мне лекарство от всего на свете. – С облегчением сказал я после хорошего глотка. – В том числе и от прогулок по следам мертвецов. Что бы я без него делал?
– Неприятно, да? – Сочувственно спросил сэр Кофа. – Угораздило же тебя! У всех нормальных людей таланты как таланты…
– Вот и я так думаю! – Вздохнул я. – Матушка природа создавала меня в нетрезвом состоянии, никаких сомнений… Ладно, думаю, что мое нытье все равно никому не поможет, так что лучше просто тупо пойти по этому мерзкому следу. В том месте, где он закончится, нас будет ждать след убийцы, еще тепленький… и совершенно живой, надеюсь! Если вы готовы, можно идти. Чего растягивать это удовольствие?
– Пошли конечно. – Сэр Кофа тяжело поднялся со стула. – В случае чего, я могу бежать очень быстро, так что можешь не делать скидку на мой возраст и комплекцию.
– Мне бы и в голову не пришло делать какую‑то там «скидку», когда дело касается вас. – Улыбнулся я. Сунул бутылочку с бальзамом в карман своей Мантии Смерти, а потом сделал то, что мне меньше всего на свете хотелось делать: встал на след мертвеца и почти бегом помчался через коридор Управления на улицу. Кофа действительно не отставал от меня ни на шаг, хотя его походка по‑прежнему производила впечатление более чем вальяжной – вот это, я понимаю, чудо!
Короткая прогулка по ночному Ехо на этот раз показалась мне самым мерзким мероприятием в моей жизни: больше всего на свете мне хотелось опуститься на мостовую и по‑волчьи завыть на тоненький молодой месяц. Впрочем, не так уж все было страшно: я изо всех сил старался сочетать это сомнительное удовольствие с дыхательными упражнениями, которым в свое время научил меня Шурф Лонли‑Локли – сколько шуточек мне довелось отпустить по поводу его знаменитых упражнений, вспомнить страшно! Но парень знал, что делал: даже в этой паршивой ситуации они работали почти так же эффективно, как в любой другой – мне уже доводилось в этом убеждаться.
– Здесь… – я нерешительно остановился на углу, – здесь что‑то случилось… Ох, Кофа, этот парень ушел Темным Путем, точно! Надо попробовать последовать за ним. Честно говоря я еще никогда не пытался пройти Темным Путем по следу мертвеца! Надеюсь, что это возможно, хотя бы теоретически…
– Теоретически невозможно даже то, что ты сейчас делаешь! – Самым оптимистическим тоном заметил сэр Кофа. – Тем не менее, ты это все‑таки делаешь… Одним словом, я уверен, что у тебя получится. Кажется, ты как раз специализируешься по невозможным вещам!
– А вы за мной? – Неуверенно спросил я.
– Разумеется. – Снисходительно улыбнулся Кофа. – Так что, если ты попадешь прямо в преисподнюю, я составлю тебе компанию, можешь не переживать.
– И тут же выяснится, что даже в преисподней можно найти какой‑нибудь смпатичный трактирчик с хорошей кухней. – Я выдавил из себя жалкое подобие улыбки: мне показалось, что для человека, готового в случае чего последовать за мной даже на тот свет, я просто обязан это сделать!
А потом я позволил отвратительному мертвому следу взять меня с собой, унести неизвестно куда – для этого мне пришлось окончательно отказаться от мысли что я еще жив, но в данный момент это было не так уж трудно… Наконец я почувствовал у себя под ногами твердую землю и совершил дикий прыжок в сторону – самый простой способ быстро сойти со следа, на котором стоишь – а мне было позарез необходимо срочно сойти с этого паршивого мертвого следа, просто потому, что я не такой железный, как хотелось бы! Только после этого я позволил себе оглядеться. К моему величайшему восторгу, всего в одном шаге от меня стоял сэр Кофа. И кажется мы все‑таки были не в преисподней – просто в каком‑то темном пустом помещении. В нескольких метрах я увидел неподвижно лежащее тело и чуть не умер от невероятного облегчения: судя по всему, это и был тот самый покойник, чей след чуть было не угробил меня самого. Во всяком случае, я здорово на это надеялся!
– Тебе просто необходимо срочно присосаться к своей драгоценной бутылочке, мальчик. – Тоном лечащего врача заявил сэр Кофа. – У тебя лицо человека, твердо решившего грохнуться в обморок.
– Вот еще! – Тут же возмутился я. – Никаких обмороков!… Но ваш совет – это нечто, честное слово!
– Я вообще довольно редко даю плохие советы. – Сэр Кофа с удовольствием полюбовался энтузиазмом, с которым я откупоривал бутылочку с бальзамом Кахара, удовлетворенно кивнул и подошел к неподвижному телу.
– Так‑так‑так, сейчас посмотрим! Ага, его просто‑напросто прирезали, хвала Магистрам, ничего оригинального… Думаю, что это именно тот, кого мы искали: парень одет, как один из наших младших служащих… да это и есть один из наших младших служащих. Не помню, как его зовут, но лицо знакомое. Какой кошмар! В нашей организации работал уборщик, способный ходить Темным Путем, а никому и в голову не приходило поинтересоваться, чем он занимался до войны за Кодекс… Хотел бы я знать, что находится в голове у того парня, который взял его на службу! Уж во всяком случае не мозги… Ничего, будет мне наука: завтра же проверю всех остальных!… Макс, ты уже готов поискать новый след? Тот, кто убил этого паршивца – и есть самый интересный персонаж в этой некрасивой истории. Честно говоря, мне не терпится его увидеть!
– Мне тоже. – Вздохнул я. – Еще минуточку, и мы за ним отправимся.
– Нет, если ты еще не в форме, не торопись! Я пока осмотрю это помещение. Вряд ли это так уж важно, но все может быть… Только прислонись спиной к стене: простенькое правило, но помогает избежать неприятных неожиданностей в незнакомом месте… В свое время у меня был коллега – сэр Джура Феелла, Генерал Полиции Левого Берега, очень эксцентричный старик, даже для Эпохи Орденов. Так вот, Джура был ярым приверженцем этого правила, так что когда ему приходилось устраиваться на отдых где‑нибудь за городом, он тут же сооружал у себя за спиной высоченную стену – между прочим, не такой уж простой фокус, Черная магия девяносто второй ступени! Все это закончилось довольно смешно: один из многочисленных врагов генерала Фееллы все‑таки убил его обыкновенным выстрелом из бабума – парень сам был неплохим колдуном, так что ухитрился забраться на эту самую знаменитую стену, а уж стрелять оттуда было гораздо удобнее, чем из любого другого укрытия…
– Как это мило с вашей стороны: дать мне хороший совет и тут же позаботиться, чтобы я не слишком‑то рвался его выполнять! – Рассмеялся я. – Честно говоря, мне уже здорово полегчало!
Сэр Кофа все‑таки отправился осматривать дом. Через четверть часа он вернулся с выражением смертной скуки на лице.
– Ничего интересного, да? – Сочувственно спросил я.
– Дом – он и есть дом, мальчик. Просто место, где живут, или не живут люди. Не так уж часто встречаются по‑настоящему интересные дома! Что касается этого помещения, здесь уже давно кто‑то живет совершенно обычной, но довольно одинокой жизнью… Ты уже готов пригласить меня на прогулку?
– Готов. – Уверено ответил я, поднимаясь с пола. И тут же добавил: – Если только следующий предмет наших поисков еще не успел скончаться. Это было бы как‑то слишком!
По моим представлениям, след убийцы должен был обнаружиться где‑нибудь поблизости от мертвого тела. Так оно и вышло. Так что через несколько секунд мы с Кофой уже вышли на улицу.
– Этот красавчик позволил себе роскошь уехать отсюда на амобилере. – Растерянно сказал я. – А у нас под рукой нет никакого транспорта…
– Ты же просил Мелифаро оставить твою телегу возле Мохнатого Дома. – Пожал плечами сэр Кофа. – А это всего в двух кварталах отсюда, разве не узнаешь?
– Не узнаю. – Виновато сказал я. – Ночью все так меняется, словно существуют два совершенно разных города: есть дневной Ехо, и есть ночной – совсем другое место! Иногда мне кажется, что даже их карты должны немного отличаться друг от друга.
– Да? – Удивленно спросил мой старший коллега. – Никогда не думал, что ты это замечаешь… Ладно, давай я просто схожу за твоим амобилером.
– Только скорее! – Попросил я. – Этот парень, которого я преследую, он же теперь может умереть в любую минуту…
– И на здоровье! – Кровожадно сказал Кофа.
– Еще один след мертвеца – это будет перебор, даже для меня! И вообще я хочу иметь возможность расспросить этого таинственного незнакомца… Конечно, Джуффин может ненадолго оживить любого покойника, а я вполне способен его разговорить, но представляете, сколько времени это отнимет?! А вдруг кроме него есть еще кто‑то?
– Еще кто‑то? – С отвращением переспросил Кофа. – Ну, знаешь ли, это было бы слишком! Хотя…
Он скрылся за углом, а через несколько минут вернулся на моем амобилере. Я тут же сменил его за рычагом и рванул с места со скоростью, которая превосходила даже мои представления о быстрой езде. Через несколько минут мы уже были на западной окраине Старого Города, где‑то возле кладбища Скауба – единственный район Ехо, который мог бы условно считаться трущобами – с очень большой натяжкой. Дома здесь в основном старые, одноэтажные и не слишком‑то ухоженные – по сравнению с другими кварталами, разумеется.
– Он еще жив! Какой крепкий мужик попался, кто бы мог подумать! – Восхищенно заявил я, выскакивая из амобилера. При этом я здорово ушибся, врезавшись локтем в другой амобилер – весьма непритязательного вида старинную телегу – но в настоящий момент это было отнюдь не то событие, на которое я мог обратить внимание.
– Значит, нам везет. – Согласился сэр Кофа. – В принципе, ты был абсолютно прав, когда говорил, что нам не помешает непродолжительная беседа с этим красавчиком.
Я пулей влетел в какую‑то обшарпанную парадную дверь – она хлопала на зимнем ветру, в точности как дверь «Армстронга и Эллы». «Если бы я был слесарем, а не Тайным Сыщиком, я мог бы неплохо заработать, повторив свой сегодняшний маршрут!» – Эта дурацкая мысль мелькнула в моей голове, и тут же исчезла. Вообще‑то мне было здорово не до того: я приближался к концу следа, а в этот момент любой Мастер Преследования испытывает нечто вроде священного безумия берсеркеров… ну, положим, в моем случае все выглядит гораздо интеллигентнее!
Объект моего преследования неподвижно лежал на диване в темной просторной гостиной. Бедняге и в голову не пришло сопротивляться, или убегать: ему было здорово не до того! Мне оставалось благодарить Темных Магистров, или все того же многострадального Аллаха за свою лихую езду – еще немного, и в конце следа меня встретил бы очередной бесполезный мертвец. Возле дивана мне снова пришлось совершить дикий прыжок в сторону. Теперь мы оба были свободны друг от друга: я и моя жертва.
– Хороший вечер, леди Миса! Давай‑ка сюда твой ножичек. Что, тебя так разморило, что ручки не поднимаются? Бедняжка, как же ты теперь будешь убивать своих дорогих гостей?… Да, пожалуй, этот симпатичный кинжальчик я у тебя тоже заберу. Зачем он тебе теперь? – Насмешливые восклицания склонившегося над диваном сэра Кофы повергли меня в величайшее изумление.
– Только не говорите мне, что я чуть было не угробил вашу старинную подружку! – Усмехнулся я.
– Именно это ты и сделал! – Хохотнул Кофа. – Перед нами сама Миса Луддис, вернее Безносая Миса, первая леди среди пожилых любителей грубого насилия. Лет двести назад она была настоящей знаменитостью – никто из ее коллег не выделывал таких чудес с холодным оружием… Я никогда не забуду наши совместные ночные прогулки: я раз пять помогал этой милой леди добраться до Холоми! Нужно было внимательно следить, чтобы по дороге она никого не обижала… Так ты еще жива, любовь моя?
– Ишь, размечтался, старый дерьмовый грыз! – Отозвалась разрекламированная им «знаменитость». Голос ее был еле слышен, но злости в нем хватало. – Все равно ты сдохнешь раньше! Что ты на этот раз придумал? Что за дерьмовый вурдалак встал на мой след? За такие пакости в старые времена топили в Гугландских болотах!
– Хорошая идея. – Заулыбался Кофа. – Ради тебя, незабвенная, я пожалуй рискну возродить этот похвальный обычай! С тебя и начнем… Мы вместе отправимся в Гугланд – только ты и я, как романтично! – Он повернулся ко мне. – Я эту стерву очень давно знаю, мальчик. Без хорошего заклинания она нам слова доброго не скажет, даже если мы вызовем сэра Мелифаро и уговорим его с ней поцеловаться… Я вот что хочу понять: кто из нас разговорит ее быстрее? Мне понадобится около получаса – проверено многолетней практикой! Но я что‑то слышал о твоих Смертных шарах – ты же кого угодно можешь заставить плясать под твою дудку!
– Есть такое дело. – Смущенно кивнул я. – Знаете, а ведь я уже давно ничего такого не делал. Кажется, с тех самых пор, как один гениальный поэт древности вознамерился получить на завтрак сердце моего любимого трактирщика. Правда, в тот раз мне вообще пришлось допрашивать довольно несвежего покойника… Да, еще я выпускал Смертные шары, когда мы с вами охотились на живых мертвецов, но тогда я действительно пытался их убивать, а это уже совсем другое дело… Впрочем, даже это было ужасно давно!
– Тоже мне «давно»! – Фыркнул Кофа. – Всего‑то полгода назад! Иногда твои представления о времени меня просто шокируют…
– Ладно, я попробую. – Улыбнулся я. – Никакого желания убивать вашу подружку у меня вроде бы нет, так что можно попытаться.
И я прищелкнул пальцами левой руки – совершенно особый неуловимый жест, иногда я сам удивляюсь педагогическим талантам сэра Шурфа, который в свое время умудрился научить меня этому невероятному фокусу всего за несколько минут! В его исполнении этот прием немедленно приводит к смертельному исходу, ну а когда за дело берусь я, все как правило заканчивается душераздирающим ревом «я с тобой, хозяин!», со всеми вытекающими последствиями. Для того, чтобы мой Смертный шар действительно кого‑нибудь убил, я должен здорово этого захотеть, а мой опыт свидетельствует, что это не так просто, как иногда кажется… Забавно: несмотря на ядовитую слюну и грозную Мантию Смерти, которую мне приходится носить во имя общественного спокойствия, убийца из меня пока никудышний!
Мое «общение» с Безносой Мисой ничем не отличалось от предыдущих опытов такого рода: после того как сияющий невыносимо зеленым светом призрачный шарик слетел с кончиков моих пальцев и коснулся ее груди, леди привстала с дивана и томно простонала: «я с тобой, хозяин!» – почему‑то лексикон моих несчастных жертв не отличается разнообразием.
– Ну, раз уж ты со мной, рассказывай, где плащ. – Вздохнул я, устраиваясь на краешке стула, одиноко стоящего в центре гостиной. Честно говоря, мой рабочий день мог бы быть и не таким насыщенным, я уже не говорю о его продолжительности: мы же начали развлекаться сразу после полудня! А тут еще заныл ушибленный локоть – и как меня угораздило?! Несмотря на дикую усталость, я наконец‑то разглядел эту замечательную даму: высокая тощая старуха, очень морщинистая – можно было подумать, что именно она являлась самым старым существом в этом Мире, где и без нее полным‑полно невероятных долгожителей! Нос у нее все‑таки имелся, но очень короткий и приплюснутый, что не делало ее более очаровательной… Впечатления «божьего одуванчика» эта бабушка отнюдь не производила – несмотря на носик‑кнопку, совершенно не согласующийся с классическими представлениями о ведьминских носах, это была настоящая старая ведьма, только что с Лысой Горы, так что я почувствовал себя каким‑то средневековым инквизитором… хотя, с другой стороны, куда уж им!
– Плащ получил красавчик, который меня нанял. Мы с ним так договорились… – Покорно сообщила леди Миса.
– Ага! Кофа, вот вам и третий! – Восхищенно сказал я.
– А чему ты так радуешься? – Удивился он.
– Тому, что я угадал. Обожаю угадывать! А больше тут, кажется, радоваться нечему… – Я повернулся к старухе. – Рассказывай подробно: что за «красавчик», для чего он тебя нанял, одним словом, рассказывай все!
– Я не знаю, кто он такой, хозяин. – Виновато сказала старуха. – Сначала мне показалось, что он – какой‑то дерьмовый столичный модник, из богатеньких. В таком цветастом лоохи, в каком не всякая молодая сучка в Квартал Свиданий побежит…
На этом месте я гаденькое хихикнул, поскольку перед моими глазами весьма кстати промелькнул обширный гардероб сэра Мелифаро: парень явно метил в главные подозреваемые! Пока я радовался, моя новоиспеченная «раба» продолжала говорить.
– Он приклеился ко мне в «Джубатыкском фонтане», часа за три до полуночи – вообще‑то такие гладкие дерьмолизы в «Фонтан» не суются, но этот сунулся… А когда он открыл свою пасть, я быстренько сообразила, что передо мной серьезный мужик, в какие бы бабские тряпки он не кутался. Он сказал, что готов заплатить шесть сотен корон, если я соглашусь прирезать одного парня, а потом выложил сотню для начала, и я тут же согласилась: давненько мне не приходилось делать такое доброе дело за такие хорошие деньги! Он назвал мне адрес и сказал, что я должна прийти туда в полночь и ждать в гостиной. Он предупредил, что парень, которого надо приласкать, появится из ниоткуда, но я не должна бояться… Было бы чего бояться: можно подумать, что я не имела дела с такими поганцами в старые времена!
– А плащ? – Нетерпеливо спросил я. – Старый серый плащ, что с ним?
– Плащ, который держал в руках этот маленький засранец, я должна была взять и привезти домой. Мой красавчик сам сюда не поперся, а прислал какого‑то мальчишку, всего час назад. Я отдала ему плащ, а он мне – монетки, как и договаривались! Давно мне так не везло! Но потом ты встал на мой след, и меня скрутило, так что пришлось прилечь…
– Все ясно! – Сэр Кофа улыбался, как кот, наевшийся хозяйской сметаны. – Искать мальчишку совершенно бесполезно: скорее всего, он ничего не знает, а если и знает… Сколько времени потеряем! Лучше уж сразу поехать в «Джубатыкский фонтан». Найдем там след этого так называемого «красавчика»… надеюсь, на сегодня это будет последняя прогулка!
– Не так все просто! – Вздохнул я. – Вы преувеличиваете мои таланты, Кофа. Представляете, сколько человеческих следов можно обнаружить в трактире? Там же наверное куча народу топталась… – Я повернулся к старухе. – Ты можешь показать, где именно сидел этот твой работодатель?
– Могу, хозяин. – Равнодушно кивнула леди Миса.
– Уже лучше. – Я поднялся со стула. – Тогда ступай за мной.
Старуха покорно сползла с дивана и поплелась за нами. Сэру Кофе даже пришлось усесться на заднее сидение амобилера, поскольку леди Безносой позарез приспичило устроиться рядом со мной: существа, которых коснулись мои Смертные шары, испытывают трогательную потребность находиться поблизости от моего драгоценного тела – чем ближе, тем лучше! Ее коротконосый профиль был самым мистическим украшением вечера: на фоне оранжевого тумана уличных фонарей лицо старухи казалось очаровательным черепом, способным оказать честь любому фильму ужасов.
– Между прочим, на моей родине «Безносой» иногда называют смерть. – Сообщил я сэру Кофе. – Правда, замечательное совпадение?
– Прелестно! – С энтузиазмом согласился Кофа. – Мне нравится.
– Показывайте, где этот ваш «Джубатыкский фонтан»! – Потребовал я. – Никогда раньше там не был…
– Только этого тебе не хватало! – Расхохотался сэр Кофа. – Поворачиваем налево… Местечко не совсем в твоем вкусе. Самый паскудный притон в нашем милом городке! Бедняга Бубута уже лет восемьдесят спит и видит, как бы его прикрыть, но мы с Джуффином ему не позволяем – для его же блага, между прочим. Это так удобно, когда весь цвет отбросов общества, вроде нашей прекрасной леди Мисы – еще раз налево! – собирается в одном месте, вместо того, чтобы расползаться по всему городу… Их можно понять: «Джубатыкский фонтан» – самое демократичное заведение в столице. Платишь дюжину горстей за вход и пьешь, сколько влезет: в центре зала бьет самый настоящий фонтанчик из Джубатыкской пьяни. За еду, конечно, платят отдельно, но в эту забегаловку ходят отнюдь не за тем, чтобы вкусно поесть!… Так, теперь поворачиваем направо. «Джубатыкский фонтан» в самом конце квартала, сейчас ты на него полюбуешься!
– Ужас какой! – Фыркнул я.
Мы остановились напротив большого одноэтажного дома, освещенные окна которого свидетельствовали, что жизнь там продолжается, несмотря на позднее время. Впрочем, в огромном зале было почти пусто. Несколько неопределенных силуэтов маячили за дальним столиком. На нас они не обратили никакого внимания, даже моя Мантия Смерти им была до фени: видимо ребята находились в абсолютно остекленевшем состоянии, что позволило им на какое‑то время прийти к мудрому выводу, что все – суета сует и томление духа. В центре помещения действительно бил фонтанчик, исходящий от него острый аромат Джубатыкской пьяни не оставлял места для сомнений – никакая это была не вода!
– Показывай, где вы разговаривали. – Велел я семенившей за мной старухе.
– Здесь, хозяин. – Она подвела нас к одному из столиков, поставленных в непосредственной близости от благоухающего фонтана. – Я сидела здесь, а задница красавчика болталась вот тут. – Для полной ясности старуха похлопала рукой по старому деревянному стулу, старательно выкрашенному в трогательный розовый цвет.
– Умница ты моя! – Нежно сказал я Безносой. Получилось вполне искренне: я действительно был доволен, что она еще не успела заработать старческий склероз. Впрочем, с людьми ее профессии такие неприятности случаются гораздо реже, чем с честными гражданами…
Я тут же уселся на розовый стул, немного поелозил ногами по полу, прислушался к ощущению в ступнях. Наконец меня зацепило, и еще как!
– Крутой парень нам попался! – Удовлетворенно сообщил я сэру Кофе. – Наверное какой‑нибудь могущественный Магистр древности, не иначе… У меня такое ощущение, что меня кто‑то хватает за пятки – никогда не испытывал ничего подобного!
– Вот как? Интересно… – Задумчиво покивал он. – Только тебе придется немножко отложить свою охоту: сначала надо доставить в Дом у Моста эту красавицу. Я люблю находиться в женском обществе, но не настолько, чтобы и дальше таскать за собой нашу милую даму.
– Да уж… – Усмехнулся я. – Только зачем нам с вами ее куда‑то отвозить? Она и сама дойдет!
– И как я не подумал! – Рассмеялся сэр Кофа. – Она же сделает все, что ты скажешь!
– Вот именно. – Я повернулся к старухе. – А теперь отправляйся в Дом у Моста, голубушка. И попроси полицейских, чтобы они хорошенько тебя заперли. А потом можешь отдохнуть. У тебя тоже был нелегкий день, как ни крути…
– Хорошо, хозяин. – Апатично кивнула леди Миса и пошла к дверям. Сэр Кофа проводил ее восхищенным взглядом.
– Кто бы мог подумать, что в один прекрасный день Безносая сама заявится в Управление Полного Порядка и попросит ее арестовать! Ты сделал мне отличный подарок, мальчик… Надо послать зов кому‑нибудь из дежурных полицейских, чтобы ребята в обморок не грохнулись: такие чудеса не каждый день случаются.
– Давайте, вы сделаете это на ходу. – Жалобно попросил я. – Сил моих нет стоять на месте!
– Разумеется. – Согласился сэр Кофа. – Пошли… Кто бы мог подумать, что из тебя получится такой азартный Мастер Преследования!
– Мне даже немного неловко. Все время кажется, что ничего я на самом деле не умею, а только притворяюсь. Ну, насмотрелся на нашу леди Меламори, так что примерно представляю, как нужно себя вести… – Признался я, почти бегом устремляясь к выходу. Немногочисленные посетители «Джубатыкского фонтана» так и не удостоили нас вниманием. Мне это скорее нравилось, чем нет…
Выяснилось, что мой «клиент» оказался любителем пеших прогулок. Так что мне не светило усесться за рычаг амобилера: Мастер Преследования вынужден повторять поведение своей жертвы.
– Кто‑нибудь непременно заметит, что твой амобилер стоит у входа в этот притон! – Фыркнул сэр Кофа. – Представляешь какая у тебя теперь будет репутация?
– У меня всю жизнь была та еще репутация! – Рассмеялся я. – И это при том, что я никогда ничего особенного не вытворял. Так что, мне не привыкать… А все‑таки какое свинство со стороны этого красавчика – ходить пешком! У меня ноги гудят, а он, сволочь, разгулялся…
Пока я ворчал, мы добрались до входа в «Могилу Куконина» – симпатичный маленький трактирчик, я уже был здесь однажды вместе с тем же неугомонным сэром Кофой, и тоже по делу, а не для удовольствия. К моему несказанному удивлению, у дверей «Могилы» топталось несколько полицейских, а по обеденному залу поигрывая мускулами разгуливал лейтенант Чекта Жах, как всегда лопающийся от сознания невероятной важности всего происходящего с его персоной, и оттого мрачный донельзя.
– Кажется, нам все‑таки придется притормозить. Потерпишь? – Сэр Кофа сочувственно посмотрел на мою ошалевшую физиономию. Кажется, я с таким азартом несся по этому проклятому следу, что у меня даже начался нервный тик, во всяком случае, я смутно ощущал какое‑то дурацкое подергивание своих непослушных лицевых мускулов.
– А куда я денусь? – Вздохнул я. – Буду скрипеть зубами, вдруг поможет!
– Что тут произошло, Чекта? – Требовательно спросил сэр Кофа. – Рассказывай, только очень быстро, ладно?
– В соответствии со служебной инструкцией, я не имею права докладывать обстановку кому бы то ни было, прежде чем с моим официальным заключением ознакомится мое непосредственное начальство. – Гордо сообщил Чекта Жах.
– Эту твою инструкцию составлял я сам, лет двести назад. – Презрительно усмехнулся сэр Кофа. – Проблема в том, что в то время еще не было Тайного Сыска… Ты забываешь, что в Третьей Поправке к Кодексу Хрембера говорится, что любое человеческое существо, находящееся на территории Соединенного Королевства, обязано оказывать посильное содействие служащим Малого Тайного Сыскного Войска… А ведь ты находишься на территории Соединенного Королевства, мальчик. И кроме того, здорово напоминаешь «человеческое существо». Надеюсь, этот факт не вызывает у тебя сомнений?
– Я еще не разобрался, что здесь случилось, сэр. – Угрюмо признался лейтенант. – Но когда меня вызывали, речь шла об убийстве. – Кажется ему ужасно хотелось провалиться сквозь землю.
– Дырку над тобой в небе, дорогуша! – Простонал я. – Так бы сразу и сказал. И чего ты тянул?! Кажется я впервые в жизни так сильно хочу убить человека! И учти: мне за это ничего не будет, поскольку сэр Кофа свидетель, что ты нарушил эту самую грешную Поправку к Кодексу!
Лейтенант Чекта Жах покосился на меня с самой настоящей ненавистью. Думаю, что больше всего на свете ему хотелось дать мне по морде, но бедняга не мог позволить себе такую роскошь – ни сегодня, ни завтра, вообще никогда, и это было по‑настоящему ужасно!
Сэр Кофа тем временем уже о чем‑то шептался с взволнованным трактирщиком. Не прошло и минуты, как он энергично закивал головой.
– Спасибо, дружище! – Восхищенно сказал он трактирщику. – Вы просто молодец: коротко и ясно… Макс, еще минуточку: мне нужно взглянуть на убитого, да и тебе тоже не помешает.
– Обожаю любоваться на трупы! – Фыркнул я. – Впрочем, я все равно смогу позволить себе это сомнительное удовольствие только в том случае, если след потянет меня в нужном направлении.
– Именно туда он и должен тебя «потянуть». – Уверенно сказал Кофа. – Для того, чтобы убить человека, нужно подойти к нему поближе, верно?
Я совершил причудливый зигзаг по обеденному залу и не смог преодолеть страстное желание усесться за один из столиков. Пришлось совершить небольшую остановку.
– Кажется, мой клиент довольно долго елозил своей скабой по этому табурету! – Сообщил я Кофе.
– Так оно и есть. – Согласился он. – Именно здесь он ждал своего посыльного – ну, этого мальчишку, который принес ему плащ. Хозяин запомнил этот эпизод: нарядного мужчину и маленького мальчика со свертком в руках. Только он уверен, что мужчина потом сразу же ушел. Оно и понятно…
Я наконец‑то понял, что уже могу встать из‑за стола, еще немного попетлял по трактиру и наконец уверенно остановился у самой стойки бара, возле неподвижно лежащего на полу мужчины в теплом коричневом лоохи.
– Здесь мне довольно легко стоять на месте, потому что этот парень топтался тут несколько минут. – С удовольствием отметил я.
– Все правильно! – Сэр Кофа внимательно осмотрел тело. – Так, обыкновенная ножевая рана, зато прямо в сердце – очень красиво. Везет нам сегодня на любителей холодного оружия! Именно наш клиент его и прирезал, иначе просто быть не может! Мы можем идти дальше, мальчик. Вот и конец твоим мучениям.
– Наконец‑то! – Сварливо сказал я, устремляясь к выходу из трактира. Впрочем, жаловаться мне было не на что: сэр Кофа удивительно быстро все провернул, на такую скорость я и надеяться не смел!
– Вы можете с чистой совестью возвращаться в Управление, лейтенант. – На ходу сообщил сэр Кофа Чекте Жаху. – Это убийство находится в компетенции Тайного Сыска. Считайте, что вам здорово повезло, что мы так быстро сюда заявились: вам не придется делать чужую работу, а это дорогого стоит! Хорошей ночи, господа.
Я даже нашел в себе силы обернуться: ехидство – страшная штука! На угрюмом лице лейтенанта Чекты Жаха боролись облегчение и досада, одним словом, все как положено…
– Что, парень сразу воспользовался плащом, чтобы свести старые счеты? – Весело спросил я у сэра Кофы. – Мелковато! А мне‑то показалось, что он – очень серьезный мужик, как выразилась леди Безносая…
– Все может быть, но я не думаю, что это какие‑то старые счеты. – Отозвался он. – Вряд ли эти господа вообще когда‑либо были знакомы…
– Тогда зачем? – Изумился я. – Просто так?
– Почти. Я думаю, он сделал это, чтобы проверить, насколько хорошо работает его новое приобретение.
– "Проверить"? – Переспросил я. – Ну да, вообще‑то это резонно… Но парень мог ограничиться менее опасным экспериментом: просто что‑нибудь стянуть…
– Полагаю, он и так был в курсе, что в случае обыкновенной кражи плащ работает отлично. Судя по всему, наш клиент был отлично знаком с несчастным Зеххой Моддороком… или, по крайней мере, какое‑то время следил за его приключениями. Уж слишком хорошо он успел подготовиться… и вообще, откуда еще он мог бы узнать о существовании плаща, и о том, где его следует искать? Разумеется, этот тип все время маячил где‑то на конце зеххиного следа!
– По всему выходит, что так. – Кивнул я. – А что, собственно, произошло в «Могиле Куконина»? Я имею в виду: как это все случилось? И, кстати, когда?
– Еще и часу не прошло. Мы с тобой наступаем на пятки этому загадочному «красавчику», кем бы он ни был. – В голосе сэра Кофы звучала законная гордость. – А произошло все именно так, как и должно было произойти. Этот бедняга стоял возле стойки бара и терпеливо ждал, пока хозяин домоет стаканы и возьмет у него деньги, и вдруг охнул, схватился за грудь и упал. Сначала хозяин подумал, что у посетителя какие‑то проблемы со здоровьем, а потом увидел рану и кровь. Разумеется, никого рядом с убитым он не обнаружил, и вообще в трактире было пусто: все разошлись, трактирщик собирался закрывать свое заведение… Я почти уверен, что наш клиент все это время стоял рядом с трупом – чтобы окончательно убедиться, что его не замечают. Парень мало чем рисковал: в случае чего, он мог просто убежать: трактирщик – человек немолодой, и вообще не производит впечатление грозного противника. А больше в «Могиле» никого и не было… Ты можешь определить: мы уже скоро его догоним, или как?
– Во всяком случае, он не скрывается за ближайшим углом, к моему величайшему сожалению. Это единственное, что я знаю наверняка. – Вздохнул я. – Я уже его ненавижу: ну почему этот парень упорно не хочет ездить по городу на амобилере?
– Полностью разделяю твое негодование. – Согласился сэр Кофа.
– Хорошо, хоть он такой живучий. – Проворчал я. – Проделать этот маршрут по следу мертвеца я не согласился бы ни за какие коврижки!
– Не зарекайся. – Невесело усмехнулся мой коллега. – Если хотя бы половина того, что я о тебе наслушался – правда, он может распрощаться с нашим прекрасным Миром в любую секунду.
– Надеюсь, что нет… Выжила же эта леди Безносая! А ведь я довольно долго находился на ее следе – вы же еще за амобилером ходили!
– Ну, женщины вообще гораздо крепче нашего брата. А Миса гораздо крепче всех остальных женщин вместе взятых, даже сейчас, несмотря на солидный возраст… Ого, Макс, ты хоть обращаешь внимание на местность?
– Почти не обращаю. – Признался я. – Просто стараюсь не споткнуться… А что?
– Ничего особенного. Просто мы вышли на мост Кулуга Менончи.
– А это значит, что наш путь лежит в Иафах! – Вздохнул я. – Ничего себе! Кажется, мы с вами собираемся спасти грозный Орден Семилистника от всех бед, за один присест! То‑то я чувствую себя таким усталым…
– Да уж, Магистр Нуфлин будет нам немножко должен за эту ночку! – Сэр Кофа так удачно воспроизвел характерные интонации самого Великого Магистра Нуфлина Мони Маха, что я не сдержал улыбку. Кофа тоже заулыбался и подмигнул мне.
– Устал, говоришь? А бальзам Кахара тебе на что?
– Спасибо, что напомнили. У меня не голова, а решето! – И я тут же полез в карман за маленькой керамической бутылочкой. – Может быть, и вам не помешает?
– Может быть, и мне не помешает. – Согласился сэр Кофа. – Иногда в твою голову приходят удивительно удачные мысли, так что можешь не слишком ее ругать!
– Ладно, не буду… Слушайте, Кофа, этот тип уже совсем близко!
Мы шли вдоль высокой стены, окружающей главную резиденцию Ордена Семилистника. Со слов сэра Джуффина я знал, что просто перелезть через эту стену, даже вооружившись какими‑нибудь альпинистскими принадлежностями, совершенно невозможно: лезть придется бесконечно долго, поскольку сама стена тоже уходит в какую‑то непостижимую, но довольно неуютную бесконечность…
– Конечно, он и должен быть близко, а куда бы ему еще деться? – Кивнул сэр Кофа. – Явные Ворота Иафаха открываются только на рассвете и на закате. А через Тайные Ворота его никакой плащ не проведет, разве что очень хорошее заклинание, но это было бы уже слишком… Закат он уже пропустил, видимо решил дождаться рассвета. Странный парень: на его месте я бы спокойно посидел до утра в каком‑нибудь уютном местечке.
– Я тоже. Тем не менее, он бродит где‑то здесь.
– Ну и дурак! – Усмехнулся сэр Кофа. – Если уж занимаешься такими глупостями, надо получать хоть какое‑то удовольствие от процесса. А какое удовольствие может быть на зимнем ветру… да еще с таким грустным приключением, как ты, на конце своего следа!
– И при всем этом парень еще жив. – Снова удивился я. – А может быть я просто теряю форму?
– Сейчас узнаем. – Сэр Кофа неожиданно перегнал меня и зашагал впереди. – Что‑то ты совсем расслабился, мальчик. Если твой клиент жив, это значит, что он вполне может заняться чем‑нибудь увлекательным, просто, чтобы скоротать досуг. Например, стрельбой из бабума, или метанием кинжалов… У некоторых людей довольно экзотические увлечения!
– Обижаете. – Проворчал я. – Вообще‑то ему давным‑давно положено лежать в глубоком обмороке.
– Разные бывают люди! – Философски заметил сэр Кофа. – Ох, дерьма всем на голову!
В следующую секунду я окончательно перестал понимать, что происходит: мой коллега лежал на земле и грязно ругался. Упоминалось все больше дерьмо, фигурирующее в самых разных словосочетаниях, очевидно сказывалось порочное влияние генерала Бубуты Боха – такое соседство никого до добра не доведет! Что касается меня, я уже не мог затормозить: проклятый след тянул меня с такой невероятной силой, словно я не бежал, а катился по крутому склону горы на каких‑нибудь сумасшедших лыжах. Поэтому я на полной скорости налетел на начавшего было подниматься сэра Кофу. Мы оба тяжело грохнулись на землю. Разумеется, я не упустил такую прекрасную возможность в очередной раз ушибить свой многострадальный локоть, и без того совершенно расквашенный, это было так больно, словно у меня взорвалась рука, так что мне поневоле пришлось вступить в ожесточенную борьбу с сэром Кофой за право произнести лучшее ругательство этого сезона. Кофа изумлено умолк, прислушиваясь.
– А что это такое? – Наконец спросил он. – Ну это: пи… пе… Невозможно запомнить!
– В общем‑то, ничего особенного. – Смущенно вздохнул я. – Обратитесь к Лонли‑Локли, сэр. После нашей миссии в Кеттари у него появился почти полный список ругательств моей далекой родины. Честно говоря, мне пришлось здорово выпить для храбрости, чтобы решиться объяснить ему значение некоторых терминов…
– Страсти какие! – Уважительно протянул мой коллега. – В любом случае, спасибо: тебе удалось отвлечь меня от неприятных ощущений в только что вывихнутой ноге, а это дорогого стоит!
– Ничего себе! – Испуганно сказал я. – Ну мы с вами и развлекаемся… А я еще и след потерял. Еще бы: летел‑то вверх тормашками!
– "Тормашки" – это ступни? – Рассеянно уточнил сэр Кофа. – А собственно говоря, зачем тебе теперь этот след?
– Что, вы хотите сказать, что наша жизнь на этом благополучно закончилась? – Фыркнул я. – Я тоже здорово ушибся, но по‑моему все не так страшно…
– Ты что, еще не понял, обо что я споткнулся? – Весело спросил сэр Кофа. – Что, по твоему, я мог не заметить?
– Вы споткнулись о тело моего клиента?! – Расхохотался я. – Ну да, он же в этом грешном плаще! Лично я его до сих пор не замечаю, а вы?
– А мне его и замечать ни к чему: я его нащупал! – Гордо сообщил Кофа. – Парень действительно в обмороке, как ты и предполагал, думаю, еще немного, и ты все‑таки загнал бы его в гроб… Ему повезло, что мы с тобой так быстро бегаем! Сейчас я его раздену. Вот, полюбуйся! – Он торжественно помахал перед моим носом серым плащом, когда‑то принадлежавшим грозному дедушке одного из величайших поэтов современности, как оказалось…
– Было бы на что любоваться! – Я наконец‑то получил возможность разглядеть неподвижное тело своей несчастной жертвы. – Он же лежит лицом вниз, а задницы у всех примерно одинаковые… по крайней мере, если они скрываются под таким количеством одежды!
– Ну, не скажи… – Задумчиво возразил сэр Кофа. – Ладно, мальчик, теперь мы наконец‑то можем отправиться в Управление. Я уже послал им зов, надеюсь, что через четверть часа за нами приедет служебный амобилер.
– Какой ужас! – Усмехнулся я. – Я бы доехал за три минуты!
– Все‑таки ты – совершенно невыносимый хвастун, сэр Макс. – Улыбнулся мой коллега. – Ты действительно лихо управляешься с этими телегами, но сколько нам всем приходится выслушивать по этому поводу!
– Есть такое дело. – Невозмутимо согласился я. – Но знаете, если бы я не орал о своих многочисленных достоинствах на каждом углу, я стал бы абсолютно омерзительным совершенством. А так у меня есть милый маленький недостаток, и все довольны… Слушайте, а ведь у меня тоже болит нога! Правая. Странно: вроде бы я ушиб только локоть…
– Думаю, что у тебя болит моя нога. – Вздохнул сэр Кофа. – А у меня уже почти не болит. Ты взял себе мою боль… Очень мило с твоей стороны, конечно, но я подозреваю, что ты сделал это совершенно нечаянно.
– Ну да… – Я растерянно пожал плечами. – Знаете, я бы с удовольствием обошелся без вашей боли, если честно… Своей мне вполне достаточно, в самый раз, чтобы не заскучать!
Служебный амобилер приехал довольно быстро. Я посмотрел на возницу с искренней симпатией: во‑первых, я вообще люблю ребят, которые умеют быстро ездить, а во‑вторых, я успел здорово замерзнуть. Конечно, в Ехо очень мягкая зима, но когда сидишь на голой земле, почти на самом берегу реки, а по спине лениво стекают остатки честно заработанного пота, жизнь не кажется особенно удавшейся!
Мы погрузили на заднее сидение виновника всего этого безобразия, все еще неподвижного. Потом мы с невероятными усилиями запихнули в амобилер самих себя и отправились в Дом у Моста – наконец‑то! Я сидел сзади, рядом с нашей добычей, и внимательно разглядывал ничем не примечательное лицо этого немолодого человека.
– Вы знаете его, Кофа? – Наконец спросил я.
– Представь себе, нет, как ни странно… Впрочем, это неважно. Рано или поздно он оклемается, и сам все расскажет. Если не нам, то Джуффину. Хотя, ты же можешь воспользоваться своим Смертным шаром.
– Можно попробовать. – Улыбнулся я. – Только сначала мне нужно что‑то сделать со своим локтем и немного посидеть в кресле с кружкой горячей камры в руках: угреться, расслабиться, вспомнить, что жизнь прекрасна… Потому что сейчас мой Смертный шар наверняка просто убьет этого шустрого дядю. Уж очень мне этого хочется: он здорово испортил нам ночку!
Мы уже подъезжали к Управлению, когда в мой бок нежно уткнулось что‑то холодное. Я рассеянно пошарил рукой, пытаясь нащупать побеспокоивший меня предмет… и порезал палец об острое лезвие. Меня буквально подбросило на сидении. В следующее мгновение я уже сидел на груди своего пленника, мертвой хваткой вцепившись в его запястья – вот уж не ожидал от себя такой прыти! К счастью, этот невероятный парень был еще худшим драчуном, чем я сам, кроме того, его здоровье в настоящий момент оставляло желать лучшего. Так что мне почти ничего не пришлось делать, чтобы его нож с длинным тонким лезвием перекочевал в мои руки.
– Что там у тебя происходит, Макс? – Встревоженно обернулся сэр Кофа.
– Уже ничего, хвала Магистрам… А вообще‑то меня только что пытались прирезать, даже обидно! – Я сердито посмотрел на своего пленника. – И чего ты выпендриваешься, дорогуша? У тебя же еще руки не поднимаются! А я ведь и ядом мог плюнуть, с перепугу… Или тебя это устраивает?
Мой собеседник закрыл глаза и упорно молчал. То ли у него действительно не было сил на доверительную беседу, то ли я был ему глубоко противен – чужая душа потемки, во всяком случае, для меня! Я не был готов к тому, чтобы продолжать экспериментировать с его знойным темпераментом, поэтому я быстро провел левой рукой вдоль тела незнакомца – еще один фокус из арсеналов Шурфа Лонли‑Локли, успешно выполняющего функции моего личного тренера по прикладной магии. Как бы там ни было, наш пленник тут же стал неправдоподобно маленьким и спрятался между большим и указательным пальцами моей руки.
– Сразу надо было так сделать. – Усмехнулся сэр Кофа.
– Конечно надо! Но умные мысли приходят в мою голову с величавой неторопливостью царственных особ… Помочь вам добраться до кабинета?
– Не перегибай палку, мальчик. Чтобы я не мог самостоятельно пересечь коридор Управления… Для этого тебе пришлось бы оторвать мне голову – как минимум!
– Не говорите в моем присутствии такие страшные вещи. – Фыркнул я. – Они меня шокируют! Я же, в сущности, очень впечатлительный молодой человек…
– Да уж! Ну ты скажешь тоже… – Почему‑то сэру Кофе и в голову не пришло, что я могу говорить чистую правду. Он действительно здорово прихрамывал, но несся по коридору на очень неплохой скорости. В наш с Джуффином кабинет он влетел первым, так что ему удалось занять мое любимое кресло: молчаливая борьба за право умащивать свой зад именно в это кресло шла между нами чуть ли не с первого дня моей службы, с переменным успехом!
– Я уже послал зов в «Обжору». – Благодушно сообщил мой старший коллега. – Дежурный повар мадам Жижинды – это гораздо хуже, чем сама Жижинда, но гораздо лучше, чем все остальные… А тебе не кажется, что твоего пленника следует поместить под замок?
– Зачем? – Я пожал плечами. – Лучше оставить все как есть, пусть сидит у меня в пригоршне: он мне совершенно не мешает. К тому же, лично мне так спокойнее. А вдруг в его арсенале есть несколько прекрасных методов исчезновения из‑под стражи? Я понимаю, что скорее всего нет, но еще раз становиться на его след… Он мне смертельно надоел, этот тип! И вообще, я собираюсь его допрашивать, в самое ближайшее время…
– Скажи уж честно: ты о нем просто забыл, а сейчас тебе уже лень отрывать свой зад от стула и куда‑то идти. – Снисходительно сказал сэр Кофа. – И правильно, между прочим…
На нашем столе наконец‑то появился вожделенный поднос из «Обжоры», так что я с энтузиазмом набросился на его содержимое. Минут через десять мне стало по‑настоящему хорошо. Я наконец‑то согрелся, во рту у меня лениво таяло какое‑то совершенно бесподобное печеньице, даже тупая боль в локте начала казаться мне приятной: она не столько досаждала, сколько свидетельствовала о том, что я жив, привносила в симфонию моих ощущений некую новую, не лишенную пикантности ноту. Я подлил себе камры, достал из кармана Мантии Смерти заранее припасенную сигарету и с удовольствием отметил, что сэр Кофа тоже выглядит абсолютно довольным.
– Вот теперь можно приступать к допросу. Лично я уже такой добрый – дальше некуда! – Зевнул я. – Я ему сейчас даже камры могу налить – за хорошее поведение, конечно! Вам же тоже интересно, что он нам расскажет?
– Ну, как тебе сказать… – Сэр Кофа зевнул еще шире, чем я. – В общем‑то мне и так почти все ясно, за исключением некоторых подробностей.
– Ого! – Завистливо протянул я. – Живут же люди! Лично мне пока ничего не ясно… или почти ничего.
– А что тут может быть не ясно? Этот красавчик наверняка имеет какое‑то отношение к славному Ордену Зеленых Лун, как и эти господа, стащившие сундук из повала твоего приятеля… и этот наш ныне покойный уборщик, который, как оказалось, был способен ходить Темным Путем, тоже наверняка их бывший коллега: только в Ордене Зеленых Лун искусству Темного Пути учили даже послушников. Их Великий Магистр, Менер Гюсот, был совершенно помешан на этом фокусе… И наверняка этот герой хотел отомстить Магистру Нуфлину лично, да и всему славному Ордену Семилистника заодно… У бедняги все равно ничего не получилось бы: этот плащ – хорошая вещица, но только для того, чтобы водить за нос простых горожан. Можно, конечно, провести и господ Тайных Сыщиков… но ему не удалось даже это! Хотя план был хорош: сначала в этом кабинете появляется вор, на которого никто не обращает внимания, поскольку он у нас вроде бы работает. Причем парень не просто крадет плащ, а заменяет его точно таким же, что дает господам заговорщикам солидное преимущество во времени. Бедняга приносит плащ в условленное место, где его уже поджидает нож Безносой. Все, на этом след можно считать оборванным! Это наша большая удача, что ты можешь преследовать даже мертвых. Но этот умник, который сейчас отдыхает в твоей пригоршне, предпочел поосторожничать: за плащом к Безносой явился не он, а какой‑то мальчишка…
– Кстати, мне было бы гораздо спокойнее, если бы мы нашли и мальчишку. – Вздохнул я.
– Думаешь, это необходимо? – С сомнением спросил сэр Кофа. – По‑моему, это уже перебор! Ладно, если ты так настаиваешь, утром мы можем послать леди Меламори в дом Безносой: пусть встанет на след мальчишки и приведет его сюда. Вряд ли этот ребенок – такой уж злодей, чтобы позволять тебе становиться на его след!
– И то верно. – Кивнул я. – Но вот чего я до сих пор не понимаю: каким образом сэр заговорщик узнал, что плащ находится у нас? И когда он успел изготовить его точную копию? Для этого нужно было увидеть сам плащ, верно?
– Верно. – Согласился сэр Кофа. – Я уверен, что парень был хорошо знаком с Зеххой Моддороком. Ну а узнать о том, что случилось с Зеххой, легче легкого: достаточно навестить его рыдающую мать… или даже просто заметить рожу полицейского в окне его дома. После чего умный человек тут же может сделать вывод, что волшебный плащ перекочевал в Дом у Моста, и попытаться принять меры. Вообще‑то я здорово подозреваю, что копия появилась на свет несколькими днями раньше и сначала предназначалась для самого Зеххи… Конечно, я могу ошибаться, так что мы с тобой его все‑таки расспросим. Прямо сейчас и расспросим. Ты же как раз собирался этим заняться, да?
– А кто‑то только что говорил, что ему все ясно, и не очень интересно… – Ехидно сообщил я потолку.
– Да? Тебе наверное послышалось. – Невозмутимо отозвался сэр Кофа.
Я не стал мелочиться и счел эту фразу подходящим извинением. А посему не стал выпендриваться, а просто встряхнул кистью руки, так что тело моего пленника тяжело грохнулось на пол – чему я так и не смог научиться, так это проделывать сей трюк хоть немного аккуратнее!
Немолодой господин в роскошном цветастом лоохи и ярко‑красном тюрбане тут же попытался привстать. Выражение лица у него при этом было самое хмурое – вообще‑то, могу его понять! У него и без того было достаточно причин возненавидеть меня на всю оставшуюся жизнь, а это падение могло стать последней каплей. Так что я торопливо прищелкнул пальцами левой руки. Пронзительно‑зеленый шарик невыносимо яркого света тут же устремился к изрезанному морщинами лбу. К моему величайшему удивлению, незнакомец успел вытянуть вперед обе руки, при этом он бормотал что‑то совершенно неразборчивое. Маленькая шаровая молния немного притормозила у этого немудреного щита, к моей величайшей досаде. Честно говоря, я здорово растерялся.
– Ну давай! – Заорал я на свой Смертный шар, который ни с того ни с сего проявил такую неуместную интеллигентность.
Как ни странно, это подействовало. Сгусток зеленоватого света решительно рванул вперед, ударился о руки нашего пленника и растворился в них. После этого началось нечто несуразное: дядя тут же совершенно самостоятельно закатил себе оплеуху – именно то, что мне только что захотелось с ним проделать! Судя по ошеломленному выражению его лица, руки бедняги зажили своей загадочной жизнью, сумасшедшие конечности больше не интересовались мнением своего хозяина о целесообразности их поступков. Потом этот милый человек скрутил внушительный кукиш и помахал им перед собственным носом. Сэр Кофа расхохотался, да я и сам начал хихикать. Тем не менее, мне пришлось выпустить еще один Смертный Шар: мне показалось, что первый не произвел должного впечатления на моего собеседника… На этот раз все было в порядке: моя жертва наконец‑то расслабилась и заявила «я с тобой, хозяин», что полностью соответствовало классическим традициям. Я тоже расслабился и полез в карман Мантии Смерти за следующей сигаретой: смех смехом, но мне только что пришлось здорово перенервничать!
– Для начала просто скажи, как тебя зовут. – Попросил я.
– Какое оригинальное вступление! – Неожиданно рассмеялся сэр Кофа. – Не обижайся, мальчик: знал бы ты, сколько тысяч раз я сам начинал допрос с этой сакраментальной фразы!
– Да я и не обижаюсь. – Улыбнулся я. – Я же не умею!
Тем временем наш арестованный собрался с силами и сообщил‑таки свое имя.
– Меня зовут сэр Неннурех Киехла.
– Вам знакомо это имя? – Спросил я у сэра Кофы.
– Смутно. – Кивнул он. – Кажется, среди членов Ордена Зеленых Лун действительно был кто‑то по фамилии Киехла, но мне никогда не доводилось иметь с ним дело…
– Ладно, поднимайся с пола, сэр Неннурех и садись на этот стул. – Вздохнул я, подвигая к нему кружку. – Можешь действительно выпить камры, ты же замерз, как собака, я полагаю…
– Иногда ты кажешься таким хорошим парнем, сэр Макс, что мне хочется поверить, что ты действительно такой и есть! – Ехидно заметил сэр Кофа.
– А я такой и есть. – Растерянно сказал я. – Разве нет?
К моему величайшему удивлению, сэр Кофа покачал головой с улыбкой, которая показалась мне довольно печальной – я здорово надеялся, что только показалась!
Сэр Неннурех Киехла тем временем залпом осушил кружку с горячей камрой и робко поставил ее на стол.
– Возьми еще. И можешь съесть что‑нибудь, если хочешь… – Мягко сказал я и обернулся к своему коллеге. – Кофа, давайте я просто прикажу ему отвечать на ваши вопросы, а то у меня в голове как‑то чересчур пусто…
– Ну, на одну мудрую мысль тебя все‑таки хватило! – Одобрительно заметил он.
– Сэр Неннурех, я буду очень доволен, если ты правдиво ответишь на все вопросы этого господина. – Внушительно сказал я своему «верному рабу».
– Хорошо, хозяин, как скажешь. – Вяло согласился тот.
– Больше всего меня интересует младший служащий Управления Полного Порядка, который оказался твоим сообщником. – Начал сэр Кофа. – Полицейские, которых я послал забрать тело, утверждают, что его зовут Итлох Боуба, но это имя не говорит мне абсолютно ничего. Кто он такой?
– Это – не настоящее имя. Его зовут сэр Унбони Марихва… вернее, звали.
– Да уж, ты принял меры! – Сэр Кофа Йох выглядел очень недовольным. Он повернулся ко мне.
– Представляешь, мальчик, вот уже полтора года по Управлению разгуливал самый известный из Младших Магистров Ордена Зеленых Лун, вытирал пыль с наших столов, а никому и в голову не приходило… Придется мне самому заняться проверкой всех, кого будут нанимать в нашу организацию. Мы еще легко отделались, если подумать… Скажи мне, сэр Неннурех, ты ведь тоже был Младшим Магистром Ордена?
– Я был послушником. – Угрюмо ответил Неннурех. – Я очень поздно вступил в Орден, к тому же Магистр Менер не считал меня способным учеником. Наверное, он был прав: я даже не смог научиться вступать на Темный Путь… Но к тому времени Ордену нужны были хорошие воины – гораздо больше, чем способные маги. Старик и так слишком поздно это понял.
– Ты прав. – Согласился сэр Кофа. – Как интересно получается… А что, собственно, сэр Унбони Марихва делал в Управлении Полного Порядка? Насколько я знаю, до сегодняшнего вечера он нам совершенно не вредил… Он что, просто деньги на жизнь зарабатывал, так что ли?
– Он говорил мне, что ждет хорошего случая. – Равнодушно пояснил наш пленник. – Кроме того, у сэра Марихвы было довольно своеобразное чувство юмора: ему казалось очень забавным, что он моет полы в кабинете самого Кеттарийца, который даже не догадывается, кто он такой. Думаю, именно поэтому сэр Марихва ничего не предпринимал: ему было гораздо приятнее осознавать, что он всех провел, чем реально вам навредить… Кроме того, он не испытывал ненависти – ни к вам, ни к Нуфлину. Он был очень равнодушным человеком.
– Макс, я был неправ, когда говорил, что мне неинтересно. – Честно признался сэр Кофа. – Мне все интереснее и интереснее… Продолжай, сэр Неннурех. Расскажи, как все произошло. С чего началась эта история? Кто из вас узнал о плаще? И что вы собирались с ним делать?
– О плаще узнал я. – Покорно ответил арестованный. – Мне рассказал о нем сам Зехха Моддорок. В последнее время мы довольно часто встречались. Он нашел меня почти полгода назад, сразу после того, как я приехал в столицу. Зехха хотел, чтобы я составил ему компанию, как в дни нашей молодости. В Смутные Времена мы с ним вместе потрошили кого могли. Потом я надолго уехал в графство Хотта: в Ехо становилось слишком опасно, а мне не хотелось рисковать своей жизнью прежде, чем я найду возможность отомстить…
– За кого мстить‑то? – Устало спросил сэр Кофа. – Неужели за старого Магистра Менера? Насколько я знаю, его терпеть не могли даже его любимые ученики…
– Не за него. За Орден. – Твердо сказал сэр Неннурех. – Это вопрос чести, а не личной привязанности.
– Он говорит, как настоящий арварошец! – Прыснул я.
– Есть такое дело. – Улыбнулся Кофа. – Подумать только: из всех оставшихся в живых членов Ордена Зеленых Лун о его чести печется только самый бесталанный из бывших послушников! Джуффину это понравится… Рассказывай дальше, сэр Неннурех. Откуда в этой истории появился Унбони Марихва, и с какой стати ты решил его убить, если уж на то пошло?
– Я сам рассказал сэру Марихве о плаще, после того, как узнал, что Зеххой занимается Тайный Сыск. Я понял, что без него мне не справиться. Пока плащ был у Зеххи Моддорока, я мог не спеша готовить подмену и спокойно ждать удобного случая, но вынести плащ из Дома у Моста – это мог только Марихва! Но я солгал ему, когда говорил о свойствах плаща, чтобы он не вздумал воспользоваться этими сведениями и ускользнуть от меня. Мне с самого начала было ясно, что он ни за что не станет мне помогать, если узнает, что я хочу сунуться в Иафах.
– А что именно ты ему сказал? – Полюбопытствовал я. Сэр Кофа недовольно на меня покосился. Судя по выражению его лица, я интересовался ерундой.
– Все равно мне интересно! – Виновато сказал я, и снова повернулся к арестованному.
– Я сказал ему, что плащ укрепляет здоровье и даже возвращает молодость, если носить его достаточно долго. Мне было известно, что Унбони Марихва всегда интересовался своим здоровьем, даже несколько больше, чем это подобает… Такого рода волшебные вещи действительно существуют, поэтому сэр Марихва сразу же мне поверил. Кроме того, я сказал, что для достижения нужного эффекта надевать плащ следует на рассвете – чтобы ему не взбрело в голову сразу же в него укутаться.
– Хорошо придумано! – Одобрительно отозвался сэр Кофа. Он уже забыл, что только что награждал меня недовольными взглядами. – Парень подумал, что я поправляю свое здоровье… или пытаюсь срочно помолодеть: он же в курсе всех сплетен, которые ползают по Управлению, в том числе и о моем романе с Кекки!
– Но зачем было убивать этого сэра Марихву? – Спросил я. – Ты мог просто взять плащ и исчезнуть…
– Мне пришлось его убить, чтобы вы не смогли встать на его след. – Меланхолично ответил сэр Неннурех. – Когда речь идет о справедливой мести, человеческая жизнь ничего не значит. Особенно жизнь человека, равнодушного к законам чести…
– Нет, у него в роду определенно были арварохцы! – Жалобно сказал я сэру Кофе. – Страсти какие… Ладно, допрашивайте его дальше, я больше не буду вам мешать.
– А ты не мешаешь. Скорее наоборот. – Улыбнулся сэр Кофа. – Кроме того, мы уже все выяснили, если я не ошибаюсь. Тебе так не кажется?
– Наверное. – Согласился я. – Хотя, подождите: мы же можем узнать про мальчишку! И леди Меламори не придется бегать по следу несчастного ребенка, в случае чего… Кто это мальчик, которого ты прислал в дом Безносой Мисы, Неннурех?
– Этой мой сын. – Равнодушно ответил тот.
– Какая прелесть! – Усмехнулся я. – Он вырастет и через сто лет заявится в Дом у Моста, чтобы отомстить нам с сэром Кофой… Что ж, по крайней мере, теперь я спокоен: через сто лет нам не будет скучно! А где он сейчас?
– Я отправил его домой, к матери. Я еще вчера договорился с одним купцом, который собрался поехать в графство Хотта. На рассвете они отправляются… Я ведь не рассчитывал выбраться живым из Иафаха.
– Твой мальчик знает, что именно ты задумал? Он тебе помогал еще в чем‑то? – Осторожно спросил я. – Только смотри, говори правду!
– Он ничего не знает, хозяин. – Покорно ответил этот фантастический «мститель». – С чего бы это я стал докладываться мальчишке? А вчера вечером я просто велел ему пойти к старухе, отдать ей сверток с деньгами, забрать плащ… Хвала Магистрам, я хорошо воспитал своего парня: ему и в голову не пришло бы требовать каких‑то объяснений!
Я только головой покачал. В голосе нашего пленника я безошибочно различил интонации настоящего домашнего тирана. Мне тут же захотелось немедленно плюнуть в него своим хваленым ядом: я ненавижу принуждение, так что общение с подобными типами вызывает у меня жестокие приступы почти непреодолимой ярости, даже если они не имеют никакой возможности угнетать меня лично – счастье еще, что в последнее время я здорово наловчился держать себя в руках… Кажется, этому мальчугану здорово повезло, что у сурового папаши не будет никакой возможности и дальше принимать участие в его воспитании. На его месте я бы давно попытался сбежать из дому: я и своих‑то, куда более лояльных родителей едва переносил! Хотя, люди ко всему привыкают, конечно…
– Тогда ладно, пусть себе мальчик едет домой… – С облегчением кивнул сэр Кофа. – Чего мне не хватало для полного счастья, так это носиться по всему городу, чтобы арестовать какого‑нибудь сопливого младенца! Макс, теперь тебе все‑таки придется отлепить свой зад от кресла и отвести сэра Неннуреха в какую‑нибудь пустую камеру.
– Ради вас, Кофа, я еще и не на такое способен! – Сахарным тоном законченного подхалима сказал я.
Я проводил этого великого заговорщика до дверей одной из маленьких камер предварительного заключения, но вместо того, чтобы зайти внутрь, он топтался на пороге и сверлил меня страдальческим взглядом. «Ну да, конечно, он же не может расстаться со мной без специального приказа! А освобождать его, пожалуй будет рисковано: сэр Неннурех – не самый безмозглый парень под этим небом, мало ли что он там придумает!» – Тоскливо подумал я. Честно говоря, этот мой странный талантик, вынуждающий нормальных людей пялиться на меня преданными глазами и лепетать «я с тобой хозяин!» вызывал у меня самого некоторое отвращение…
– Теперь ты должен обходиться без моего присутствия. – Устало сказал я своему пленнику. – Я хочу, чтобы ты чувствовал себя хорошо, и вел себя хорошо… и вообще, ложись‑ка ты спать сэр Неннурех. И спи, пока тебя не разбудят.
Он тут же послушно улегся в постель, даже не сняв теплое пестрое лоохи, закрыл глаза и заснул. В равнодушной покорности этого железного человека было что‑то настолько ненормальное, что я внутренне содрогнулся… Но пока я шел через длинные коридоры Управления обратно, в свой кабинет, где меня ждал сэр Кофа, я успел благополучно выбросить из головы эту дурацкую проблему. Терпеть не могу долго переживать по какому бы то ни было поводу – скука смертная! (возможно, этот дядя впоследствии помрет в тюрьме от всего пережитого)
Сэр Кофа не терял времени зря: он успел водрузить на жаровню кувшин с уже остывшей камрой, так что я смог немедленно убедиться, что нет ничего слаще честно заработанной передышки.
– Кстати, ты можешь смело отправляться домой, если хочешь, конечно. Не знаю сколько литров бальзама Кахара ты выдул за эту ночь, вид у тебя все равно не очень‑то бодрый. – Сочувственно сказал он.
– А это я симулирую, чтобы вас разжалобить. – Тут же нашелся я. – И судя по вашим словам, у меня неплохо получается…
– У тебя так хорошо получается, что я сейчас начну рыдать от жалости! – Фыркнул сэр Кофа. – Допивай свою камру и марш домой. Все равно я собираюсь дождаться Джуффина: пусть лечит мою несчастную ногу, если не хочет, чтобы я валялся в собственной спальне до Последнего Дня года… И потом, знаешь, на твоем месте я бы попытался разобраться со своими амобилерами.
– Ваша правда. – Устало улыбнулся я. – По крайней мере тот, который мы оставили возле «Джубатыкского фонтана», следует забрать, иначе я о нем тут же забуду – а ведь жалко: хорошая, в сущности, вещь! Опять же, дорогая…
Я залпом прикончил содержимое своей кружки и решительно вылез из уютного кресла.
– Хорошей ночи, Кофа… И спасибо, что отпускаете меня домой!
– В некотором роде я твой должник, – усмехнулся он, – ты же помог мне замять последствия вопиющего нарушения служебной инструкции… Хорошей ночи, мальчик!
– Да, а я как‑то не подумал! – Нахально обрадовался я. – В таком случае, с вас причитается хороший ужин… и еще что‑нибудь! Надо подумать, что именно…
– Какая прелесть, сэр Макс! У тебя все задатки профессионального шантажиста. – Восхитился сэр Кофа.
Вот теперь я действительно мог уходить!
Я уселся за рычаг служебного амобилера, вместо того самого шустрого паренька, который увез нас от негостеприимных стен Иафаха. Возница здорово удивился, когда я велел ему оставаться в машине. А потом я понесся, как законченный самоубийца, сквозь оранжевый свет уличных фонарей, и с удовольствием созерцал выражение абсолютно неземного восторга на лице своего пассажира. Через несколько минут я лихо затормозил возле «Джубатыкского фонтана» и пересел в собственный амобилер, который, кажется, уже потерял надежду, что я когда‑нибудь за ним вернусь.
– Тебе понравилось, как мы ехали? – Не без некоторого самодовольства спросил я у возницы.
Тот энергично закивал: у бедняги даже слов подходящих не нашлось! Мне было так приятно, словно я получил какую‑нибудь дурацкую Нобелевскую премию, назло многочисленным родственникам, бывшим одноклассникам и бросившим меня девушкам – одним словом, всем, кто давным‑давно поставил на мне грандиозный крест… Совершенно идиотское чувство!
Я отчаянно помотал головой, избавляясь от излишков собственной глупости, и улыбнулся вознице.
– Вспоминай почаще об этой поездке, когда будешь сидеть за рычагом. Ты уже неплохо управляешься с этой телегой, но если по‑настоящему захочешь, ты сможешь ездить так же быстро, как я, или даже быстрее. Ничего особенного не требуется: просто не нужно бояться скорости, скорее уж мечтать о ней…
У меня был дурацкий тон свежеиспеченного гуру, но я ничего не мог поделать с внезапным горячим желанием передать свое «великое учение» потенциальному адепту! Кроме всего, мною руководила еще и практичность: мне так хотелось чтобы среди штатных возниц Управления Полного Порядка появился хоть один такой же сумасшедший, как я сам: иногда мне все‑таки приходится пользоваться их услугами…
Еще через четверть часа я переступил порог маленькой спальни над трактиром «Армстронг и Элла». У меня даже хватило сил раздеться, очевидно благодаря невероятному количеству бальзама Кахара, которое я успел выдуть за эту неописуемо длинную ночь. Возможно, именно солидная передозировка обожаемого мной тонизирующего напитка стала причиной моего безумного поступка: после нескольких минут не слишком мучительных сомнений я решительно опустил голову на подушку Теххи, в опасной близости от ее серебристых кудряшек. Мне показалось, что еще одна встреча с Магистром Лойсо Пондохвой, «Великим и Ужасным», вряд ли станет такой уж роковой – если бы он действительно хотел мне навредить, он мог спокойно сделать это еще прошлой ночью – зато у меня будет шанс получить ответы на целую кучу вопросов: Лойсо оказался очень общительным собеседником… Не знаю, как сэр Джуффин, а вот я сам действительно здорово похож на эту кеттарийскую лисичку, чиффу – не зря Лойсо мне про нее рассказал. Я просто не мог оставаться в своей норке, когда какое‑то невероятное существо стоит на голове, всего в нескольких метрах от моего любопытного носа!
Я закрыл глаза, и меня тут же закружил водоворот наступающего сна, сладкий и безжалостный одновременно. Иногда перед тем, как заснуть, я испытываю короткий, но интенсивный приступ ни с чем не сравнимого панического страха, в эти мгновения я понимаю, почему сон называют «маленькой смертью»: мне вдруг начинает казаться, что засыпая я ухожу навсегда, а завтра вместо меня проснется совершенно другое существо, по нелепому совпадению вообразившее себя Максом… впрочем, и оно протянет только до следующей ночи! На этот раз внезапно настигший меня ужас был таким потрясающе реальным, что я с воплем выскочил из‑под одеяла, как чертик из табакерки, совершенно не заботясь о том, что могу разбудить Теххи… и вообще напрочь позабыв, что она существует, да еще и спит совсем рядом со мной. Оглядевшись, я чуть не лишился рассудка: вместо темного ворса ковра у меня под ногами дрожали на горячем ветру белесые стебельки сухой травы. И снова было жарко – так жарко… Я уже стоял у подножия знакомого мне пологого холма, какая уж там спальня! Мне всю жизнь везло на экстравагантные сновидения, но я еще никогда не засыпал, с криком выскакивая из постели – разве что только просыпался, да и то не часто…
– Лойсо, вы здесь? – Отчаянно заорал я. Что‑то я совсем потерял голову!
«Если хочешь увидеть меня, поднимись на холм. Я не могу спускаться по этой стороне склона. Слишком большая роскошь для почетного пленника этого милого местечка!» – Безмолвная речь сэра Лойсо Пондохвы почему‑то оказалась отличным успокоительным. Я тут же взял себя в руки и начал подниматься на холм. Через несколько минут я уже был на вершине, потный и запыхавшийся, зато совершено спокойный – как, оказывается, мало надо человеку, чтобы прийти в себя: несколько слов и физическая нагрузка средней интенсивности!
Лойсо сидел на том же самом янтарном камне, все в той же позе: сильные руки аккуратно сложены на коленях, лицо скрыто за копной светлых волос.
– Ты быстро вернулся. – Одобрительно сказал он. – Даже быстрее, чем я ожидал.
– Вы так здорово стоите на голове, что я просто не могу усидеть в своей норке! – Я рассмеялся, поймав себя на том, что окончательно увяз в плену его давешней метафоры.
– Да, пожалуй именно это я и делаю, в каком‑то смысле… не только сейчас, а вообще всю жизнь. – Улыбнулся Лойсо и внимательно уставился на меня огромными светлыми глазами, здорово напоминавшими улучшенный вариант моих собственных.
– Я приперся к вам с кучей глупых вопросов. – Виновато сказал я, усаживаясь рядом. – Подумал, что вы наверное так соскучились за возможностью поболтать, что у меня есть шанс получить парочку ответов…
– Есть. – Кивнул он. – Спрашивай, о чем хочешь. Если тебе нужен болтливый собеседник, то ты пришел по адресу.
– Я вот что хочу понять прежде всего: для того, чтобы попасть сюда, мне приходится заснуть, положив голову на подушку вашей дочки – никаких путешествий через Коридор между Мирами, и вообще это здорово похоже на самый обыкновенный сон! Но вчера я поцарапал руки о траву, и царапины остались на моих ладонях, самые настоящие царапины… – Я растерянно посмотрел на Лойсо.
– Да. – Спокойно согласился он. – Только я не так и не понял, в чем, собственно, состоит твой вопрос?
– Все это происходит со мной на самом деле, или как? – Жалобно спросил я. Все необходимые в данной ситуации умные слова куда‑то срочно попрятались – со мной так часто случается, причем в самый неподходящий момент!
– "На самом деле"? – Задумчиво протянул Лойсо. – Что ж, можно сказать и так… Проблема в том, что у нас нет никаких гарантий, что с нами вообще хоть что‑то происходит "на самом деле"! Видишь ли, когда ты сидишь в уборной у себя дома, у тебя просто нет видимого повода спросить себя, "на самом деле" это с тобой происходит, или нет. А сама по себе эта ситуация ничем принципиально не отличается от нынешней… Знаешь, а ведь вполне может быть, что ты – обыкновенный овощ, и тебя давным‑давно благополучно сожрало какое‑то травоядное чудовище, желудочный сок которого способен вызывать совершенно правдоподобные галлюцинации у перевариваемой пищи, так что ты просто наслаждаешься сокрушительной иллюзией своей замечательной интересной жизни, напоследок… Тебе нравится твоя галлюцинация, сэр Макс?
– Да, ничего себе… – Растерянно ответил я. В словах Лойсо было что‑то неописуемо жуткое, и в то же время, как ни странно, успокаивающее, потому что они вполне могли быть правдой – что ж, тогда оказалось бы, что я здорово влип, но к счастью, у меня не было ни малейшего шанса убедиться в правоте этого невероятного типа!
– Ты зря придаешь такое значение моим словам. – Мягко усмехнулся Лойсо. – Какая разница? В любом случае, у нас ничего нет, кроме наших собственных ощущений… Так что, какое нам с тобой дело до мирно переваривающего нас монстра, если наши ощущения говорят нам, что мы сидим на вершине холма, под этим белым небом, и чешем языки, поскольку тебе кажется, что это необходимо, а я иду навстречу пожеланиям гостя… Еще вопросы есть?
– Нет уж, спасибо! – Рассмеялся я. – Знаете, Лойсо, я ужасно впечатлительный, хотя этому никто не желает верить… так что хватит с меня ваших ответов, по крайней мере, на сегодня.
– Я тоже не верю. – Хмыкнул Лойсо. – Ладно тебе заливать насчет своей впечатлительности!
– Ну вот, и вы туда же… Ну, не верите – и не надо! А почему…
– Видишь, ты уже снова готов к моим «ужасным» ответам! – С удовольствием отметил Лойсо.
– Да, действительно готов… – Удивленно согласился я. – Но это мне, пожалуй, действительно надо знать. Почему вы вообще меня сюда впустили?
– Так сложилось. – Пожал плечами Лойсо. – Извини за банальность, но такова твоя судьба, ничего не попишешь! Да и моя тоже… По моим расчетам, когда‑нибудь ты сможешь увести меня из этого места, вот только я сам не очень‑то понимаю, каким образом. У тебя, знаешь ли, настоящая мания отпускать на свободу всех, кто под руку подвернется, таким уж ты родился, тут ничего не изменишь… Видишь, я даже не пытаюсь скрывать от тебя свои планы, хотя мог бы.
– Честно говоря, я с удовольствием вытащил бы вас отсюда прямо сейчас, если бы знал, как это можно сделать, но… Джуффин говорил, что у вас были какие‑то грандиозные планы насчет того, чтобы заставить Мир рухнуть. Мне здорово не нравится эта идея. Я только успел влюбиться в ваш Мир…
– Это потому, что ты родился в другом месте. – Равнодушно сказал Лойсо. – В чужом Мире всегда есть непреодолимое очарование, каков бы он ни был. А собственная родина часто вызывает тоскливое отвращение, иногда совершено неоправданное… По мне, это место могло бы быть просто великолепным, если бы не населяющие его человеческие существа. По большей части они совершенно неуместны. Эти вечно жующие тупые физиономии, эти развевающиеся на ветру одежды, специально предназначенные для того, чтобы скрыть от неба рыхлые, дряблые тела ленивых обжор… Стоило мне зайти в какой‑нибудь столичный трактир, как меня охватывала неописуемая ярость… Ну и чего ты на меня косишься, как барышня на паука? Уже забыл, что творилось с тобой самим, когда ты рвал на клочья какие‑то никчемные человеческие существа, объявившиеся на обожаемом тобой песчаном пляже в каком‑то неведомом Мире? Только не вздумай говорить, что не получил от этого никакого удовольствия – ты же был счастлив, как никогда в жизни! Мы с тобой, видишь ли, похожи гораздо больше, чем тебе хотелось бы… И не переживай, я уже не собираюсь разрушать Мир в котором родился. Тупо повторять однажды неудавшуюся попытку – нет, это не для меня! И потом, во Вселенной много Миров…
Я даже не пытался возражать: невыносимая жара сделала меня невероятно равнодушным существом. К тому же, у меня просто не нашлось контраргументов – ни хороших, ни хотя бы приемлемых.
– А как вы выглядите на самом деле? – Тихо спросил я. – У вас все еще мое лицо – зачем? Я же говорил, что вам не нужно меня очаровывать, я и без того…
– Можешь себе представить, примерно так я и выгляжу «на самом деле» – ты еще не успел разочароваться в этом глупом термине? Выходит, я зря старался, развлекая тебя зловещими метафорами?
– Вы не зря старались, просто я не успел найти достойную замену для этой словесной конструкции. – Вздохнул я. – Вы хотите сказать, что ваше лицо действительно похоже на мое?
– В последнее время. – Кивнул Лойсо. – А каким оно было, когда я поступил в Высокую Школу Холоми, или через сто лет после того, как я ее окончил, я уже сам не очень‑то помню… Знаешь, когда я в последний раз крутился перед зеркалом?
– Лет пятьсот назад, да?
– Что‑то в этом роде… Тебе пора возвращаться, Макс. Я – довольно утомительный собеседник, если ты сам еще не заметил. Кроме того, у тебя пока не хватает пороху, чтобы подолгу выносить местный климат. Меньше всего на свете мне сейчас хочется рыть могилу – здесь такой твердый грунт, ты себе не представляешь… Да, еще одно: тебе не обязательно класть свою голову на подушку моей дочки. Можно просто сказать себе перед сном: «я хочу повидаться с Лойсо» – этого достаточно! Теххи была нужна, чтобы устроить наше первое свидание, а теперь ее помощь нам не понадобится… Хорошо, что ты не стал ей ничего рассказывать, ты все очень верно понял: ей здорово не понравится эта история. Девочка совсем не знает меня, но здорово не любит. В общем‑то, я могу ее понять…
– Теххи может попробовать как‑то исправить ситуацию? – Осторожно спросил я.
– Может. Она все может… по крайней мере попробует, это уж точно! – Усмехнулся Лойсо. – Мне‑то все равно, а тебе вряд ли понравится… Ладно, я совершенно напрасно сгущаю краски. Тебя этим не проймешь. Впрочем, тебя ничем не проймешь: ты все равно поступишь, как сочтешь нужным!
– Спасибо за комплимент. – Слабо улыбнулся я.
– А ты считаешь это комплиментом? – Искренне удивился он.
– Лойсо, я ухожу от вас таким же любопытным, как и пришел. Вы так ничего мне толком и не рассказали… Этот ваш «апокалипсис», на кой он вам тогда сдался? Неужели просто от злости? Я отлично помню свои «подвиги» на том грешном пляже, и прекрасно понимаю, почему вы мне о них напомнили… но все равно мне кажется, что одна только слепая ярость – это уж как‑то чересчур! Не так вы просты…
– Да я и не говорю, что все дело в моей злости. Видишь ли, это – тайна, которую я безуспешно пытался разгадать, величайшая из всех тайн… У того, кто присутствует при конце Мира, есть микроскопический шанс забрать себе всю силу умирающего кусочка Вселенной. Это почти невозможно, и все же… Ради этого шанса стоит рискнуть, знаешь ли!
– И что тогда? – Спросил я, чувствуя, как пытаются остановиться мои ополоумевшие сердца.
– Не знаю. Для того, чтобы ответить на твой вопрос, нужно разрушить хотя бы один Мир, и посмотреть, что будет, а у меня пока что не получилось… Тебе действительно лучше уходить, Макс. У тебя лицо подпорченного покойника. Не стоит так увлекаться светской болтовней с малознакомыми «злыми колдунами»!
Он рассмеялся, встал с камня, на котором сидел все это время, подал мне руку, помог подняться на ноги и вдруг ткнул меня в бок – между прочим, довольно болезненно. Этого тычка оказалось достаточно, чтобы я потерял равновесие и покатился вниз по склону холма – именно то, что мне было нужно сделать, чтобы вернуться под свое одеяло! Колючая трава царапала мне руки и лицо, но я уже почти ничего не чувствовал – проклятая жара почти доконала меня, не так уж сложно меня доконать, оказывается…
Я открыл глаза в знакомой уютной темноте спальни, и тут же снова их закрыл – на этот раз на меня наползал сон, здорово похожий на глубокий обморок, сопротивляться было совершенно бесполезно. «Я так и не успел спросить, почему у его могущественного Ордена было такое смешное название. – Удрученно подумал я, засыпая. – Ну при чем тут какая‑то «водяная ворона»?! Можно сказать, ради этого сунулся в самое настоящее пекло, и опять забыл!»
Я проснулся уже после того, как робкое зимнее солнышко ненавязчиво оповестило о наступлении полудня всех, кого интересует такого рода информация. Еще полчаса я просто валялся, наслаждаясь ни с чем не сравнимым сочетанием хорошего самочувствия с фантастической ленью и полным отсутствием каких бы то ни было мыслей в собственной голове. Кажется, я в очередной раз устал: от чудес, от стихов, от тайн, от невероятного сэра Лойсо Пондохвы, и от себя самого, в первую очередь. Как ни странно, я люблю находиться в таком состоянии – если не очень долго, конечно…
В конце концов я все‑таки добрался не только до ванной комнаты, но и до стойки «Армстронга и Эллы». Теххи была там, и сами Армстронг и Элла басовито мурлыкали у нее на коленях, так что можно было ложиться на пол и умирать от нежности и умиления. Но я решил ограничиться менее бурными проявлениями эмоций, благодаря чему выжил, а через некоторое время даже нашел в себе силы пересадить котят на собственные колени – их вес делал это удовольствие довольно сомнительным! Теххи с облегчением вздохнула.
– Вот и правильно, забирай своих красавцев! Хорошего понемножку… Ну и рожа у тебя милый! Ты что, успел подраться со всеми столичными поэтами?
Я тут же цапнул с ближайшего стола поднос из какого‑то отполированного металла и встревоженно уставился на жалкое подобие своего отражения.
– Не совсем то, что тебе нужно, да? – Улыбнулась Теххи, протягивая мне маленькое зеркальце. – На, полюбуйся.
– Тоже мне, великое событие! Всего‑то парочка несчастных царапин… – С облегчением вздохнул я, внимательно всматриваясь в свое отражение. Неглубокие, но многочисленные царапины украшали мой нос и подбородок. Я заработал их, когда катился по склону холма – все‑таки этот злодей Лойсо мог бы не толкаться, а дать мне возможность попробовать спуститься самостоятельно!
– Ничего, для одной ночи вполне достаточно. – Улыбнулась Теххи, проворно намазывая мою рожу какой‑то прозрачной дрянью. – Через полчаса тебя можно будет выпускать на улицу… Где это тебя угораздило?
– Да так, везде понемножку. – Вздохнул я. Придумывать правдоподобные объяснения мне сейчас не хотелось, врать тоже, а говорить правду – это уже ни в какие ворота не лезло! Но Теххи вполне устроил и такой ответ.
– Сейчас здесь опять начнут скапливаться твои приятели. – Сообщила она. – Мне только что прислал зов твой кругленький поэт, узнавал, соизволил ли ты открыть свои прекрасные глаза. И думаю, что это только начало.
– Никакой личной жизни! – Усмехнулся я. – И как ты меня еще терпишь?
– А я, знаешь ли, очень терпелива. – Объяснила Теххи. – Сама иногда поражаюсь!
За моей спиной хлопнула дверь, и я повернулся навстречу своему приятелю Андэ Пу, гениальному поэту и совершенно никчемному существу… Он появился удивительно кстати: у меня со вчерашнего вечера были большие планы касательно просовывания собственного исцарапанного носа в его дела – он так давно меня об этом просил! Поздоровавшись, потомок укумбийских пиратов взгромоздился на высокий табурет и начал кокетливо общаться с Теххи. Кажется, он решил, что после вчерашнего выступления в «Трехрогой луне» его социальный статус здорово вырос в моих глазах, так что теперь он может позволить себе еще и не такую роскошь!
– Знаешь, Морган‑младший, если ты действительно так уж хочешь уехать в Ташер, я могу устроить тебе это приключение. – Сказал я ему. – Отправляйся в Портовый квартал, прямо сейчас, найди дом капитана Гьяты, скажи, что тебя прислал я, и еще скажи… нет, ничего больше не надо, я сам ему все скажу… Просто узнай, когда он собирается отправиться домой, в Ташер. Он возьмет тебя с собой и поможет тебе там обжиться… А ты, собственно, еще не передумал?
– "Передумал"? Ну вы даете! Как я мог передумать? Наконец‑то вы впилили Макс! Лихо вы все устроили! Спасибо, я прямо сейчас к нему поеду. – Радостно затараторил Андэ. – А почему вы решили мне помочь? После моих стихов? Вы действительно впилили!
– Совершенно верно, именно после твоих стихов. – Задумчиво согласился я.
Дело, конечно, было не в стихах этого горделивого «мэтра», которые были немного похожи на мои собственные юношеские эксперименты, полные откровенного самолюбования и смертной тоски… вернее, не только в них. Просто у меня была хорошая возможность отпустить домой симпатичного капитана Гьяту и заодно помочь своему приятелю Андэ на собственном опыте уяснить, что сбывшаяся мечта – не совсем то, что делает нас счастливыми. Этот иезуит, сэр Лойсо Пондохва, меня сразу раскусил! Я действительно обожаю «отпускать на свободу всех, кто под руку подвернется» – возможно, просто для того, чтобы они не болтались у меня под ногами!
К счастью, Андэ не умел читать чужие мысли, так что через полчаса он распрощался с нами и отправился в Портовый квартал. Судя по всему, он летел как на крыльях. Я задумчиво посмотрел ему вслед и отправил зов капитану Гьяте.
«Я наконец‑то придумал, что вы можете для меня сделать. Сейчас к вам зайдет один смешной парень, он мой хороший приятель… и ужасно хочет в Ташер. Если вы его туда отвезете и немного поможете освоиться на новом месте, считайте, что мы в расчете. Только на этот раз не спешите с отъездом, сначала спокойно уладьте все ваши дела.»
«Сэр Макс, а вам это действительно нужно? Или вы просто хотите избавить меня от долгого ожидания?» – Недоверчиво спросил капитан.
«Мне это действительно нужно. – Искренне ответил я. – Сам не знаю почему, но мне это ужасно нужно, просто позарез!»
«Ладно, сделаю. – С заметным облегчением отозвался капитан Гьята. – А этот ваш приятель может подождать до Последнего Дня года? Мне нужно расплатиться со своими помощниками, собрать новую команду… Такие вещи за один день не делаются.»
«Разумеется, вы не должны торопиться. И, в любом случае, не так уж долго ему придется ждать. – Задумчиво сказал я. – Зима потихоньку заканчивается, Последний День года уже совсем скоро… Конечно, он подождет. Все равно, у него нет выбора, вы – его единственный шанс!»
Потом мы с капитаном Гьятой обменялись прощальными любезностями, и я с облегчением приступил к уничтожению очередной порции камры. Нет ничего слаще, чем только что оставшиеся позади хлопоты!
– Что происходит, милый? – Весело спросила Теххи. – Ты вдруг решил заняться устройством чужих судеб? Самое неблагодарное занятие! И не самое оригинальное…
– Знаю. – Улыбнулся я. – Но этот «роковой красавчик», господин Андэ, так откровенно с тобой кокетничал, что я счел за благо отправить его куда‑нибудь подальше, пока не поздно.
– А, ну тогда другое дело! – Рассмеялась Теххи. – А то он, чего доброго, мог бы и охмурить меня своими стихами – чем только Темные Магистры не шутят! И вообще он очень милый…
Я сделал грозное лицо и показал ей кулак. Теххи несколько секунд с изумлением его рассматривала, а потом снова неудержимо расхохоталась.
Еще часа два нашей жизни были прожиты в самом отличном настроении. Но дело кончилось тем, что меня все‑таки понесло в Дом у Моста, даже несколько раньше, чем это требовалось. Очевидно в моей заднице все‑таки имеется здоровенное шило!
– Если ты собираешься угостить меня описанием ваших с Кофой подвигов, имей в виду, что я уже успел повидаться с самим сэром Кофой, с великим мстителем Неннурехом Киехлой и даже с Безносой Мисой – просто, чтобы доставить себе удовольствие. – Сэр Джуффин Халли изо всех сил старался придать своему лицу жалобное выражение. Получалось не очень‑то: это явно было не его амплуа.
– Ладно, тогда считайте, что я уже все рассказал и заткнулся. – Великодушно согласился я. – А как себя чувствует наш Мастер Кушающий‑Слушающий?
– Думаю, что великолепно, как всегда… А, ты имеешь в виду его ногу? Да он уже забыл, что с ней когда‑то что‑то случилось… Между прочим, тебе придется снять заклятие со своих несчастных жертв. Я с утра все порывался отправить их в Холоми, но они такие заколдованные – смотреть больно!
– Сейчас сниму. – Согласился я. – По идее, я должен получить от этого ни с чем не сравнимое наслаждение. Один наш общий знакомый считает, что у меня патологически развито стремление к чужой свободе… Правда, его формулировка здорово уступает моей собственной!
Я заглянул в камеры предварительного заключения, где томились несчастные жертвы моих Смертных шаров, и отдал им последний приказ – освободиться от непреодолимого желания выполнять мои приказы. Никакого «ни с чем не сравнимого наслаждения» я, разумеется, не испытал – разве что некоторое облегчение, вроде того, что испытвает кобыла после того, как некая баба куда‑то исчезает с воза…
– Вот и славно. – Сказал Джуффин, когда я вернулся в кабинет. – Ребята Багуды Малдахана заедут за ними через несколько минут, а потом я собираюсь воспользоваться своим служебным положением и отправиться на улицу Старых Монеток…
– Пригласите в кино мою девушку, ладно? – Улыбнулся я. – У меня такое впечатление, что она боится вам помешать. Время от времени моя бывшая спальня начинает казаться ей вашим рабочим кабинетом.
– И это правильно! – Одобрительно кивнул мой шеф. – Ладно уж, приглашу, раз она такая тактичная… Надеюсь, ты не станешь умолять меня пригласить в кино ее папочку?
– И шестнадцать братишек‑призраков впридачу! – С энтузиазмом добавил я. – Кстати, а что вы смотрели прошлой ночью? Опять мультики?
– И это тоже. – С непередаваемой нежностью улыбнулся Джуффин. – И еще один неплохой фильм о каком‑то вашем сумасшедшем Магистре… Ну что‑то в этом роде. После смерти он завел себе привычку приходить в чужие сны, причем не просто пугал людей, а по‑настоящему их убивал – совсем как тот фэтан, который чуть было не испортил тебе новоселье два с лишним года назад, помнишь?
– Такое не забывается. – Вздохнул я.
– Видишь, чем‑то наши Миры все‑таки похожи! – Задумчиво сказал Джуффин. Как я понял, он счел «Кошмар на улице Вязов» в высшей степени реалистической картиной. Но у меня было не то настроение, чтобы разочаровывать своего шефа… И потом, кто их знает, этих сценаристов, откуда они берут свои душераздирающие истории!
Примерно через час в моем кабинете появился Шурф Лонли‑Локли. У него было лицо человека, у которого внезапно возникли серьезные личные проблемы.
– Я наконец дочитал эту твою книгу, Макс. – Строго сказал он, усаживаясь напротив меня.
– И судя по всему, ты здорово этим недоволен. Имей в виду: ее написал не я! – Мне оставалось только смеяться, впрочем, довольно растерянно.
– "Недоволен" – это не совсем адекватный термин, просто я окончательно перестал понимать, что это за место такое – Мир, в котором ты родился. – Задумчиво сказал Шурф. – Ты мне вот что скажи: эти твои соотечественники – неужели они действительно так безнадежно ужасны?
– Ну как тебе сказать… – Я невесело усмехнулся, вспомнив обаятельного человеконенавистника, своего нового приятеля Лойсо Пондохву, и собственные недавние приключения на одном песчаном пляже заодно. – Вообще‑то, в моей жизни бывали периоды, когда я именно так и думал. И периоды, когда я думал совершенно иначе. Полагаю, мое отношение к человечеству всегда зависело исключительно от состояния моих собственных дел… Ерунда все это, Шурф! Я же сказал, что тебе досталась фантастика, так что содержание этой книги скорее всего вообще не имеет никакого отношения к истинному положению вещей… А чем, собственно, закончилась эта история? Вчера вечером ты пересказал мне только ее начало.
– Думаю, что я так ничего толком и не понял, даже не знаю, что тебе рассказать… Ну, видишь ли, случилось так, что могущественные существа из другого Мира, о которых я уже рассказал тебе вчера, подарили нескольким особенным людям возможность спасти всех остальных. Они дали своим избранникам время и почти безграничную силу, чтобы те могли помочь остальным людям стать совершеннее и занять более высокое место в странной классификации живых существ, которая кажется им безукоризненным методом определения тех, кто достоин оставаться в живых… Впрочем, их система ценностей вполне согласуется с моей собственной!
– Потрясающе! – Улыбнулся я. – Пожалуй, мне все‑таки придется прочитать эту странную книжку, просто для того, чтобы получить хоть какое‑то представление о твоей «системе ценностей»… И чем закончилось это мероприятие?
– Эти «избранники» поначалу были совершенно счастливы, что все так удачно сложилось. – Продолжил Шурф. – Они перепробовали множество различных способов переделать своих соотечественников, даже установили контроль за рождаемостью, который был каким‑то образом согласован с вашими гороскопами… И, как мне показалось, они добились неплохих результатов. Но потом им надоело… Ну, не то чтобы надоело, но они разочаровались в своих соплеменниках. И сами уничтожили всех, не дожидаясь, пока это сделают их могущественные покровители из другого Мира. Но те одобрили решение своих подопечных… У меня остался очень неприятный осадок в душе от этой истории. В ней есть что‑то сокрушительно безнадежное. Хотел бы я посмотреть в глаза человеку, который ее придумал… и как‑то живет со всем этим!
– Просто очередная антиутопия, не бери в голову! – Я виновато пожал плечами. – Если бы автор этой книги знал, что кто‑нибудь всерьез распереживается из‑за его писанины, он бы здорово удивился. У меня на родине такую литературу принято читать от скуки, и тут же забывать. Настоятельно рекомендую тебе поступить соответственно!
– У твоих соотечественников очень крепкие нервы… Или же у них нет ни намека на воображение. – Ошеломленно сказал Шурф.
– Может быть. Но я думаю, что мы просто иначе воспитаны. Так переживать из‑за какой‑то книги – это попросту не принято… Подозреваю, что с меня причитается хороший ужин: если уж один из моих соотечественников нечаянно испортил тебе настроение, я просто обязан замолить его грех!
Лонли‑Локли не стал возражать, так что приятнейшая совместная прогулка в «Джуффинову дюжину» стала отличной жирной точкой, которую я решительно поставил в конце апокалиптической темы, в последнее время то и дело возникающей в моей жизни. «Надоело!» – Твердо сказал я сам себе.
Оставшиеся две дюжины дней до Последнего Дня года пролетели приятно и незаметно. Даже на свидание с сэром Лойсо Пондохвой меня пока больше не тянуло, я отложил это в высшей степени светское мероприятие на неопределенное «потом»: иногда в моей жизни случаются чудесные периоды абсолютной душевной лени, весьма непродолжительные, к сожалению!
Первую ночь нового года я встретил в своем кабинете, как мне и было положено. Мои коллеги отсыпались после неописуемой суеты, которая охватывает все живое в преддверии этого знаменательного события. Только неутомимый сэр Джуффин Халли поперся на улицу Старых монеток, смотреть кино: в последние несколько дней моему шефу было не до этого. Честно говоря, я вполне мог позволить себе роскошь составить ему компанию: в городе наступило абсолютное затишье, но я предпочел просто немного подремать в кресле, поскольку всеобщее предпраздничное безумие порядком измотало и меня. Но вскоре после полуночи меня разбудил еле слышный скрип входной двери.
– Макс, вы не надорветесь открыть глаза, если я к вам зайду? – Нерешительно осведомился потомок укумбийских пиратов, он же будущий гражданин солнечного Ташера.
– Какая прелесть! Наконец‑то ты зашел сам, не оповещая о своем появлении дюжину младших служащих! – Восхитился я.
– А я не обнаружил ни одного грыза: ни возле входа, ни в коридоре. – Объяснил Андэ. Он извлек из‑под лоохи пыльную глиняную бутылку и торжественно водрузил ее на стол.
– Это из дедовских запасов. Не та приторная дрянь, которую наловчились варить наши трактирщики, а настоящее пряное укумбийское бомборокки двухсотлетней выдержки… Я пришел попрощаться. Этот ваш ташерский приятель, Гьята, решил, что мы отплываем на рассвете.
– Ты рад? – Спросил я, обреченно нашаривая в столе бутылочку с бальзамом Кахара – без глотка этого тонизирующего зелья я сейчас не смог бы превратиться в мало‑мальски приятного собеседника!
– Я… ну да, рад. – Андэ сказал это таким обреченным тоном, что я с любопытством на него уставился.
– Если не хочешь ехать в Ташер – не едь. – Мягко сказал я. – Ты не обязан это делать, парень.
– Нет, я хочу… Но иногда я думаю, что могу не потянуть. Мне страшно, Макс. Полный конец обеда!
– Это как раз нормально. – Понимающе кивнул я. – Конечно страшно: все бросить и рвануть неведомо куда… даже если бросать особенно нечего.
– Я не впиливаю: что я там буду делать? – Беспомощно сказал Андэ.
– Издавать газету! – Легкомысленно фыркнул я. – Опыт у тебя уже есть… Уверен, что в Ташере еще никто не додумался, что людям позарез необходимы газеты!
– Газету? Это лихо… Но ваш приятель говорит, что его земляки и читать‑то по большей части не умеют. – Растерянно возразил Андэ.
И тут меня осенило.
– Знаешь, если они не умеют читать, ты можешь издавать комиксы… Ну, это истории в картинках. Они могут быть с коротенькими подписями, которые смогут разобрать даже малограмотные люди.
– В картинках? – Андэ заметно повеселел. – Ну вы даете, Макс!
Ночь прошла незаметно: я пытался объяснить Андэ (и самому себе заодно), как может выглядеть газета для неграмотных жителей теплого Ташера. У Андэ, как ни странно, обнаружились некоторые способности в жанре комикса, так что на радостях я умудрился немного перебрать этого самого «настоящего укумбийского бомборокки», чего со мной уже давно не случалось. В конце концов я позорно задремал в своем кресле, Андэ понял, что как собеседник я больше не существую и начал печально прощаться.
– Не делай такое скорбное лицо, парень! – Сонно проворчал я. – Мне начинает казаться, что я отправляю тебя в ссылку, а не в волшебную страну твоей мечты… Ты же можешь посылать мне зов, в любую минуту, хоть несколько раз на дню… И потом, не навсегда же ты уезжаешь, в конце концов! Не понравится – вернешься. «Оставь надежду, всяк сюда входящий» – это не мой девиз, ни одна дверь на свете не закрывается навсегда!
– Вы не впиливаете, Макс. – Печально сказал Андэ. – Я уезжаю навсегда, и вообще все всегда уезжают навсегда. Вернуться невозможно – вместо нас всегда возвращается кто‑то другой, но это никто не впиливает… «Оставь надежду, всяк сюда входящий», вы так сказали? Это стихи?
– Стихи. – Улыбнулся я. – Очень старые. Но не мои, ни в коем случае!
– Это очень хорошие стихи. – Твердо сказал Андэ и исчез за дверью.
А я остался сидеть в своем кресле, совершенно ошеломленный Вот уж никогда не думал, что у этого смешного парня есть шанс по‑настоящему выбить меня из колеи! Как он сказал: «вместо нас всегда возвращается кто‑то другой»…
Я решительно встал и вышел из кабинета. Мне нужно было прогуляться, какой уж тут сон! Мягкий оранжевый свет уличных фонарей, пронзительный ветер с Хурона, выпуклые разноцветные булыжники мостовой, зеленоватый диск ущербной луны на пронзительно‑черном небе – все это были мои талисманы, надежно ограждающие меня от безумного одиночества, тоже своего рода «простые волшебные вещи»… Может быть через час вместо меня в Дом у Моста действительно вернулся кто‑то другой, но этот парень был счастлив и спокоен – абсолютно!

Полный конец обеда